Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
* * *
– Забудь, забудь про все, – епископ поднес кубок к губам, закрыл глаза и втянул теплый цветочный аромат. – Представь себе, что этот виноград зрел на ветвях целый год, пропитываясь солнечными лучами, омываемый дождем, замерзающий холодной ночью, согреваемый сухими теплыми ветрами. И каждое жаркое утро, каждая капля дождя оставила в нем свой след, меняя вкус, аромат, цвет…
Однако Инга не разделяла стремление своего повелителя раствориться целиком и полностью в каждой мелочи, способной доставить человеку удовольствие. Она то и дело вздрагивала и крутила головой, пытаясь понять, откуда доносятся неожиданные выкрики, звяканье, стук, нарастающий топот. Обычно в замке царила если и не полная, то относительная тишина.
– Послушай меня, прекраснейшая из женщин, никогда не торопись выхлебать за раз весь сосуд вина целиком. Запомни, этот напиток живой, в нем есть душа. Эту душу нужно узнать, с ней можно поговорить, слиться с ней в единое целое… – хозяин замка сделал маленький глоток, вскинул подбородок, позволяя напитку раствориться во рту, после чего продолжил: – Попытайся узнать из его вкуса, какое у него настроение, какая у него была жизнь. Что за год, единственный в его жизни, выдался на долю этого…
Громко хлопнула дверь. На этот раз оглянулась не только певица, но и сам владелец замка – а по шкурам и драгоценным персидским коврам к ним шли бородатые мужчины, частью одетые в доспехи, частью – просто в рубахах.
– Игорь! – радостно взвизгнула девушка, вскочила с кресла и, промчавшись половину зала, повисла на шее у одного из воинов. – Дядюшка приехал!
– Постой, малышка, – прямо с висящей на шее девицей ратник дошел до стола с поднявшимся на ноги хозяином. – Это он, что ли?
– Да, дядюшка…
– Угу, – Картышев поставил Ингу на пол, а сам со всего размаха врезал ливонцу в челюсть. Дерптский епископ звонко клацнул зубами, со всего размаха грохнулся на спину и обмяк, свалив голову на бок. Из уголка рта потянулась тонкая розовая струйка. – Вот так тебе, с-сука.
Он обошел кресло и взялся за меч двумя руками, примериваясь для удара, но тут Инга неожиданно перепрыгнула кресло и накрыла недавнего господина своим телом:
– Нет! Не дам! Не смей!
– Уйди! – Игорь закружил вокруг, примериваясь добить похитителя, но найти даже щелочки для удара ему никак не удавалось. – Уйди, кому сказал! Инга, уйди дура!
– Не дам!
Один из бояр присел рядом, взглянул в лицо епископа, разочарованно сплюнул:
– Погорячился ты, Игорь Евгеньевич. Его бы поспрошать сперва надобно. Где казну держит, где схроны тайные.
Витязь выпрямился, поднял со стола кубок, проглотил налитое в него вино одним глотком, налил еще:
– Хороша медовуха епископская!
– А-а-а! – в голос завыла Инга, и все мужчины невольно вскинули руки к ушам. – Уби-или-и-и!!!
– Ты давай, собирайся, – с облегчением спрятал меч Игорь. – Домой пойдем.
– Мерзавцы, негодяи, убийцы! – размазывала слезы по щекам Инга. – Кто вас звал? Зачем вы приперлись?
– Да чего ей собирать, Игорь Евгеньевич? – удивился боярин. – Полонянка ведь. Хорошо хоть, одежонка есть, в чем идти.
– Тогда пошли.
– Погодь, боярин, – развел руками витязь. – Замок ведь взяли! Казну надо найти, золото, серебро. Как с пустыми руками возвращаться? Соседи же засмеют! Ты певунью свою успокой, а мы мигом.
Воины, убедившись, что ворогов в покоях у епископа нет, потихоньку потянулись к дверям. Картышев, устав уговаривать племянницу пойти домой добром, поволок ее силой, больно ухватив за руку. В помещении наступила тишина.
Вскоре послышался болезненный кашель. Господин епископ поморщился, еще немного прокашлялся, попытался приподнять голову, застонал и уронил ее назад на пол.
– Нет, я лучше полежу, – одними губами прошептал он и закрыл глаза.
Глава 5
Сопиместкий фогтий
В первую очередь все искали епископского начетника – но тот как сквозь землю провалился. Сгоряча младшие Батовы немного порезали двух сервов, едва не сбросили с башни прачку, повесили служку в колодце вниз головой и здорово помяли обнаруженного среди бочек латника – но у того хватило ума не хвататься за меч, а потому до смерти никого не зарубили. Больше всех старался Прослав, еще помнящий на своей шкуре лютость замкового начетника. Пусть не здешнего, а преданного слуги кавалера Хангана – но все они одинаковы, и всех нужно вешать на деревьях в первую очередь.
А вот члены "Черного шатуна" сбором добычи занимались вяло, еще не привыкнув к прямолинейным обычаям сурового тысяча пятьсот пятьдесят пятого года. Больше отъедались на обратную дорогу, благо повар, поглядывая на их огромные мечи и тяжелые мушкетоны, сам поторопился предложить самое вкусное.
