* * *
- Ну, как у нас дела, молодой человек? - пожилой профессор положил руку на плечо молодого худощавого ассистента, сидевшего над стереоэкраном хроновизора.
- Все как вы и предполагали, профессор. Все машины уничтожены. Только извините, профессор, настолько ли это было необходимо?
Профессор недовольно взглянул на помощника.
- Вы опять за свое, Гаррисон? Поймите, данное вмешательство просчитано до мелочей и решение на него принимал Совет. Вы же помните расчеты. Если в тысяча девятьсот сорок первом году немцам удалось бы уничтожить рудник, то Гитлер, вероятнее всего, выиграл бы войну. И тогда, молодой человек, вряд ли кто взялся бы предсказывать те последствия, которые бы вызвал такой итог войны во все последующие времена вплоть до нашего две тысячи шестьсот семьдесят четвертого года. Конечно, исходя из вашей теории, возможно Время само вправило бы хронологический вывих, но Совет решил подстраховаться и принять дополнительные меры, раз уж у нас теперь есть такая возможность, - профессор замолчал, явно довольный своей речью.
- Тогда имело смысл перебросить не один истребитель, а скажем целую эскадрилью?
- Не забывайте, сударь, мы ограничены в расходе энергии, тем более, что переброска людей во времени связана с риском возникновения хронологических парадоксов. Чем больше человек переместиться сквозь время, тем более непредсказуемым будет результат. Теория указывает на это явно.
- А как же эти двое?
- В этом случае можете быть абсолютно спокойны. По архивным данным министерства обороны Ирака от тысяча девятьсот девяносто первого года эти двое были сбиты и погибли именно в том воздушном бою, из которого мы с вами их так удачно выручили.
Профессор сунул в рот пилюлю с тонизирующей добавкой и пошел к выходу.
- Да, чуть не забыл. Подготовьте, пожалуйста, одну копию записи на Ученый Совет к пятнадцати часам. И как поживает ваша диссертация? Я думаю, ее уже можно завершать. Кстати, можете воспользоваться, - он кивнул на хроновизор. - Разрешаю, - и закрыл за собой дверь.
Молодой ученый повернулся к аппарату и взглянул на экран.
В глубине голографического изображения на залитом кровью снегу неподвижно лежали три человека в изодранных пулями летных костюмах. И только белые плывущие облака отражались в мертвых глазах смотрящего в чужое небо пилота.
* * *
Ассистент протянул руку, чтобы выключить хроновизор, но вдруг ему показалось, что одна из фигур на экране пошевелилась.
Он впился глазами в изображение. Так и есть. Русский пилот снова пошевелил рукой.
Ученый сомневался несколько мгновений. В следующую секунду его пальцы быстро забегали по пульту управления, набирая соответствующие команды. Экран потемнел. Лишь тело пилота и небольшое окружающее его пространство оставались в светлом, резко очерченном кругу.
На экране мягко высветилась дата и точное время событий, наблюдаемых на экране хроновизора. Компьютер приятным голосом вежливо запросил временные координаты точки перебро-ски.
- Текущее время, - ответил ученый. - Нет! Постой… Когда в комплексе заканчиваются работы?
- В двадцать два часа тридцать минут, - без задержки ответил компьютер.
- Установи время перехода на двадцать три часа.
Отдав распоряжение, ученый опустил палец на красную клавишу. Он взглянул на неподвижное тело пилота, и на мгновение в голове возникла мысль: "Может, все зря?"
Палец до отказа вдавил клавишу в гнездо. На табло расхода энергии замелькали двенадцатизначные цифры. Светлый круг на экране хроновизора подернуло прозрачной дымкой, в которой словно растворилось тело пилота. Через секунду на залитом кровью снегу остались лежать два тела и часть парашюта исчезнувшего летчика.
Молодой человек облегченно откинулся в кресле и минуту сидел неподвижно. Затем решительно отключил установку телепортации во времени и пространстве и твердым уверенным шагом направился к выходу из лаборатории.
Выходя из комплекса, он приказал компьютеру не обесточивать лабораторию и взглянул на яркие, висящие над уходящим в облака городом гигантские цифры, отсчитывающие время.
До двадцати трех часов время еще оставалось, и он решил перекусить перед бессонной ночью.
* * *
Сознание медленно выплывало из тумана небытия. Вместе с ним волнами поднималась боль. Она накатывалась словно языки огня сначала облизывала каждую клетку, а потом проглатывала ее, распространяясь все дальше от груди, наполняя собой каждый нерв, каждый мелкий сосудик. Пожар внутри разгорался все сильнее.
Марк застонал. Тотчас по телу заструилась прохлада, боль исчезла, и он снова погрузился в тягучую темноту.
Когда он очнулся снова, боли не было. Марк открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на мягком белоснежном ложе, больше напоминающем ложемент космонавта, чем кровать, посреди овальной комнаты. Потолок и стены комнаты излучали мягкий ненавязчивый свет, не дающий теней. Рядом в широком, таком же белоснежном кресле, спиной к Марку дремал парень лет двадцати трех - двадцати пяти.
