Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Вдруг Семен, шедший чуть впереди, вскинул руку и, включив активный режим "ночника", указал стволом карабина перед собой. Поравнявшись с проводником, я увидел, что тоннель обрушился вниз, образуя нечто вроде подъема в не очень крутую горку. По неизвестной причине часть свода рухнула так удачно, что теперь там вполне могли пройти наши повозки. Отстегнув от пояса карабин с тросом, я передал его проводнику и полез наверх, чтобы проверить, свободен ли путь впереди. Метров через пять обломок свода закончился, и я выбрался на поверхность. Туман не то чтобы рассеялся, его вокруг не наблюдалось вовсе. Более того, ночь так и не наступила: низкие серые облака были наполнены приглушенным мягким светом, позволявшим видеть все на расстоянии нескольких километров. Все выглядело так, будто мы попали в новый пласт кочующей земли, где царили другие законы. Справа и слева от того места, где я вышел на поверхность, текла какая-то река. Она приходила из тумана и в него же возвращалась. Впереди был спуск на широкую автостраду, всю переполненную битой техникой и местами затопленную водой. Дальше справа шла полоска искусственных лесопосадок. А за ней виднелись строения какого-то предприятия. В центре – высокое четырехэтажное здание, окруженное гаражным боксом машин на шесть-семь и двумя одноэтажными кирпичными складами, тянущимися вдоль фасада главного здания. От основной магистрали, тоже справа, к этому островку шла небольшая узкая однополосная дорога. Покрытие было вполне сносным, да и техники там не наблюдалось. При должной сноровке повозки вполне смогут там пройти. Еще одной приятной новостью оказалось то, что эта же дорога, проходя сквозь комплекс, шла в обход основной магистрали, запруженной транспортом. Пройдя по ней, можно на приличной скорости миновать затор и возвратиться на прежний маршрут. Вернувшись назад, я прислонился к шлему проводника и рассказал об увиденном. Сквозь маску голос Семена звучал отрешенно, интонаций почти не улавливалось. В тот момент я не обратил на это внимания, хотя следовало бы.
– Говорил же, дорога впереди есть. Стой тут, солдат… я скажу остальным. Стой, а то вдруг проход передвинется.
Хотя в словах-то ничего странного не было. Много раз я сам был свидетелем того, как дорога или вход в обычный подъезд в Могильнике вдруг вели в тупик, хотя до этого там была лестница или проход на соседнюю улицу. Просто в обычной Зоне эти фокусы с пространством не так явны, практически незаметны. А "белый шум" показывает наглядно, как тонка грань между тем, что есть, и тем, чего быть не может.
Вскоре обоз подошел к провалу, и мы совместными усилиями вытянули обе повозки сначала на дорогу, а потом через узкий промежуток между перевернутым КамАЗом и перилами ограждения к боковому съезду на ту самую дорожку, которую я разглядел. Семен не высказал никакого протеста, просто повел обоз так же уверенно, как и обычно. Я занял свое место в хвосте. Появилась еще одна странность, которую почти все обозники встретили радостно. Пропали помехи, и связь заработала почти так же, как на обычной земле. Только иногда слышалось некое приглушенное бормотание, но больше никаких визгов или злобных воплей, как раньше. Ожили ПДА и все измерительные приборы, но отчего-то никто не торопился снять маску или опустить оружие. Согласно карте, мы миновали большую часть пути и теперь находились не далее чем в сорока километрах юго-восточнее железнодорожной насыпи, отделявшей глубинные территории Зоны от Прикордонья. Доверять этим показаниям не следует, однако само появление связи и оживление навигационных систем означает, что неким образом к нам пробивается сигнал из информационного центра особого района, что размещается в Бреднянске. Граница "белого шума" точно где-то недалеко, и мы к ней почти подошли. Это стало очевидно для всех, даже Гуревич стал реже шпынять всех по общему каналу и просто сидел на облучке рядом с Николой, ссутулившись и опустив голову вниз.
Ко мне подошел Анджей и спросил, указывая на видневшуюся вдалеке крышу непонятного здания:
– Солдат, а ты раньше эту контору нигде не видел?
Вопрос не праздный, я давно уже понял, что все это напоминает исчезнувший комплекс "Агропром", только тот был полуразрушен, а тут все даже издали выглядело новым, даже стекла в окнах двух верхних этажей были не выбиты и иногда давали слабый отблеск.
– На "Агропром" похоже. Но не он, конфигурация построек другая. Хотя напоминает очень сильно.
– Ты был там… ну, когда еще он не изменился?
– Был, отчего же не быть? Руины как руины, ничего особенного.
– А я слышал, там домовые жили и эти, как их… серые, кровь пьют. А, вспомнил! Вампиры, да?
