Татары бросили гоняться за людьми и кинулись в сторону выстрелов. Однако не все.
- Выезжаем на улицу. Как только татары встретятся - сначала стреляйте сами - без моей команды, потом саблей работаем. Вперед!
Мы выбрались на улицу. Я остановился и ссадил Митьку.
- Малец, заховайся где-нибудь в огородах. В избы не ходи.
Мы рысью поехали по улице.
Из распахнутых ворот крайней избы выскочил татарин с узлом в руках. Ему бы узел бросить и за саблю схватиться, да видно - жалко добра награбленного стало, замешкался. Это стоило ему жизни. Так и умер с узлом в руках. Срубил его русин, только голова по земле покатилась.
- Вы оба - проверьте избу, не осталось ли кого живых?
Русины спрыгнули с коней, кинулись во двор и вскоре вернулись.
- Ни татар, ни русских.
Мы доехали до следующей избы. Вдруг из-за поворота, из переулка вылетели на конях два татарина и - на нас, с копьями. Ратник федоровский вскинул пищаль. Ба-бах! Обоих так и вынесло из седел. Все-таки картечь лучше пули.
Снова русины пошли проверить избу и вышли понурые.
- Вся семья порезана, кровищей весь пол залит.
У следующей избы нас снова атаковали. Один татарин вылетел на лошади с саблей наголо, но был сражен выстрелом из пищали. Второй прыгнул на меня с плоской крыши сарая с ножом в руке. И ничего бы я не успел сделать, да лошадь моя в сторону от испуга шарахнулась, и татарин, промахнувшись, грохнулся оземь в шаге от меня. Подняться снова ему была не судьба. Из пистолета, что держал в руке, я влепил ему тяжелую свинцовую пулю в лицо, и захлебнулся татарин своей кровью.
А навстречу еще татары скачут, да не один, не два - около десятка. Черт! Нас - пятеро против них. Выдюжат ли русины макаровские, не дрогнут ли, не сбегут ли с поля боя?
- Сабли наголо! - скомандовал я.
Сошлись! От ударов саблями искры летели да звон стоял.
С левой руки я выстрелил из второго пистолета во врага и кинулся на подмогу ратнику, на которого наседали сразу двое, и он едва успевал отбиваться. Ударил татарина в бок саблей, да вот незадача - клинок скользнул по кольчуге.
А тут и Федор с десятком своим по улице летит, лишь сабли сверкают в свете пожара. Вовремя! С лихим посвистом, под крики, сопровождаемые непереводимыми словами, теснили они от изб не ожидавших такого отпора татар.
Дрогнули татары, кинулись от горящей деревни в сторону, к реке.
- Догнать и порубить!
Все бросились за убегавшими татарами. Кто-то из отступавших сбросил со своей лошади узел, едва не попавший под копыта моего коня. Не хватало еще мне упасть с конем и шею себе свернуть.
Один из ратников остановился, перевел на миг дух, вытащил лук, наложил стрелу на тетиву и замер, прицеливаясь. Тетива щелкнула. Впереди раздался вскрик и звук падения тела.
Я подскакал.
- Молодец, Демьян! И как только ты его в темноте разглядел!
- Ненавижу тех, кто на землю нашу убивать православных христиан пришел. Я таких в темноте не глазами - сердцем вижу.
Вырвавшиеся вперед ратники Федора догнали и принялись добивать убегавших татар.
- Федор! Прочеши со своими всю местность вокруг. Вдруг спрятался кто. Если обнаружите - постарайтесь живым взять. "Язык" нужен - узнать сколько их было и, главное - как просочились они на наши земли. Русинов я с собой беру.
- Будет исполнено, князь!
Федор собрал ратников и отдал распоряжение. Конники рассыпались широкой цепью и стали осматривать местность - овраги, заросли кустарника, скирды с рожью. Я же с двумя русинами направился в деревню.
Недалеко от центра ее стоял многоголосый плач. Туда я и подъехал.
У одной избы я увидел несколько повозок, доверху набитых узлами с трофейным добром. Понятно, татары приготовили обоз. Рядом с повозками стояли связанные люди. Воспользовавшись нашим нападением и отсутствием татар, они безуспешно пытались развязать узлы и освободиться. Тщетно. Разбойники связывали на совесть.
- Хлопцы, рубите веревки!
Русины соскочили с коней и ножами шустро перерезали пеньковые веревки. Освобожденные кинулись к своим избам - узнать, что с семьями. Лишь одна женщина бросилась ко мне. Грязное лицо, порванный сарафан, трясущиеся руки.
- Князь!
Я всмотрелся в ее лицо. Вроде бы тут меня никто и знать-то не должен, кроме боярыни. Ба! Да это же она и есть - сама боярыня Василиса Куракина! Вот уж никак не признал ее среди крестьянок.
Я соскочил с коня.
- Прости, боярыня, не сразу признал. Богатой будешь! - сморозил я от неожиданности ночной встречи.
- Какое там богатство, князь?! Усадьбу спалили ироды, людей многих поубивали, саму в полон взяли. Да из дома моего все мало-мальски ценное вытащили. Откуда теперь богатству быть? - горестно развела она руками. - Спасибо тебе и поклон низкий за выручку-спасение!
