Всего за 129 руб. Купить полную версию
- Дело становится все интересней, - пробормотал командор, поднимаясь по ступенькам гостиного двора под названием "У трех зайцев". Номер был скромный - две кровати, стол, скамья да рукомойник. Но я, как могла, навела уют. Выпросила берестяную кружку, сунула в нее букетик уличных цветов, собранных по дороге, расстелила купленное на базаре белое полотенце с вышитыми солнышками. А у входа поставила теплые самоедские тапочки из оленьего меха.
- Хорошо бы еще архангельские песни купить.
- На CD? - удивился Алекс.
- Нет, мороженые, - усмехнулась я. И поскольку мой муж все равно ничего не понял, пришлось вкратце пересказать ему писаховские "Морожены песни".
Алекс улыбнулся и пообещал, что следующим выходом на базар мы непременно купим еще и традиционные архангельские кружева, но сейчас есть задача поважнее.
- Тут не поспоришь, - согласилась я. - Поскольку у меня уже есть показания мышек, то теперь мне бы хотелось выслушать соображения агента 013 по этому делу.
И я многозначительно посмотрела на него.
- В смысле? - не понял командор.
- Что делать будем? - с нажимом уточнила я.
- Опять не понял.
- Милый, - мне пришлось обнять его за плечи и притянуть поближе, - я ведь не первый день тебя знаю и вижу, когда ты увиливаешь от ответа. Скажу прямым текстом. В наших рядах завелся крот.
- Ты хотела сказать "кот", - вздохнул он.
- Именно так! Я на сто процентов уверена, что Пусик от нас что-то скрывает. Почему шеф поставил тебя, а не его руководить операцией? Почему он так подозрительно вел себя в "Трескоеде"? Почему он орал на всю улицу, не боясь рассекретить себя перед официантами и горожанами? Почему вообще он так агрессивно настроен к этой кикиморе? Обычно Пусик гораздо мягче относится к женщинам-преступницам, он все-таки джентльмен…
Алекс задумался и опустил голову.
- Это надо будет спросить у него самого.
- Ладно, если не объявится через полчаса, я ему звоню. Обычно он сразу прибегает, если ему позвонить из ближайшего трактира. У нашего пузана просто культ еды. Скажем, что заказали стейк с кровью и копченую лососину.
Прошло полчаса, но кот не объявился. Это уже начинало беспокоить, за окном постепенно опускалась ночь, где же он шатается? Я набрала номер его переговорника, но в ответ раздались только длинные гудки. К этому времени мы уже сидели в трактире на набережной, довольно чистеньком, только название у него было странное - "Иезавель". То ли еврейское, то ли голландское, кто их разберет. Но кормили очень неплохо, и уж конечно дешевле, чем в "Трескоеде". Я пила ежевичный морс, Алекс взял себе кружку темного пива. Наше обоюдное молчание затягивалось.
Командор, судя по хмурому выражению лица, обдумывал план дальнейших противокикиморовых действий, а я не хотела ему мешать и сосредоточилась на кормлении чаек сухарями, которые здесь бесплатно подавали к пиву. И я уже открыла рот, чтобы спросить, что теперь будем делать, как вдруг у Алекса завибрировал переговорник. Он незаметно вытащил его под столом и нажал на ухо, в котором включился микрофон.
- Ну что он там заливает? - ехидно спросила я.
Минуты три сосредоточенно выслушав кого-то, Алекс сказал: "Хорошо", - и отключил микрофон.
- Это был не агент 013.
- Не он? - встревожилась я. - А кто же тогда?
- Шеф.
- Шеф? Не может быть! Что он хотел?
- От нас? Ничего. Но он кое-что сообщил.
- Что именно? Не томи!
- По дороге, нам надо спешить.
Алекс оставил несколько монет на столе и, сжав мою ладонь, потащил к выходу, потому что я впала в ступор. Интуиция и логика подсказывали, что здесь (как, впрочем, и везде) замешан наш Пусик.
- Что с ним?! - Я схватила мужа за грудки, едва мы вышли на улицу. - Не щади меня! Я знаю, с ним что-то случилось. Скажи только одно: он жив? И еще - сохранил ли свою пушистую шубку? Надеюсь, он не весь обгорел в этом страшном пожаре на окраине города, раз здесь ничего не было видно, или, может, он упал с моста, потянувшись за рыбкой? Эта Двина такая глубокая! А-а, я знаю, он полез в колодец за кикиморой и утонул! О аллах, почему ты не спас его, ты ведь любишь котиков…
- Успокойся, милая, ты бредишь. Ничего такого не было. - Командор слегка встряхнул меня за плечи.
- Да? Правда? - не поверила я.
В моем мозгу еще сменяли друг дружку страшные картины того, что могло произойти с Профессором, и они уже начинали достигать масштабов дантевского ада. Знал бы кот, что за эти несколько секунд по воле моих фантазий ему пришлось пройти все его круги!
Я усиленно потрясла головой. Единственно действенный способ быстро прийти в себя. В таких случаях встряска Алекса особо не помогала, он боялся причинить мне боль и рассердить, даже не знаю, чего больше. Говорю же, стал решительней, но это качество не всегда проявлялось.
- Идем, - поторопил меня он, и я поспешила за ним, кажется, мне полегчало.