Не найдя начетника, воинам отряда пришлось ограничиться несколькими золотыми подсвечниками из замковой часовни, серебряным окладом одной из икон и столовым серебром. Нашлось несколько небольших золотых стопочек и две тарелки, Юля неожиданно потребовала персидский ковер – но разве это добыча для замка правителя целого епископства?! Еще в конюшне нашлось две тонконогие кобылы, по виду арабские и один жеребец. Опричник, глядя на них, восхищенно зацокал языком, но Росину они не понравились: тощенькие, с узкими спинами. Даже ослабевшего от потери крови Малохина не удалось устроить лежа на спину, как на обычного боевого коня, и пришлось сажать в рыцарское седло с высокими луками. На двух кобыл навязали тюки со взятым барахлом и рюкзаки с припасами – воины предпочли вернуться без всякого рода медных кувшинов с ажурной чеканкой и тонкими горлышками или резных французских бюро, но зато налегке.
Как ни странно, самому господину епископу повезло: те, кто побывал в малом зале, знали, что там находится злой боярин Картышев, а Игорю, едва не пинками выгоняющему племянницу домой, было не до стаскивания с тощих пальцев священника дорогих перстней и не до обшаривания углов.
Однако задолго до сумерек Зализа, с опаской прислушиваясь к шелестящей на улице листве, потребовал прекратить разграбление замка, и отряд покинул дом местного правителя, вежливо прикрыв за собой ворота и ничего не запалив.
Где-то через час после отбытия гостей из ворот разбежались окровавленные сервы и перепуганная служанка, а чуть погодя выскочил и побежал в сторону города безоружный латник. Однако гарнизон Дерпта ушел к чудскому озеру вместе с поднятыми в ополчение рыцарями, и посылать в помощь замку ему было некого.
До подхода первого вернувшегося из Кодавера отряда из двух десятков всадников прошло еще почти два часа и к замку вплотную подступила ночь. На этот раз в окнах замка правителя не вспыхнули никакие огни, не звучали песни и молитвы, не слышались голоса слуг, отдыхающих перед сном после долгого трудового дня. И топот копыт по мягкой грунтовой дороге показался оглушительным в сгустившейся вокруг тишине.
То, что ворота приоткрыты, Флора насторожило сразу. Он спрыгнул на землю, выхватил палаш и обошел замок по кругу, вглядываясь в окна. Ничего подозрительного не обнаружил, а потому знаком приказал спешиться остальным воинам, резко распахнул калитку и они всем скопом ворвались внутрь.
– Ушли! – начальник стражи сплюнул и спрятал оружие. – Как есть ушли. Эрнст! Снесите мертвых в часовню, сегодня больше ничего сделать не успеем. Алексей, тебе на ночь в дозор, на башню. Завтра отоспишься. И не дремли, видишь, что творится!
– Может, затаились где? – неуверенно предположил один из воинов.
– Никто не затаился, – Флор самолично распахнул ворота и пошел к своему скакуну. – Это те же дикари, что и Кодавер грабили. Разгромили, и в последний момент ушли. А пока мы туда на выручку мчались, здесь поразбойничали, и опять ушли.
Поход к озеру не принес дерптскому войску ничего, кроме усталости. На берегу они нашли две дочиста разоренные деревни, в которых уцелело всего десяток жителей на обе, да два десятка детей, которых теперь придется продать в Литву или к туркам – кто же их вырастит без родителей? В выгоревшем монастыре оказались перебиты все монахи и оставшиеся там с зимней войны тяжелые раненые. Может, из мести за зимнее разорение русские обозлились? Давно от них такая беда на земли Церкви не приходила…
А вот теперь, оказывается, что побережья язычникам оказалось мало, что они в самое сердце решили ужалить… И самое обидное: ни погони сейчас не снарядить, ни гонцов с приказами заслоны на дорогах поставить. После длинного перехода вымотаны и люди, и кони, а единственных свежих скакунов, любимцев епископа, налетчики увели с собой.
Однако, и русские ночью, да еще с добычей, далеко уйти не могут. А утром, когда все хоть немного дух переведут, можно и погоню снарядить!
– Латоша! – повеселев, окликнул одного из латников Фрол. – Возьми трех воев, да осмотрите замок внимательно! Может, и вправду где дикарь перепившийся спит. Знаю я их… Кирилл, коня прими.
Теперь оставалось самое страшное – малый зал. Воин даже подумать боялся, что способны сотворить язычники с правителем здешних земель. Покалечить могли, ранить, увести в плен. Могли убить… Но про это Фрол старался не думать. Тем более, что оружия в покоях дерптского епископа отродясь не имелось, а безоружного русские трогать не станут. Вот с собой увести – это да… Но господина епископа в таком разе можно либо отбить, либо выкупить потом с Божьей помощью. Был бы жив, остальное поправимо.
Он бочком протиснулся в приоткрытую дверь, неслышно ступил на толстый ворс ковра…
– Господин епископ! – начальник стражи кинулся к столу, упал на колени. – Господин епископ, вы живы?!
– Ой! – вскрикнул от толчка правитель и приоткрыл глаза. – Это ты Флор? Никогда не думал, что человеческое тело способно причинять такую боль… Там вино на столе еще есть?