- По донесениям в нашем распоряжении находиться двести семнадцать тысяч военнопленных. Но боевые действия все еще идут. Кроме того, часть пленников умирает от ран и болезней.
- Выводите их маршевыми колоннами на Одессу. Там я распоряжусь, чтобы Киселев организовал их прием и сопровождение. Думаю, дешевые строительные отряды нам не помешают.
- Их ждет пожизненная каторга в России? - Удивленно спросил Вановский.
- Зачем? Лет пять поработают на строительстве дорог, после чего им предложат принять православие и российское подданство. А там - как кривая выведет. Самых строптивых лет через пятнадцать отправим по домам.
- Ясно. По Балканскому фронту у меня все.
- Когда Стамбул сможет принять парад победителей?
- Не раньше, чем через два-три месяца. Очень много завалов и обрушившихся домов. Нам пока работать и работать над приведением его в божеский вид.
…
Глава 17
Мак-Магон сидел в плетеном кресле на веранде небольшого сельского особняка в пригороде Меца и думал, крепко думал над сложившейся ситуацией. Недавно ему пришлось участвовать в переговорах с фон Мольтке, которые заставили Патриса сильно волноваться.
Прусский генерал-фельдмаршал предлагал мир на выгодных для Берлина условиях, включающих признание Германской Империи во главе с династией Гогенцоллернов. Наполеон III, присутствующий на той беседе был непреклонен и считал, что все сказанное Хельмутом обычная провокация и блеф. По его мнению, французские позиции были неприступны, а уступить в заведомо выигрышной ситуации он считал ниже своего достоинства.
Но вот Патрис де Мак-Магон такой уверенности своего Императора не разделял. Да, французская пехота смогла очень серьезно укрепиться двумя, а местами и тремя линиями траншей на участках государственной границы, что раскинулась на просторах от Швейцарии до Бельгии. На 24 сентября 1870 года только на этом фронте сосредоточилось свыше трехсот тысяч солдат и офицеров, не считая большого парижского резерва. И наращивание войск продолжалось. Кроме того пруссаки много раз пытались серьезно атаковать, но каждый раз отбрасывались с серьезными потерями и ничто не говорило о том, что ситуация изменится. Тем более что колоссальные инвестиции в военную промышленность привели к тому, что винтовками русского образца были теперь вооружены все военнослужащие передовых полков. Да и с митральезами дела обстояли недурно. Патрис просто не понимал, как можно наступать на такие позиции и не положить весь личный состав.
С другой стороны у него из головы не выходила военная кампания русских в Османской Империи, которая, начавшись в мае, уже к сентябрю привела к падению столицы и практически полному уничтожению всех турецких войск в Европе. Конечно, кое-какие части еще сопротивлялись в Западной Болгарии, Малой Азии и на Ближнем Востоке, но в целом Османская Империя была разгромлена совершенно. Даже ее лидер погиб и на текущий момент государством никто толком не управлял. Худшей участи ей нельзя было и пожелать.
Конечно, там были турки, традиционно отличающиеся очень плохой боевой подготовкой личного состава. Да и вообще, по донесениям разведки, с которыми их ознакомили специально для предотвращения волнений, в Османской Империи был совершенный ужас в управлении войсками. Да что войска! Там и государство не разваливалось только божьей милостью. И многим офицерам в Генеральном штабе эта оценка совершенно закрывала все остальные факты и обстоятельства…
В этот момент подошел адъютант и доложил о прибытии Франсуа Базена, в гости к которому, собственно Патрис и приехал. Впрочем, встреча все равно была назначена в нейтральном месте, дабы избежать ненужной огласки.
- Рад вас видеть в добром здравии, дорогой друг, - Мак-Магон встал со своего кресла и пожал руку вошедшему генералу Базену.
- Я тоже, дорогой Патрис, я тоже. К чему такая таинственность? Вы же могли приехать ко мне в ставку.
- Мне хочется обсудить с вами один щекотливый вопрос, который должен полностью избежать лишних ушей.
- Дайте догадаюсь, - улыбнулся Франсуа, - вам покоя не дает предложение этого прусака?
- Да. Я долго думал над теми крупицами информации, что мы располагаем, и пришел к очень печальному выводу.
- И вы решили им поделиться со мной?
- Именно. В надежде на ваше содействие в трудную минуту.
- Ничего не обещаю, но вы меня заинтриговали. Извольте, я вас внимательно слушаю.
- Недавно в прессе вышла статья, описывающая битву при Адрианополе. Так вот, журналисты, со ссылкой на авторитетные источники, написали, бог знает что. Если им верить, то у османов под Адрианополем было свыше семидесяти тысяч солдат и офицеров, развернутых в три линии боевых порядков.
- Да. Практически так же, как и у нас на наиболее опасных направлениях, - кивнул Франсуа.
