Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
С опаской поглядывая на тучу, деревские мужики нахлестывали лошадей - торопились успеть до дождя-то. Тяжело груженные повозки постукивали колесами по бревнам мостовой. В повозках, накрытая рогожей, позвякивала кипрская медь. Рядом с передней телегой, где сидел и старшой Федор, ехал на кауром коньке Олег Иваныч - дорогу указывал. Федор иногда оборачивался недовольно - в последнюю-то телегу уж больно многовато нагрузили, еле прут лошадки-то, как бы ось не лопнула. Да и туча еще - прямо над головою уже, вот-вот грянет!
- Выгрузим - денег прибавлю, - пообещал Олег Иваныч. - На ухаб бы какой не наскочить только.
Сказал - и как сглазил!
Как раз въехали на мостик через Федоровский ручей. Первые-то телеги прошли и да расшатали на съезде бревнышки - давненько уж мост ремонтировать надобно было, да все у посадника руки не доходили. Выскочило бревно, яма образовалась на съезде. Да темень кругом - зги не видно. Вот в эту-то ямину последняя телега и ухнула. Так ось и треснула! Завалился передок - медь покатилась. Мужики кинулись собирать. И тут ка-ак полыхнет! Молния-то!
Ударила где-то рядом с Федора Стратилата церковью. Гром грянул - страшный, аж уши у всех заложило. Ну… и хлынуло, само собой. Разверзлись хляби небесные!
Повернулись мужики к церкви - еле во мгле водяной угадываемой - закрестились, молитву творя. Опять полыхнуло, спаси, Господи, твоя воля!
- Ну, давай, давай, мужички, немного осталось!
Повернув прядавшего ушами коня, проехался вдоль повозок Олег Иваныч. Да и не надо было мужиков поторапливать - и так торопились, вымокли уж до нитки, да и страшно - вона, молонья-то хлещет, за грехи наши!
Посовещавшись с Федором, поломанную телегу решили пока оставить с парой человек для охраны. А уж как те телеги выгрузят - в них оставшуюся медь и довезти, а эту после чинить, иль - ежели не уймется гроза - с собой увезти на пустых повозках.
Так и поступили. Пока ехали по Московской дороге, всадники их обогнали - на возы щурились подозрительно. Потом обратно поскакали, навстречу. Они же… А может, и другие кто, - темень да дождина хлещет, - дома сиднем сидеть в этакую-то погоду, квас исполненный с горячим сбитнем прихлебывать. Пронеслись всадники. Олег Иваныч посмотрел им вослед подозрительно. Мало ль - медью, в телеге-то поломанной на дороге оставленной, прельстятся. Кто их знает… Добрый человек в такую погоду подобру-поздорову по улице-то не рыщет…
- С усадьбы какой-то люди, - как остановились на Щитной пред воротами оружейника Никиты Анкудеева, пояснил один из возчиков. Он по пути успел со всадниками словами перекинуться. - Шпыня какого-то те искали. То ли украл что шпынь тот, то ли боярских девок изобидел.
- Ну, то, конечно, их дело, пущай себе ищут, - задумчиво произнес Олег Иваныч. - Однако повозка-то на мосту, считай, брошена. Что там два человека… Как бы не прельстились.
- Могут, - узнав, в чем дело, кивнул головой подошедший оружейник Никита. - Я б на твоем месте проведал. Да постой, сей раз подмастерьев кликну. Эй, робяты!
Вместе с двумя подмастерьями Олег Иваныч рысью помчался обратно к мосту. Тугие струи дождя хлестали прямо в лицо, под копытами чавкала грязь, в темно-фиолетовом небе сверкала молния.
Двое молодых парней, оставленных Федором сторожить упавшую медь, хоронились невдалеке, под деревьями, что росли близ церкви Федора Стратилата. Все не так мокро, хотя… Главное - не так страшно, все ж таки Божий храм рядом. Телегу поломанную плоховато, правда, видать было, да кому она нужна-то? Вон, промчались в ближайшую усадьбу всадники, да снова стихло все. Один гром гремел превелико. Почудилось вдруг одному из парней - будто выбралась прямо из Федоровского ручья чья-то смутная фигура. Осмотрелась вокруг и юркнула под рогожу в сломанную повозку.
- Смотри-ко, никак шпынь какой!
- Блазнится тебе все. Кому надо-то? Из ручья тем более… Водяной, что ли?
- А может, и водяной! Али еще какая нечисть…
Переглянувшись, оба парня принялись часто креститься на церковный купол.
- Эй, ухари! - вдруг резко окликнули их с дороги. - Телега-то на месте хоть?
- Там. Куды ей деться…
Парни неохотно выбрались из-под деревьев навстречу всадникам. Подумав, сообщили и про водяного. Кто его знает, а вдруг?
- Водяной, говорите? - Олег Иваныч подозрительно взглянул на парней. - Да еще - из ручья выпрыгнул? Брехня! Водяным наша медь без надобности. Однако посмотрим.