В другое время я бы охотно поболтал с парнем и даже немного расширил его историческую базу в мифологии Зоны "до Исхода". Но сейчас я был занят тем, что старался вычислить новые угрозы, которые, несомненно, таил этот излучающий спокойствие и благополучие кусок земли. Поэтому ответил формально, хоть и не соврал, как это принято у определенной категории местных старожилов. Черт, по ходу я тоже стал коренным, поскольку остаюсь в живых по местным меркам почти сотню тысяч лет.
– Домовые – да, жили в канализации. Кровохлебов не было, только про мозгоедов слышал. Но сам не встречал ни тех ни других.
– Почему?
– Жить хотелось…
Исход покорежил старую географию Зоны, и район вокруг института "Агропромстрой" исключением не стал. Часть территорий просто исчезла, а на их месте появились обычные теперь в наших краях степные пустоши. Зато теперь это было одно из самых безопасных мест особого района. Аномальные поля встречались, но реже, чем, скажем, у нас, в расположении "Альфы". Дороги, как уже было сказано раньше, тоже были безопасны, и путешествие с базы "Державы" на тот же Кордон занимало не более двенадцати часов. Нет, бывало всякое, но риск не сравним с тем, что терпит каждый обоз альфовцев. Я уже совсем было собирался рассказать о своих наблюдениях Гуревичу, как вдруг обоз снова остановился, хотя видимых причин я не заметил: дорога пуста, вокруг ни души.
Из первого вагончика вышла фельдшерица Галя и прямо так, в заляпанном кровью и какими-то цветными лекарственными пятнами белом халате, присела на ступеньки и тихо заплакала, уткнув голову в колени. Плечи девушки вздрагивали в такт рыданиям, к ней тут же подбежал Никола, а следом и Гуревич со Стахом. Джей тоже было дернулся, но сначала все же оглянулся в мою сторону, как бы спрашивая разрешения. Я поощряющее кивнул, иди, мол, а сам остался на месте. Что бы там ни случилось, а помощников и так явный переизбыток. Примерно я уже догадывался, что могло так расстроить нашу докторшу до такой степени, чтобы она выскочила на открытый воздух без защиты. Очевидно, кто-то из раненых не пережил путешествия, что в сложившихся обстоятельствах было только лишь делом времени. Даже здоровые лоси вроде Семена спрыгивают с катушек от местных красот, чего уж говорить про беспомощных и больных! Говорят, что каждый раз, видя чужую смерть, мы смотрим в глаза собственной. Примеряем на себя, как оно будет выглядеть со стороны, когда все долги и волнения останутся позади. И ничего, кроме покоя, уже не будет… совсем ничего.
Анджей вернулся и, подойдя ко мне вплотную, по выработанной уже привычке прислонился лбом и сообщил:
– Витек-моторист из второго взвода помер. Раны открылись. Галя говорит, что внутреннее кровотечение.
Что может сделать девочка в трясущемся полутемном вагоне посреди хаотичного "ничто", когда бессильны бывают даже доктора с именем и в самой супернавороченной операционной? Она пыталась, я вижу, как Галя смотрит на этих беспомощных парней, бывших еще совсем недавно такими сильными и полными жизни. Но человек может не все, хотя часто гораздо больше, чем от него ожидают многие.
Я кивнул напарнику на место у повозки и уже по рации спросил:
– Хоронить тут будем?
Парень снова было метнулся ко мне, но, сообразив, что это уже лишнее, ответил на выделенной частоте, чтобы слышали только мы одни:
– Там в фургонах жара, кондиционер слабо работает, аккумуляторы почти сдохли. Как думаешь, Солдат, тут можно его похоронить, не оживет?
Вот я и опять получил прозвище. Теперь и эти люди будут звать меня так, как я себя давно ощущаю. Почему Солдат? Может быть, есть какая-то очевидная всем черта характера, которая стала частью меня настолько, что я уже ее не замечаю, приняв как должное? Скорее всего так. Интересно, Даша тоже видела меня так? Все было слишком быстро, многое так и осталось недосказанным. Смерть быстро нашла ее, а могила затерялась в таком же хаосе, на краю которого я теперь нахожусь. И опять еще одна смерть, еще одни похороны.
– Тело нужно сжечь. А покойники не оживают, это сказки.
– А зомби как же?
– Ты когда-нибудь убивал человека, Джей?
– Ну… было раз несколько, а что?
– Они ожили?
Анджей всерьез задумался над этим парадоксом жизни и спустя несколько секунд все же отрицательно покачал головой. Но тут же снова вступил с вопросом:
– А что же эти ходуны? Я видел: ходят и воют.
– Что бы это ни было, это не те, кого мы убиваем, и подавно не те, кого мы хороним. Люди умирают, и умирают навсегда, парень. Покойники не ходят и не разговаривают, а просто лежат и гниют. Этого даже Зона не в силах изменить…