Когда до ворот крепости осталось лишь несколько метров, внимание Бак-ена отвлек пустотный щит, высившийся слева от Саламандр. Лорд-комиссар со свитой уже вошел в командный центр имперских сил. Небо над головами солдат потемнело, и дождь усилился. День сменялся ночью.
- Какова твоя тактическая оценка, брат Бак-ен? - спросил Пириил, заметивший интерес товарища к щиту.
- Единственный способ его свалить - непрерывная бомбардировка. - Космодесантник замолчал, что-то прикидывая. - Или надо подобраться достаточно близко, чтобы проскользнуть внутрь во время кратковременного отключения поля и вырубить генераторы.
Цу-ган презрительно фыркнул:
- Тогда остается надеяться, что смертные именно это и сделают или хотя бы помогут нам выйти на огневой рубеж, чтобы мы могли поскорее убраться с этой слякотной планеты.
Услышав презрительный комментарий брата-сержанта, Дак-ир передернулся, но сдержал свои чувства. Он подозревал, что как минимум наполовину это было подначкой.
- Скажите-ка мне, братья, - добавил Пириил, когда над ними замаячили врата бастиона, - почему их артиллерия отступает?
И действительно, "Василиски" откатывались назад по низкому плато в виду крепости. Их длинные стволы разворачивались прочь от поля сражения, пока танки располагались на плацу в пределах внешних охранных границ бастиона.
"И правда, почему?" - задумался Дак-ир.
Саламандры миновали медленно открывающиеся ворота и вступили в Скалу Милосердия.
- Победа при Афиуме будет достигнута лишь упорством, смелостью и непобедимой артиллерией нашего бессмертного Императора! - вещал лорд-комиссар в тот момент, когда Саламандры вошли в обширный зал крепости.
Дак-ир заметил остатки вычурных фонтанов, колонн и мозаики, превращенных имперской военной машиной в груды щебня.
Зал был огромен, что позволило имперскому чиновнику одновременно обратиться почти к десяти тысячам человек. Полевая форма собравшихся носила следы недавнего сражения. Сержанты, капралы, рядовые, даже раненые и нестроевики были вызваны, дабы выслушать вдохновляющую речь комиссара и его блистательный план грядущей кампании.
К чести комиссара, он почти не дрогнул, когда в громадное помещение вступили Астартес, и продолжал разоряться перед рядами воинов Фаланги. Те, однако, проявили намного больше почтения, заметив появившихся среди них императорских Ангелов Смерти.
Войдя в зал, Огнерожденные сняли шлемы, явив ониксово-черную кожу и багровые глаза, тускло светящиеся в полумраке. Наряду с почтением при виде Саламандр некоторые из гвардейцев выдали охвативший их страх. Дак-ир заметил тонкую улыбку Цу-гана, который явно наслаждался человеческим испугом.
- Эффективен, как болт или меч, - поговаривал старый магистр Зен-де, когда они были еще новобранцами.
К сожалению, Цу-ган использовал эту тактику с чрезмерной готовностью, в том числе и против своих.
- Полковник Тенч мертв, - бесстрастно объявил комиссар. - Ему не хватало решимости и целеустремленности, которых требует от нас Император. Оставленному им наследию попустительства и трусости положен конец.
При последних словах штурмовики комиссара, облаченные в черные доспехи, подозрительно оглядели стоящих в первых рядах солдат - как будто выискивали тех, кто осмелится обвинить их повелителя в клевете.
Голос комиссара был многократно усилен громкоговорителем и эхом раскатывался по внутреннему двору, доносясь до каждого из присутствующих. Небольшая группка офицеров Фаланги - все, что осталось от командного состава, - выстроилась рядом с имперским чиновником и бросала в толпу угрюмые взгляды.
Такова воля Императора - нравится или нет, они обязаны подчиняться.
- И каждому, кто считает иначе, стоит получше всмотреться в кровавые поля за Скалой Милосердия - потому что это судьба, ожидающая тех, кому не хватает смелости совершить назначенное.
Комиссар пристально оглядел собравшихся, словно ждал возражений. Не дождавшись, он продолжил:
- Я беру командование на себя. Вся артиллерия должна немедленно вернуться на передовую. Пехоте разбиться повзводно и подготовиться к выступлению. Командиры отчитываются лично передо мной в стратегиуме. Фаланга выступает этой ночью!
Последний пункт он подчеркнул взмахом кулака.
На несколько секунд воцарилась тишина, а затем из толпы послышался одинокий голос:
- Но сегодня Адова Ночь.
Как почуявший добычу хищник, комиссар крутанулся на месте, пытаясь найти источник голоса.
- Кто это сказал? - требовательно спросил он, подходя к краю трибуны, с которой произносил свою речь. - Назовите себя.
- В темноте таятся ужасные существа, существа не из этого мира. Я видел их!
