Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Олегу Иванычу опять снился Новгород. Будто идут они по Прусской улице под руку с Софьей. Позади - целый выводок детей, их детей. Идут в церковь Михаила Архангела, вот уже почти подошли. А небо такое чистое, высокое, голубое. И колокола: бомм-бомм, бомм-бомм. На колокольне - пономарь Меркуш наяривает. А внизу - батюшки, на паперти стоит на коленях сам Иван, Великий князь Московский. Стоит в одежде богатой да в руках шапку держит. И строго так смотрит, бороду узкую теребя. Подайте, мол, Христа ради, а не подадите, я ваш Новгород в кровищи утоплю! Утоплю! Утоплю! Утоплю! И вороны на деревьях - карр! карр! карр! Развернулась вдруг Софья, сняла с себя ожерелье жемчужное да швырнула в Ивана. Тот и пропал, как и не было! Улетел прямо в небо. А в полете в султана турецкого, Мехмеда, превратился. Плюнул Олег Иваныч, обернулся к Софье. Глядь - а они уж у него дома, в усадебке на Ильинской. И Софья почему-то в джинсах узеньких, рубаха белая на животе узлом, волосы по плечам водопадом. "Иди сюда!" - молвила. Бросился к ней Олег Иваныч, обернулся в окошко - и там, на дворе, Олексаху увидел. Стоит Олексаха в кандалах, смотрит скорбно…
Каравеллу сильно подбросило на волне, и сон прервался. К великой досаде Олега Иваныча. Попытался заснуть снова - так больше ничего хорошего не снилось. То старый пират Селим-бей в ондатровой шапке, то торжественное заседание, посвященное Дню милиции.
На соседнем рундуке спал Гришаня. Снилась ему Ульянка. Качались они на качелях. До неба качели те поднимались, а потом вдруг совсем от столбов оторвались и полетели. Испугалась Ульянка, прижалась к Гришане крепко. Тот - давай ее целовать, аж глаза закрыл от удовольствия. А когда открыл - вместо глаз лучистых Ульянкиных увидел толстую рожицу Марты, служанки хозяина постоялого двора сеньора Гонсалвиша. Потом вдруг Олексаха привиделся. Смутно так, словно отражение в воде. А затем начались кошмары - рожи разные страшные, кострища. Заворочался Гришаня, с рундука свалился - шишку набил на лбу. Так и плыли.
А за ними, почти что рядом, маячила пропахшая рыбой фелюка. В грязном трюме валялся без сна Олексаха. Валялся да думал горькие думы. Вот ведь послали его люди с выкупом, доверили деньги, а он? Друзей не нашел да не выкупил. Сам в плен попался. Еще и всех денег лишился. А и поделом! Нечего всяким прохиндеям верить! Расслабился Олексаха - уж слишком у него все гладко складывалось на первых порах. И в Венгрии, и в Стамбуле, и в Магрибе. Вот и сидел теперь в темном вонючем трюме - пока стояли в Лиссабонском порту, на палубу его только ночью и выводили.
Не спалось Олексахе - днем выспался. Только теперь мысли его горькие несколько другое направление приняли. Город-то был - христианский. Олексаха, правда, не знал, какой, да ведь не глухой - слышал звон колокольный. Может, они в Греции? Иль в Венеции, Кроатии, Генуе? В общем, город-то христианский, не Магриб этот чертов. А значит, и бежать можно! Попытка не пытка. Неужели не найдется гвоздика какого? Весь трюм, пока плыли, пересмотрел. Нету. Но вот вчеpa вечером кинули сюда какие-то бочки, ящики. Да и цепь, что руки стягивала, ржаветь начала потихоньку. Ее бы еще подточить чем-нибудь… Хоть вот об этот сундук, железом окованный. Об угол и стал точить. Эх, неудобно. Так и времени не занимать - днем спать, а ночью работать можно.
Попутный ветер надувал паруса кораблей, на небе высыпали звезды. Старый, похожий на воблу Касым то и дело выбегал на палубу, всматривался в ночь, надеясь увидеть впереди "Санта Анну". Ничего, конечно, не видел, ругался. Пока Юсеф не сказал ему, что до Порто никуда эта "Санта Анна" не денется, а уж потом, в Порто, можно и поинтересоваться ее дальнейшим курсом - у тех же грузчиков. Хотя и так ясно, куда она идет - в Плимут либо во Фландрию.
Близилось утро. По левому борту алела полоска рассвета.
Глава 3
Остров Святого Бернара - Юго-Западная Англия. Июнь - июль 1473 г.
Могилы полны мертвецами,
Деньгами полны мошны.
Назым Хикмет
Ах, маменька, в церкви и холод и мрак,
Куда веселей придорожный кабак.