- Мы идем к "Трескоеду"? Что там опять случилось? Снова кикимора?
Все-таки наступившая темнота (городские власти явно экономили на фонарях) действовала на нервы и вызывала тревогу.
- Хуже. Боюсь, скоро ты увидишь все сама.
Я уже не знала, о чем и думать, но старалась не поддаваться панике. Я ведь как-никак профессионал, суперагент, короткие годы службы должны были научить меня сохранять хладнокровие даже в экстремальной ситуации.
- Что натворил этот кот?! Он хоть жив? Скажи мне! Только не молчи, не мучь меня, я больше так не выдержу!
Алекс тяжело вздохнул и, обняв за плечи, развернул меня кругом.
- Вон "Трескоед", мы уже пришли.
- Но тут ничего… не происхо… вроде…
Но когда мы подошли к забору и командор распахнул калитку, нам открылась вся жуть происходящего.
В первую секунду я подумала, что мы как-то перескочили во времени и попали в будущее, в самый разгар войны между роботами и людьми. Столько современного оружия я не видела за целую жизнь! Шесть штук автоматов Калашникова, ручной пулемет, пять ящиков гранат, коробки с пистолетами, помповые ружья, снайперская винтовка, самурайский меч, два лука ночного видения с фосфорическими стрелами, нож морского спецназа США, бочонок с порохом, три ящика динамитных шашек, зулусское копье и офицерская сабля. Возможно, было что-то еще, вроде компактного ленинского броневичка, я в темноте не разглядела…
Честное слово, даже когда мы освобождали русского лешего из вьетнамского плена, а котик тогда впервые изображал из себя Рембо, оружия у нас троих было меньше. Хотя тогда мы были экипированы до зубов, потому как натолкнулись на склад боеприпасов вьетнамских оборотней-коммунистов, посредством водки превращающихся в бесхвостых обезьян-психопатов и в пылу боя стреляющих по своим…
- Что это?! Война? Опять война?!!
Мой муж приложил палец к губам, молча указывая взглядом налево. Там я заметила размытое, неопределенное движение. Кто-то очень низкорослый, похожий на карлика, крался в ночи вдоль развалин дома. Потом стало ясно, что тащил он на спине китайскую базуку, едва дыша от ее тяжести, но все-таки тащил к сделанному Алексом проему в стене подвала. Бросил на землю, повернул дулом к подвалу, а сам прыгнул внутрь.
- Это же наш кот, - прозрела я.
Так вот кто припер сюда весь этот арсенал! Ах ты маленький хвостатый милитарист, чтоб тебе этой базукой хвост придавило! Чтоб ты оглох от выстрела! Чтоб у тебя икота началась при пулеметной стрельбе и все очереди в "молоко" уходили! Чтоб твоя военная дурь вылечилась только оплеухой любимой Анхесенпы! И желательно не одной! Последнее, конечно, жестоко, но меня уже занесло…
- Алекс, - возмутилась я, - что ты встал? Разве не видишь, что твой дружок хочет уничтожить к чертям полосатым весь Архангельск?!
- Ну не то чтобы весь, - замялся командор. - А всего лишь один конкретный подвал… соседний дом… и, пожалуй, улицу тоже.
В этот момент кот выпрыгнул из подвала, припал к базуке, и грохнул выстрел! Мы присели, Пусика отдачей снесло до соседнего забора, но он, подхватив автомат, бодренько метнулся обратно, прямо в клубы порохового дыма. Из подвала вырвались языки пламени и столб искр. Через минуту пара сухих досок деревянного забора соседнего подворья вспыхнула, как спички Балабановской фабрики. Если подует ветер, тут целый квартал выгорит меньше чем за полчаса…
- Херр немец! - Перед нами рухнул на колени бледный, весь в саже, невесть откуда набежавший официант. - Уйми своего котейку, порушит ведь все, сметет на фиг. Уж мы, поди, как-нибудь сметанкой да треской откупимся. Кой-где и икорки красной добавим-с. Что ж скупиться, когда жизнь на кону?!
- Да, милый, не стой как дурак, - нежно улыбнулась я любимому мужу.
Командор спохватился, сказал: "Яволь!" - и кинулся в подвал. Мгновением позже громыхнул взрыв. Останки здоровущего двухэтажного здания в центре Архангельска сразу стали на два метра ниже, всем весом просев в подвальное помещение. Я не успела заткнуть уши и, уже падая, поймала огромный пушистый комок, отныне именуемый Пушистым Предателем. По одним его шевелящимся губкам я поняла, что он яростно матерится. Отредактированно и цензурно его речь звучала бы примерно так:
- Какая досада, я опять промахнулся!
Как это звучало в реальности, я повторить не берусь, и хорошо, что уши были заложены.
- Что ты наделал? - орала я, прижав его к земле и навалившись сверху.
- Не могла бы ты немного ослабить нажим на мою шею, о неадекватная супруга моего бедного друга? - примерно так, но, может быть, без рифмы должен был ответить кот.
Но он ответил ТАК, что я не задумываясь вмазала ему по губам. Не сметь при мне материться!!! Профессор обалдел, вздрогнул и пришел в себя.
- Алиночка, а где Алекс?
- Что-о-о?!