Боярыня поклонилась мне в пояс.
- Быстро ты на помощь пришел, я и не чаяла, что так скоро здесь будешь.
- Подожди-подожди, ты о чем это говоришь? Ты что, гонца ко мне посылала?
- Ну конечно! Как только татары нагрянули, я холопа своего, Гришку, к тебе за помощью послала, лучшего коня дала.
- Видно, не доехал твой холоп - не было никого. Федор, десятник мой, случайно зарево от пожара увидел да меня поднял. А на дороге - уже совсем рядом от деревеньки твоей - мальчонку встретили, пастушка Митьку.
- Неуж татары Гришку убили? Среди тех, кого в полон взяли, его не было.
- Да и мы убитых на дороге не видели. Утек, наверное, от испуга, да от татар подальше и спрятался. Что делать думаешь, боярыня?
- А что мне остается? Усадьбу, еще мужем построенную, восстанавливать буду. Осень уже, и зима на носу, жилье нужно. А ну как дожди зарядят? Избы ведь сгорели. Только вот ума не приложу, что делать - все ценности татары забрали.
- Экая беда! Вон - все узлы на повозках лежат. Осмотри сама, коли холопам веры нет. Что из дома своего найдешь - забери, в хозяйстве все пригодится.
Боярыня кивнула, соглашаясь. Я уже собрался ехать дальше но улице, сопровождаемый двумя русинами, как боярыня вскинулась:
- Князь, ты еще не уезжаешь?
- До утра побуду - рассвета уже недолго ждать. Сюда спешили, а обратно чего в потемках ехать - ноги коню переломать можно да себе шею свернуть. Тем более, хлопцы мои вокруг деревни твоей все прочесывают - не притаился ли где недобиток какой?
- Слава тебе, Господи, услышал Ты мои мольбы. Плохо в имении без боярина, без сильной руки!
И столько жалости к себе да сожаления в голосе ее было, что меня аж передернуло. И в самом деле. Мне, мужику, - и то тяжко управляться с имением, времени на все не хватает. А каково ей тут одной?
Из темноты возник Федька.
- Князь! - в голосе его слышалось ликование. - Пленного взяли да еще холопа боярыни, в стогу прятался. А рядом конь бродил. Его, сказывает. Только че бросил-то? В голову не возьму - темнит он. А еще…
Федька похлопал по узлу с барахлом.
- Чего в узле?
- Откуда мне знать, не смотрел покуда.
- Коли вещи, можете себе оставить - то ваш трофей! Разделишь среди людей своих потом. А коли злато-серебро…
Я не закончил предложение. Федор кивнул:
- Нетто мы не понимаем!
- Волоки сюда татарина и холопа. Допросить желаю.
- Это мы мигом!
Федька обернулся, заложил пальцы в рот и свистнул.
К нам подъехал ратник. К седлу его была привязана длинная веревка, к другому концу которой были привязаны связанные по рукам двое мужиков. Кто из них татарин, а кто холоп, было ясно и так - по одежде.
Я обратился к холопу.
- Назовись!
- Гришка, холоп боярский.
- Подожди-ка, это ведь тебя боярыня ко мне за помощью посылала? Тогда почему тебя в стоге сена нашли?
- Прости, боярин, испужался я! Федор хлестанул его плеткой по спине.
- Князь перед тобой, смерд!
- Вот что, Федор. Холоп этот трус и предатель. Не исполнил он боярского поручения - за помощью ко мне скакать. Свяжи его, да утром суд учиним.
Холоп, заслышав мои слова, упал на колени и завыл.
- Заткнись, пес смердящий! - Федор от души еще раз угостил его плетью.
- А ты кто? - повернулся я к татарину.
- Юнус.
- Расскажи-ка мне, Юнус, сколько человек в набеге участвовало и где прошли порубежье?
Татарин молчал.
- Не хочешь говорить? Ты думаешь, я просто так возьму да отрублю башку тебе, как воину? Не воин ты, а разбойник. Поутру отдам тебя на растерзание крестьянам этой деревни. За то, что вы здесь натворили, они тебя живьем на части порвут.
- Не надо отдавать, - испугался расправы татарин.
- Тогда говори живей.
- Нас было… один десяток и еще семь.
- Федор, убитых татар считали?
- Нет еще.
- Посчитайте, свериться надо.
- Откуда пришли?
- Из Казанского ханства! - горделиво поднял голову татарин. - Из улуса Юмчи-бека.
- Где шли?
- По Дикому полю - на той стороне Оки.
- Так ведь заставы на порубежье стоят?
- Напились они, мы их ночью и вырезали всех, - пренебрежительно сплюнул татарин.
Меня передернуло - и что у них за привычка постоянно плеваться?
- Здесь переправились? - показал я рукой в направлении Оки.
- Нет, здесь, однако, река широкая, мостов нет. Дальше отсюда.
- Так выходит - эта деревня у вас не первая в набеге?
- Еще одна была - вчера ночью на нее напали. Богатую добычу взяли.
Татарин замолк, поняв, что проговорился, да было поздно.
- Добыча где?
- В этой деревне ничего взять не успели, ты отбил.