Вокруг отчаянно жестикулирующего солдата образовалась пустота, но он продолжал истерически выкрикивать:
- Они забрали сержанта Харвера, забрали его! Призраки! Взяли и утащили человека под землю! Они забра…
Грохот выстрела комиссарского болт-пистолета оборвал солдата на полуслове. Кровь и мозги обрызгали пехотинцев, оказавшихся рядом с обезглавленным человеком. Снова стало тихо.
Дак-ир окаменел при виде столь бессмысленного убийства. Он почти уже шагнул вперед, чтобы высказать все, что думает, но Пириил предостерегающе вытянул руку и остановил брата.
Космодесантник неохотно отступил.
- Я не собираюсь терпеть эту болтовню о призраках и ночных тенях, - объявил комиссар, засовывая все еще дымящийся пистолет в кобуру. - Наши враги состоят из плоти и крови. Они засели в Афиуме - но, когда мы возьмем город, нам будет открыта дорога ко всему континенту. Лорд-губернатор этого мира пал от руки тех, кому доверял. Отделение от Империума равнозначно объявлению войны. Этот мятеж будет подавлен, и свет имперского единства вновь осенит Вапорис. А теперь готовьтесь к сражению.
Комиссар брезгливо покосился на безголовый труп застреленного им солдата.
- И, кто-нибудь, уберите эту падаль.
- Он полностью деморализует своих людей, - прошипел Дак-ир. Голос его дрожал от ярости.
Два пехотинца потащили убитого прочь. На его окровавленной куртке была метка с именем: Босток.
- Это не наше дело, - пробормотал брат Пириил, пристально глядя на направлявшегося к ним комиссара.
- Но настроение у людей и правда паршивое, брат библиарий, - заметил Бак-ен, всматриваясь в неровные ряды солдат, которых гнали к выходу сержанты.
- Что-то их напугало, - буркнул Цу-ган, руководствуясь, впрочем, не заботой о гвардейцах, а презрением к проявленной ими слабости.
Пириил шагнул вперед, чтобы поприветствовать комиссара, который спустился к Саламандрам со своей трибуны.
- Милорд Астартес, - произнес тот с уважением, склоняясь перед библиарием. - Я комиссар Лот. Приглашаю вас и ваших офицеров пройти со мной в стратегиум, где я смогу проинформировать вас о тактической ситуации на Вапорисе.
Лот уже собирался идти, уверенный, что однозначно продемонстрировал, кто здесь главный, когда его остановил звенящий псайкерской силой голос Пириила:
- В этом нет необходимости, комиссар.
Лота это не впечатлило. Оглянувшись, комиссар вопросительно уставился на библиария. Тот охотно удовлетворил его любопытство:
- Нам известны наши приказы и тактическая диспозиция предстоящей баталии. Ослабьте щит, доставьте нас как можно ближе к генератору, чтобы мы могли высадить диверсионную команду, а остальное предоставьте нам.
- Я… то есть я хотел сказать - очень хорошо. Но разве вам не…
Пириил оборвал его:
- Тем не менее у меня есть вопросы. Этот человек - тот солдат, которого вы казнили, - что он подразумевал, говоря о "призраках", и что такое "Адова Ночь"?
Лот пренебрежительно фыркнул:
- Суеверия и паника. Этим людям уже давно не хватало дисциплины.
Он собирался на этом и закончить, но Пириил жестом выразил желание узнать больше. Комиссар неохотно продолжил:
- Слухи и сфабрикованные отчеты о предыдущей ночной атаке, когда люди якобы бесследно исчезали под землей, а по полю битвы бродили сверхъестественные существа. Адова Ночь - самый темный период вапорианского года… самая длинная ночь.
- И это сегодняшняя ночь?
- Да. - Лот оскалился. - Чистой воды идиотизм. Боязнь темноты? По-моему, всего лишь свидетельство подорванного боевого духа в этом полку.
- Безвременно почивший полковник… именно он подал вам эти отчеты?
Лот мрачно усмехнулся:
- Да, он.
- И за это вы приказали его расстрелять?
- Да, как и велит мой долг.
У Лота было лицо кулачного бойца: твердое и плоское, с широким сломанным носом и шрамом, который тянулся от верхней губы до лба и задирал угол рта в вечном оскале. По обе стороны от комиссарской фуражки торчали изорванные небольшие уши. Следующую фразу комиссар произнес с подчеркнутой бесстрастностью:
- В темноте не прячется ничего, кроме нелепых детских кошмаров.
- Мне приходилось видеть, как кошмары оборачиваются реальностью. - В голосе библиария прозвучало предостережение.
- Тогда нам повезло, что за нами приглядывают ангелы. - Лот поправил фуражку и одернул кожаный френч. - Я ослаблю щит, можете не сомневаться, кошмары там или нет.
- Встретимся на поле боя, комиссар, - сказал Пириил и повернулся к Лоту спиной, оставив того кипеть от бессильной ярости.
- А вы неплохо его приструнили, да, брат? - сказал Емек через несколько минут, от любопытства забыв о субординации.
Они снова вернулись в раскисшее болото. Издалека доносился рев выезжающих на позиции танков.
- Он ни во что не ставит человеческую жизнь, - ответил Пириил. - К тому же… у него плохая аура.