- Мне вначале показалось это неудачной шуткой, но потом я вспомнил про то, что турками по факту командовали англичане и очень сильно насторожился. Ведь русским удалось эти позиции взять. Но как? Причем малой кровью.
- Да что гадать? Там были турки. Русские перешли в штыковую атаку, они и побежали.
- Возможно. Но перед фронтом оборонительных позиций османской армии была практически равнина и недостатка в патронах они не испытывали. Вы сами видели, как прусские солдаты, не раз отступали на полпути от шквального винтовочного и артиллерийского огня. Если бы русские атаковали штыком, то говорилось бы о больших потерях, а их там не было.
- А вы верите журналисту? Может быть, он страха нагоняет?
- Может быть. Только вспомните датскую кампанию 1867 года и то, как русские прорвали оборонительную линию, о которую бились прусские войска несколько месяцев. Сколько они тогда потеряли убитыми и раненными? Не помните?
- Что-то вроде несколько сотен человек.
- Вот именно. А ведь о подобные позиции несколькими месяцами раньше австрийцы бились лбом в Силезии, теряя десятки тысяч убитыми, и будучи не в силах их захватить.
- Патрис, вы сгущаете краски, - улыбнулся Базен.
- Отнюдь. Морская битва при Бургасе. Слышали о ней? Флотилия русских канонерок топит турецкий броненосный флот. Где такое видано? Я боюсь, дорогой друг, что Хельмут прав и вступление России в эту войну приведет к совершенному разгрому Франции.
- А почему вы так уверены в том, что Александр вообще начнет войну с Францией? Пока он выдерживал нейтралитет.
- Вы думаете, Лондон просто так ввязался и ценой практически полной потери своего броненосного флота добился потопления сводной французской эскадры? Великобритания пошла на такой риск исключительно по одной причине - они боятся, что в войну вмешается Александр и захватит наш флот в качестве трофея. Ее очень сильно напугали русские канонерские лодки. Настолько, что в столь тяжелый для себя час Великобритания вступила в войну с непредсказуемым эффектом. Ведь это только броненосцы Французского флота на дне, а фрегаты и корветы вполне на плаву и сейчас топят британские транспорты, идущие в Индию. Война продолжается. Им их поймать нужно.
- И все-таки, дорогой Патрис, вы сгущаете краски. Сколько Александр сможет перебросить войск для действий против нас? Как быстро? Боюсь, что Пруссия, которая уже сейчас дышит на ладан, с теми серьезными проблемами в экономике, что у нее образовались, затягивание войны может просто не пережить.
- Я думаю, что Александр вступит в войну довольно скоро и небольшими силами, причем на Итальянском фронте, где у нас мало войск. Все-таки итальянцы не прусаки. Даже одного корпуса русских хватит для того, чтобы на узком участке прорвать оборону и дестабилизировать фронт.
- Так ведь резерв на что?
- А он поможет? Резерв стоит под Лионом и Валансом. А русские могут начать наступать под Монако на Марсель. Да скорее всего там и начнут, это единственное относительно удобное направление для стремительного наступления. В этот прорыв итальянцы введут, безусловно, все свои свободные силы и начнут охватывать наши войска, наступая по дуге на Гренобль. И не стоит сильно рассчитывать на резерв, который состоит из необученных ополченцев. Они даже вооружены в основном старыми дульнозарядными винтовками. Да, возможно, чудом получится стабилизировать фронт по реке Рона и ее притокам, но надолго ли?
- Вы считаете, что наши войска на итальянском фронте будут быстро разгромлены после прибытия русских?
- Да. Парижский резерв на широких просторах Франции не сможет скорее всего разгромить превосходящие итальянские силы. Даже задержать. При этом я практически убежден, что Наполеон начнет отвод наших войск к Парижу после провала на юге. То есть, мы вылезем из своих траншей и начнем отступать под давлением пруссаков, неся ежедневно серьезные потери.
- Они нас запрут в Париже и…
- Именно. Разгром будет полный. О чем нам Мольтке и твердил. Правда, вся слава будет опять присвоена этими русскими, а Пруссия остается ни с чем. Именно по этой причине он предлагал заключить мир сразу после того как русские вступят в войну, что позволит выдвинуть на них всю мощь нашего северного фронта. Против десятикратного превосходства в живой силе Александру не выстоять. Да и итальянцам тоже.
- А Мольтке не обманет нас? Ведь как только мы снимемся со своих позиций…
- Не знаю. Пруссии это не выгодно, - развел руками Мак-Магон.
- Почему? Мы снялись с оборонительных позиций, двинулись маршевыми колоннами на юг и тут он атакует нас, заставая врасплох. Разве нет? Берлину нужна слава победителя, а не половинчатый мир, который все будут воспринимать не как символ силы, а как символ хитрости. Никто не признает за Пруссией статуса Империи. Я думаю, они попытаются опередить Александра в стремлении взять Париж и только, а потому пойдут на любые хитрости.