Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Не просто так согласился Олег Иваныч, хоть и симпатичен был ему Томас. Мыслишку насчет корабля затаил. Слышал, как Томас с Евлампием шептались. Контрабандисты, мать их… Видно, не так уж и хороши дела у Томаса в мастерской, как он всем рассказывает, коли лишние деньги понадобились. Впрочем, как любил приговаривать Евлампий - серебришко, оно никогда лишним не бывает. Тем более - золотые рейнские гульдены, замурованные под крышей в приданое Еленке. Она же, кстати, про них и выболтала.
Медь недавно прикупил Томас. Хорошую медь, с Кипра-острова, несколько ластов. То магистрату понятно - конечно, оружейнику всякий металл требуется, и медь в том числе… Требуется. Только не в таком количестве, Томас ведь на алебардах специализировался, на копьях да на гвизардах всяких, редко кто кинжалы заказывал, а мечи - так и вообще никогда, привозных хватало, с Нюрнберга. Олег Иваныч приобрел себе такой - не оружие - чудо! Легкий, прочный, удобный. Клинок стальной. Голубоватый, холодный, у пятки три золотые короны вбиты - клеймо мастера. Правда, шпажка-та, когда-то новгородским оружейником Никитой Анкудеевым выкованная, была ничуть не хуже нюрнбергского меча. Так ведь то товар штучный, а этот меч - чуть ли не серийное производство.
Так вот, о меди…
- Так вот, о меди… - поставив на круглый стол увесистую пивную кружку, Олег Иваныч хитро взглянул на чуть было не поперхнувшегося пивом Томаса. Они сидели в небольшом питейном заведении в подвале у Вышгорода. Как пришли, было пусто, но постепенно зал наполнялся - оно и понятно, воскресенье все-таки. Зажиточные бюргеры в расшитых плащах, весело пропивающие полученную плату подмастерья, торговцы с ближайшего рынка. Пили пиво - темное, крепкое, тягучее - сказка, а не пиво! Такое пиво каждый день пить - больше ничего и не надо для счастья-то. Рядом, на улице, несмотря на дождь, что-то пели странствующие музыканты - жонглеры. Сквозь открытую дверь доносилось заунывное звучанье виолы, свирельные трели и лошадиное ржание. Входившие - здесь все друг друга знали - почтительно раскланивались, улыбались. Кивали и Олегу Иванычу - были наслышаны. Тот уже устал отвечать на поклоны, повернулся к Томасу, сказал усмешливо:
- Да-а, медь можно дорого продать в Новгороде, - потянулся за кружкой.
- Какую медь? - фальшиво изумился Томас, говоривший по-русски с небольшим тягучим - как местное пиво - акцентом. - Про какую такую медь ты говоришь, герр Олег?
Олег Иваныч усмехнулся. Допил пиво, вытер бороду рукавом, пояснил, что медь - дело хорошее, прибыльное, однако ее еще надобно доставить в Новгород.
- Есть один кораблик, у побережья.
- А Ганза?
- А скажем, что в Швецию.
- Ага. Ни с того ни с сего - в Швецию. Что вам там делать-то? У шведов и без вас меди хватает.
- Где хотим, там и продаем!
- Ну, ты это ганзейской магистратуре скажешь. Там люди доверчивые, типа меня.
- А какое их собачье дело?
- Стой, Томас, не распаляйся!
Олег Иваныч положил ладонь на руку Томаса:
- Вот если бы корабль был свейским… хотя бы по бумагам. Ганзе-то к свеям что за дела? Хотя, конечно, на всякий случай утопить могут. Если по-глупому делать, как вы с Евлампием хотели. Авантюристы!
Томас с уважением посмотрел на собеседника и заявил, что поступившее предложение следует хорошо обдумать.
- Ну, вот и обдумай, - согласно кивнул Олег Иваныч. - Помозгуйте вдвоем с Евлампием. Ленке только не говорите - весь Ревель знать будет!
Попрощавшись, Томас вышел в задумчивости. Лил дождь, но молодой мастер даже не замечал текущие за шиворот капли. Даже не поднял капюшон плаща. Думал.
Олег Иваныч не торопясь допил пиво и поднялся, тоже собираясь уходить, как…
Как вдруг…
Его словно током дернуло!
За столиком в углу, который только что заняла подвыпившая компания матросов, он отчетливо увидел знакомую одноглазую рожу!
Пират!
Злобный душегуб, сподвижник разбойничьего капитана Хорна ван Зельде! Что делает он здесь, в ганзейском порту? Наверняка что-то вынюхивает. Не слишком-то поздоровится вскоре кое-кому из этих Матросов! Ишь, смеется, гад. Словно плевать хотел на все законы против пиратства. Ну, смейся, смейся… Ревельский палач уж как-нибудь сумеет сделать твою гримасу более угрюмой… ежели ты вдруг окажешься не очень разговорчивым, парень.
Выйдя из пивной, одноглазый пират оглянулся и вслед за матросами направился в гавань. Олег Иваныч чуть было не упустил его, засмотревшись на прыжки и ужимки уличных мимов. Хорошо, успел, обернулся… И, поправив болтающийся на поясе меч, бросился вслед.