Уильям Блейк "Маленький бродяжка"
"Санта Анна" оказалась добрым судном. Быстрым, хорошо управляемым, крепким. Три мачты. На грот- и фок-мачтах - по два прямых паруса. Такой же - блинд - впереди, на бушприте. Лишь на бизани парус был косым. Корабль относился к классу каравелл - судов, построенных с обшивкой "карвель" - вгладь, - и более точно именовался каравелла-редонда, в отличие, скажем, от тех каравелл, что имели исключительно косые - латинские - паруса и назывались каравелла-латина. Высокие - голова кружилась - надстройки на носу и корме, борта, заваленные внутрь корпуса, поперечные стягивающие брусья - все для океанских плаваний. Каравеллы имели хорошую остойчивость, скорость 14 - 15 узлов (почти в два раза выше, чем у галеры!), на высокие мачты вели ванты с выбленками, матросы называли их "лестницей святого Иакова". Вооружались каравеллы теми же пушками, что и галеры: тяжелыми бомбардами - обычно на корме и баке и легкими кулевринами по бортам. Пушечных портов еще не было, и бортовая артиллерия устанавливалась на верхней палубе, ежели таковая имелась. Как, например, на "Святой Анне".
Капитанский салон и каюты для офицеров и важных пассажиров - в высокой кормовой надстройке, украшенной затейливой резьбой. На корме "Санта Анны" были изображены наяды и русалки, вырезанные из крепкого ясеня известным мастером Адольфо Калиношем. Какое отношение все эти существа имели к названию судна, сказать трудно. Впрочем, корму они собой украшали, а какого-то иного предназначения у них и не было.
Олег Иваныч, Гришаня и Жоакин расположились в левой кормовой каюте - за особую плату. Особых удобств не было. Темно, тесно, сыро. Да и спать неудобно - на сундуках с провизией.
Там же, на корме, обитали помощник капитана, шкипер, боцман и суперкарго, отвечавший за сохранность груза. Команда - свободные от вахты матросы - в душном помещении на баке. А то и вовсе спали на палубе, подсунув под голову что придется. В трюм им вход был заказан: "Санта Анна" шла в Бристоль с грузом вина и оливкового масла. Ну, масло матросам без надобности, а вот что касается вина…
Еще при погрузке невесть куда пропали два бочонка, да так и не нашлись, как ни кричал суперкарго. Зато вся команда целые сутки горланила песни.
Капитан Жозе Алфейрош посмотрел на матросов, переглянулся с помощником и плюнул. Пусть жрут, пропойцы. Вино потом вычтем из жалованья. В общем-то, капитан "Святой Анны" оказался довольно неплохим человеком. Из обедневших дворян. Антуанш Жозе Мария Педру Алфейрош ду Мариншу - таким вот было его полное имя. Ну да откликался он по-простому - на "дон Алфейрош". Выглядел вполне импозантно. Высокий - даже, пожалуй, чересчур. Потому сутулый. Черные как смоль волосы, небольшая бородка. Одевался капитан тщательно - в приталенную куртку с модными рукавами-пуфами, сквозь разрезы которых просвечивала ослепительно белая сорочка. Узкие штаны. Сапоги выше колен. На кожаном поясе - узкий короткий меч. Несколько раз дон Алфейрош бывал в Африке, ходил и на Азорские острова. Ну и в Бристоль - это как в соседнюю лавку сбегать! И за плавание-то никто не считал. Так, по-быстрому деньжат сделать да сбегать в английские пабы - похлебать пива, которое, к слову сказать, мало кто из португальцев и любил. Португальцы с детства к винищу привыкли.
Дон Алфейрош собирался на Азорские острова, а затем планировал посетить западный берег Африки - Невольничий Берег. Кто-то из лиссабонских снобов заказал ему черных рабов. Рабов в Африке можно наловить самим или обменять у местных племенных царьков на пару дешевых стеклянных бусин. Бусины и прочие товары для работорговли, включая цепи и кандалы, капитан собирался закупить в Англии. Там все это стоило гораздо дешевле, так как производилось не в мелких частных мастерских, а на мануфактурах - больших предприятиях с разделением труда и огромным количеством наемных рабочих. Особым спросом торговцев пользовались кандалы из знаменитой шеффилдской стали - попробуй, распили напильником! Да и почти не ржавеют.
…Без особых приключений прошли Бискайский залив и от полуострова Бретань повернули на северо-запад. На следующее утро по левому борту показался небольшой островок. Холмистый, поросший редковатым лесом. Ничего интересного. Разве что иногда проходящие мимо суда пополняли там запасы пресной воды, да лет двести назад какой-то безымянный отшельник построил там скит и небольшую часовню. По имени основателя скита - монаха Бернара - так и называли островок. Правда, на большей части карт он значился как безымянный, если вообще значился. Как сказал дон Алфейрош, если и есть на земле самое скучное место - это место называется остров Святого Бернара. Впрочем, к желанию пассажиров поискать там местечко для основания монастыря он отнесся вполне уважительно. Олег Иваныч и Гриша были представлены ему в качестве польских послушников, а Жоакина душ Сантуша он и без того хорошо знал. Ну, устал человек от суеты жизни, решил поискать местечко поспокойнее, о душе подумать!
Уважив просьбу новоиспеченных паломников, дон Алфейрош тем не менее в бухту заходить отказался - чего зря время терять? Встали на рейде. Спустив большую разъездную шлюпку, матросы доставили пассажиров на остров и, на прощание помахав руками, с веселыми прибаутками пустились в обратный путь. Матросам было с чего веселиться: уже вечером они смогут приятно провести время в притонах Плимута.