Марк сел. Раздался мелодичный звонок, и кресло развернулось лицом к пилоту. Парень открыл глаза.
- Где я? - спросил Марк.
- Говорите по-английски, - попросил собеседник и предста-вился. - Гаррисон. Том Гаррисон. Можно просто Том.
- Марк Огнев, - в свою очередь представился Марк.
- Это мне известно, - сказал Том и улыбнулся. - Как вы себя чувствуете?
- Спасибо. Великолепно.
- Вы очень быстро справились. Часа за четыре. Другому бы понадобилось раза в четыре больше времени, - сказал Том и, помолчав секунду, добавил: - Если бы вообще понадобилось.
Он указал взглядом на обнаженный торс Марка. Марк опустил глаза и увидел у себя на животе и груди шесть практически одинаковых наполовину рассосавшихся шрамов. Он ощупал спину. Там была симметричная картина.
- Если бы вы проспали еще часа полтора-два, шрамы бы рассосались окончательно, - голос Тома вывел его из задумчи-вости.
- Спасибо. Я думаю, сейчас это не так важно.
- У вас, наверное, возникло много вопросов? Я выйду на пять минут, а вы можете пока одеться. Одежду… - последнее слово Том сказал куда-то в воздух. - Кстати. Ваш костюм тоже восстановлен, - добавил он и вышел из комнаты.
Подождав, пока за ним с мелодичным звоном опустилась дверь, Марк подошел к открывшемуся стенному шкафу. В нем, кроме летного комбинезона Марка, висел легкий просторный костюм из тонкой, слегка прозрачной материи, несколько напоминающей льняное полотно.
Марк критично осмотрел наряд и повесил обратно в шкаф. Зато обувь ему пришлась по душе. Отдаленно напоминая хорошие кроссовки, она как влитая сидела на ноге, хотя Марку сначала показалось, что она размера на два больше.
Обувшись и облачась в свой комбинезон, на котором он так и не нашел следов от пуль, Марк хотел было уже крикнуть в воздух, чтобы закрыли шкаф, как вдруг на верхней полке увидел свой "Макаров". Он взял пистолет. Удобная рукоятка привычно легла в ладонь. Марк извлек обойму. Патроны были на месте. Он загнал обойму обратно в пистолет и еще раз осмотрел шкаф. Контейнер НЗ спокойно лежал у задней стенки. Марк осмотрел и убедился, что его не вскрывали.
- Ну что же, - подумал он. - В активе имеем автомат с боезапасом и четыре гранаты, плюс еще пистолет. Жить потихоньку можно.
Он поставил контейнер на место и поудобнее уселся в широкое кресло, которое услужливо приняло наиболее удобную для тела форму.
Дверь мелодично поднялась, и в комнату вошел Том. Он подошел к "космической" постели Марка, сел на край, закинув ногу на ногу, и некоторое время молча смотрел на него, что-то обдумывая.
- У вас ко мне наверняка есть вопросы, - наконец прервал он молчание.
- Я хотел бы увидеть Георгия, - попросил Марк. - Он, наверное, где-то рядом?
- Ваш товарищ погиб.
Огонек надежды, загоревшийся было в душе Марка после его невероятного оживления, угас.
- Его уже похоронили?
- Это невозможно. Он остался там, в 1941 году.
Марк закрыл глаза. Перед его мысленным взором вставали картины пылающих в небе машин, холодные глаза немецкого летчика, грохот автоматной очереди и обезображенное пулями лицо Жоры.
- Мы были вынуждены перебросить ваш самолет в Советский Союз 1941-го года для того, чтобы вы уничтожили воздушный флот. Вы это сделали. Гитлер не должен был выиграть эту войну.
- Значит, все это было запланировано с самого начала?! - Марк почувствовал, как внутри у него разгорается злость. - И смерть Жоры тоже?
- Нет. Умерли вы без нашей помощи еще в 1991-ом году. Вас сбили в воздушном бою, - сказал Том и протянул Марку гибкий тонкий листок. Это была копия докладной в штаб иракских ВВС о гибели их экипажа.
Некоторое время он сидел, молча глядя перед собой, и переминая в пальцах листок с текстом. Марк рассеянно перевел на него взгляд и уже нарочно смял его в ладони. Лист упруго развернулся, не оставив на себе никаких следов такого грубого обращения. В местах изгиба текст на мгновение помутнел, а за тем вновь стал четким. Марк поднял глаза. Том пристально смотрел на него.
- Где я?
- Наконец-то! - удовлетворенно произнес Том. - А то мне показалось, что этот вопрос вас совсем не занимает. Мы с вами находимся в Нью-Йорке. Сейчас четырнадцатое, нет, уже пятнадцатое июня 2674-го года.
- Значит, я в Соединенных Штатах двадцать седьмого века? - спросил Марк. - В будущем?
- Ну, это смотря для кого будущее. И насчет Соединенных Штатов вы ошиблись. Впрочем, вы все узнаете сами.