Спрыгнув с коня, Олег Иваныч нагнулся к телеге и резким движением сдернул рогожу.
- Стойте все где стоите!
С криком метнулась из телеги мокрая - вся в тине - фигура, навалилась на Олега Иваныча, приставив к сердцу острый засапожный нож. Действительно - водяной, ну ни фига себе, заявочки! Ох, зря Олег Иваныч кольчужку сегодня не поддел под кафтанец, жары побоялся. Вот надел бы - гораздо легче с водяным разговаривать было б! А тут…
- Отойдите, отойдите, ребята! - обернулся Олег Иваныч к подмастерьям. Кто их знает - кинутся еще, делов наделают. А с водяным сейчас договоримся, что-то ведь надо ему? Иначе с чего б из ручья выныривать? Однако странный ножичек у него - никакой и не засапожный…
В призрачной вспышке молнии явственно блеснуло широкое - с ладонь - лезвие… Дагасса! Рыцарский кинжал с широким узорчатым лезвием. Вещь не дешевая. Откуда он здесь, у этого чертова водяного?
Олег Иваныч поднял глаза. Ну и рожа, прости Господи! Вся в тине, мокрая, зеленая, исхудавшая. Одни глаза блестят… А рожа-то знакома!
Еще раз сверкнуло…
Олег Иваныч не поверил глазам. Невероятно… Быть того не может.
- Олексаха, ты ли?
Водяной вздрогнул. Сверкнул страшно глазами - то молния отразилась. И вдруг, бросив дагассу, с ужасным воплем бросился прочь.
- Упырь! - громко кричал он, развивая невероятную скорость. - Упырь!
Олег Иваныч вскочил на коня, бросил подмастерьям, чтоб перегружали медь, как подойдут телеги.
- Я - скоро! Посмотрим, кто из нас упырь…
Покрытый болотной тиной, Олексаха, немного пробежав по Московской дороге, резко свернул на улицу Федорова, что тянулась параллельно ручью. Дождь лил уже меньше, и гроза вроде бы переставала - поднявшийся ветер медленно сносил тучу на запад, куда-то за Неревский конец.
- Эй, Олексаха! Постой! Да погоди же! Ну, блин, марафонец хренов,..
Услыхав последнюю фразу, Олексаха неожиданно остановился:
- Ну-ка, повтори, нелюдь!
- Сам ты нелюдь! Чего обзываешься?
Медленно, недоверчиво взирая на Олега Иваныча, Олексаха подошел ближе и вытащил из-под рубахи нательный крестик.
- Изыди, сатана!
- А вот фиг тебе! Не изыду!
Олег Иваныч передернул плечами, но с лошади не сошел, чтоб не спугнуть Олексаху. Тот сделал еще пару шажков. Остановился:
- А ну-ка, перекрестись!
- Да пожалуйста, жалко, что ли?
Олег Иваныч размашисто перекрестился и, в свою очередь вытащив из-под рубахи крест, продемонстрировал его Олексахе:
- Ну, теперь-то признал?
- Признал, - широко улыбнулся парень. - Я уж думал, Олег Иваныч, сгинул ты в пучине морской, а ты вон…
По щекам парня потекли слезы.
Олег Иваныч слез с коня, обнялся с Олексахой.
- Эх, паря, ты даже не представляешь, как же я рад тебя видеть. Что же с вами тогда случилось?
- Да ничего, - Олексаха пожал мокрыми плечами. - Словили нас разбойные рожи. Софью-то потом выкупили, а Гришаня… похоже, того… сгинул…
- Ладно, после обскажешь, в подробностях, - Олег Иваныч сжал губы. - Сейчас закончу небольшое дельце и - ко мне! Там и поговорим ладом.
Уже под утро, в чистых сухих рубахах, они уселись за стол в Олеговой горнице, на углу Ильинской и Славной. Старый, скособоченный от ран служка Пафнутий растопил печь, выставил яства, плеснул березовицы пьяной.
Пираты Хорна ван Зельде настигли их почти сразу - как только набежавшая волна скрыла лодку с Олегом Иванычем. Опытный ван Зельде быстро разгадал их замысел - да и какой еще другой план мог быть у находящихся на острове пленников? Они и не сопротивлялись особо, потрясенные страшной смертью Олега - все хорошо видели, как треснула, напоровшись на камень, лодка и синяя морская пучина поглотила обломки…
Их, Олексаху с Гришаней, хорошенько избив, бросили в подвал, а Софью вполне учтиво препроводили в комнату. В ту же, где она и была. Примерно где-то через неделю приплыли на шебеке посланцы. Сам-то Олексаха их не видел, Гришаня рассказывал, его толмачить брали. Трое - новгородцев, остальные - немцы из Нарвы. Сказывали, что рыбаки, хотя неизвестно еще, что это за рыбаки такие были. Когда прощались с Софьей, и Олексаха их увидал. По рожам - сущие разбойники. Особенно один - с родинкой во всю щеку…
- Не, не как у тебя, Олег Иваныч, боле гораздо! Вот уж поистине - бог шельму метит.