Он настиг пирата уже за городскими воротами, на пологом склоне спускающегося вниз, к морю, холма, поросшего малиной и ежевикой. Место было довольно безлюдным - может быть, потому что шел дождь, а может, тут всегда так было. Это и к лучшему: лишние свидетели - делу помеха! Подумав так, Олег Иваныч усмехнулся. Надо же, бывший старший дознаватель, а как антизаконно рассуждает. То с контрабандистами гешефты затевает, то, вот как сейчас, пристает к мирному гражданину, чья вина еще не доказана никаким судом. Правда, еще не совсем чтобы пристал, но…
- Хэй, майн герр!
Резко обернувшись на крик, одноглазый увидел прямо перед собой качающееся острие закаленной стали.
Ан гард! Эт ву прэ? Ах, сабельку вытащил? Ну, тогда - алле!
Пират не очень-то хорошо владел своей саблей - все его рубящие удары - других он, похоже, не знал - сопровождались жуткой руганью и носили скорей устрашающий характер. В первые секунды схватки он и не догадывался, с кем пришлось сражаться… а когда догадался - было уже поздно. Олег Иваныч даже не стал тратить время на излюбленные обманные финты, уклонения, выпады. Была нужда, с этаким-то соперником! Ткнул наугад влево, потом якобы раскрылся и, дождавшись, пока самонадеянный московит начнет атаку с длинного выпада в грудь, круговым движением обвел его саблю и уже собрался нанести сильный удар вдоль клинка противника…
Однако пират не стал того дожидаться, а, бросив саблю, пустился наутек.
На бегу что-то выкрикнул по-немецки, быстро выхватив из-за голенища сапога длинный узкий кинжал. Ах, гад… Раз не получилось саблей, решил кинжалом? Остановившись, одноглазый быстрым отточенным движением с неожиданной силой бросил острое лезвие…
Олег Иваныч чуть дернул кончиком меча, и кинжал бандита с обиженным звоном воткнулся в растущее рядом дерево.
Обескураженный пират развернулся, снова намереваясь дать деру. Олег Иваныч предвидел такой поворот событий, поэтому не стал дожидаться, пока одноглазый наберет скорость, а, как только тот повернулся, с силой пнул его под коленку. Тот с воплем повалился на траву, по которой тут же принялся кататься - до тех пор, пока не почувствовал своей шеей острый холод металла.
- Гут, - усмехнулся Олег Иваныч, мучительно пытаясь вспомнить, как там по-немецки: "Вставай, иди!"
Впрочем, разбойник и так догадался, что от него хотят. Медленно, не делая резких движений, встал. Повернулся, повинуясь знаку. Олег Иваныч ловко - сказывался приобретенный в Новгороде опыт - спеленал ему руки ремнем, придерживавшим плащ. Плащ после этой процедуры пришлось нести на руке, что было не очень-то приятно в дождь, да зато спокойно! С эдаким-то фруктом ушки следовало держать на макушке.
Плененный не молчал, оглядывался, что-то выпытывал у Олега Иваныча по-немецки. Что - пес его знает. Потом вдруг присмотрелся, вздрогнул… Олег Иваныч чуть было не налетел на него, сплюнул:
- Ну, чего встал, дядя?
И тут вдруг одноглазый пират улыбнулся ему во весь свой щербатый рот, словно родному.
- Я ведь узнал тебя, господине, - по-русски ответил он. - С острова ты бежал, от шишей. Те думали - сгинул!
- Да ты русский?! - обрадованно воскликнул Олег Иваныч. Обрадованно - это потому, что теперь отпадала всякая необходимость в посреднике, на роль которого он собирался пригласить Томаса или, на худой конец, Еленку.
- Садись-ка на камень. Поговорим. Что узнать хочу - ведаешь?
- Ни сном, ни духом, господине.
Примостившись на округлом валуне, пират с готовностью воззрился на своего пленителя. Его единственный глаз светился фальшивой радостью. Сидеть разбойнику было неудобно, все время ерзал - пытаясь удержаться на камне, а встать ему дозволено не было. Потому - ерзал…
Олег-то Иваныч не зря присмотрел по пути такой камешек, неудобный. У них, в РОВД, тоже такие стулья были - полуразваленные. Сядешь - и не знаешь, усидишь ли. Один раз на пол завалилась теща начальника, будучи приглашенной свидетельницей по одному пустяковому делу. Прибежавший после ее ухода начальник, кипевший праведным гневом, задал один вопрос: почему до сих пор не починены стулья? На что и получил ответ от капитана Кольки Вострикова. А ответ такой: находясь в данном кабинете, подозреваемый должен думать не о том, как половчее ответить на вопрос дознавателя, а о том только, как со стула на пол не сверзиться! Потому - ремонт стульев в кабинете - прямая подмога преступникам. Ловко ответил, стервец. Начальник не знал, что и молвить. Рот открывал только как рыба. А Олег Иванычу слова Колькины вона когда сгодились.
Потому и ерзал сейчас одноглазый на камушке. Ерзай, ерзай, собачий хвост!
- Говори, что про убежавших слышал? Поди, погоня была?
- Да ничегошеньки не знаю, господине. Аз грешный сюды, в Ревель-от, ране ишо был послан, Богоматерью клянусь, Тихвинской!
- Не погань языком своим святое имя, иначе враз головенку отрежу! - Олег Иваныч замахнулся мечом, и шильник испуганно вжал голову в плечи.
- Точно не знаешь?
- Да клянусь…