Всего за 199 руб. Купить полную версию
Однако сегодня без поддержки соратников ему бы не уцелеть. Хотя, не отправь он Маттаха с Загрёбой врагам в тыл, тоже неизвестно, чем бы всё кончилось.
Тридцать шесть человек было в отряде, который прибыл по их души. И не сброда какого-нибудь, а умелых опытных воев, привычных к совместному бою. Не у всякого боярина такая дружина имеется.
Вопрос: зачем этакая сила была поднята против Ильи со товарищи? И второй вопрос, возможно, даже главный: почему из этих тридцати шести трое в бою не участвовали.
Маттах видел эту тройку мельком, когда вбежал в общий зал. Они сидели на лавке, за оружие не хватались. Видел, но не тронул, решив, что они – сами по себе. Хузарин не знал, что именно воин в красном плаще возглавлял врагов и убил хозяина постоялого двора. Заколол не по природной свирепости, а чтоб развязать языки остальным, так как хозяин говорить не пожелал.
Маттах видел его, и он тоже видел Маттаха. Мог бы остановить… Или хотя бы попробовать остановить. Судя по тому, как позже он ловко ушел от хузарина, воин это был умелый и опасный. Однако он предпочел не драться, а сбежать.
Загадка!
Впрочем, после того как допросили шестерых недобитков, кое-какие мысли у Ильи на этот счет появились. Все нападавшие, кроме загадочной тройки, прежде принадлежали к дружине ослепленного боярина Прзибивоя. Это, кстати, объясняло, почему они так хорошо бились вместе. Там, на площади, их вынудили дать клятву Болеславу, и радости от этого бывшие боярские дружинники не испытали. Скорее, наоборот.
И тут, очень вовремя, появился этот, в красном плаще. С интересным предложением, да еще и со священником, который объяснил, что клятва, данная под принуждением, Господом не засчитывается. Священник и увесистый мешок с монетами убедили шляхтичей, что никаких обязательств перед Богом и Болеславом у них не имеется. И четырнадцать марок серебром – совсем неплохая цена за то, чтобы прикончить семерых русов. А если одного из них удастся взять живьем, то и надбавка будет – еще четыре марки.
Обладатель красного плаща сказал, что поедет с ними, но драться они будут сами.
Шляхтичи не возражали. Они были единым отрядом, и у них был свой командир, который отлично знал, на что они способны. А если в бою их возглавит чужак, ничего хорошего из этого не выйдет.
Впрочем, настоящего боя шляхтичи не предполагали. Тридцать три – против семерых русов. Какой может быть бой? Догнать и уничтожить.
Догнать добычу лехиты рассчитывали еще до полудня, но русы рванули как пришпаренные. Настигли только к полуночи, порядком измотав и коней, и себя.
Однако наниматель сказал, что так даже лучше. Сонными, мол, возьмем.
Звучало неплохо. Тем более что по дороге выяснилось: русов хоть и немного, но вои серьезные. Один вот даже настоящим рыцарем оказался. Тем самым, что Вихмана Остервальдского из седла вышиб. А рыцарь Вихман в Гнезно считался едва ли не лучшим поединщиком.
Врасплох не получилось.
Вообще не получилось.
Шестеро выживших никак не могли взять в толк, каким образом семеро русов побили три с хвостиком десятка лехитов.
Однако долго мучиться этим вопросом им не пришлось. Как только стало ясно, что пролить свет на личность заказчика они не в состоянии, Илья велел всех шестерых добить.
Работу палача княжич поручил Загрёбе. А то уж больно рожа у гридня довольная. Добычу на убитых взяли серьезную. Оружие, брони. Лошади, пусть и заморенные изрядно, тоже неплохие: больше полста голов. Целый табун. Причем треть – боевые, обученные. Богат теперь Загрёба. И счастлив.
А вот Илья – нет. Потому что один из тройки, угр, которого подбил Маттах, наконец-то разговорился.
Это случилось бы намного быстрее, будь с ними Гудмунд. Но и Рулав справился, развязал пленнику язык.
Заговорил угр по-словенски, причем вполне внятно.
И очень интересно. Вещи же поведал удивительные.
Оказалось, что удравший от хузарских стрел предводитель и есть тот самый наемник, который когда-то похитил Илью со свадьбы Улада и отдал владетелю Миславу.
Эх! Сколько раз Илья вспоминал своего загадочного похитителя! Сколько раз мечтал с ним пообщаться… И упустил, когда тот, считай, был почти в руках.
К сожалению, о своем хозяине угр знал не так уж много. Только имя. Лука.
Кто он и откуда родом, угр не ведал. Познакомились они пару лет назад в Хорватии, куда Лука приехал из Праги. Но сам он не чех, в этом пленник был убежден. Лука был вхож ко многим властителям, германским, лехитским, чешским, угорским. Даже с парой епископов был знаком лично. Вероисповедания он христианского, но работу брал и у язычников, и у бохмичи. Работа же была разная. Не только убить или схватить, но и наоборот: защитить или освободить. Иногда сами всё делали, но редко. Обычно Лука местных нанимал. Выбирал подходящих и платил щедро. Угр видел хозяина в деле и утверждал, что мало кто так владеет клинком. Но при этом, если был хоть малейший риск, в бой Лука не вступал. Даже когда его участие могло решить дело. Предпочитал заплатить побольше наемникам, но клинок из ножен не вынимать. И всегда удача была на стороне Луки. Вот только сегодня…
И чем больше угр говорил, тем больше Илья жалел о том, что не удалось взять этакого умельца. Не для того, чтобы отомстить. Илья очень хорошо представлял, насколько подобный ловкач может быть полезен для их рода. И сам по себе, и тем, что знает. А знал он наверняка много. Причем тайного. Таких, как Лука, не нанимают караваны охранять. А если и нанимают, то оч-чень непростые караваны.
В итоге пленному угру повезло. Убивать его не стали. Обещали отпустить за выкуп.
Потом Илья напился. Не в одиночку, конечно. Вместе с товарищами. Устроить пир по случаю победы – правильное дело. Так по обычаю.
Обычаи же Илья соблюдал. Однако напивался редко. То пиво кончалось, то девка какая подворачивалась.
А тут пива оказалось в избытке. Причем дареного. Старший сын убитого хозяина корчмы расщедрился.
Поначалу хорошо веселились: вспоминали подробности недавнего боя, потом песни пели. Видно, от песен Илье и взгрустнулось. Осушал чашу за чашей. Девку, которая к нему льнуть начала, прогнал. Чем безмерно удивил Рулава.
– Да ну ее! – пробормотал Илья, опростав еще одну чашу. – Все они тут одинаковые. Пугливые, липкие, трясутся, как холодец, а возьмешься покрепче – холодец и есть. Ни огня, ни плотности.
– О как! – удивился Рулав. – Слышь, старший, может, в тебе нурманская кровь проснулась? Ну, вроде нурманов, которые мальчишек нагибают?
– Ты дурак? – Илья спьяну даже не рассердился. – Откуда у меня нурманская кровь? Какие такие мальчишки?
– Так парнишки, они ж, это, поплотнее, – ответил тоже порядком набравшийся варяг.
Илья глянул на друга, подумал немного, потом показал ему ладонь с растопыренными пальцами:
– Видишь? Если я вот так возьму и сожму, – Илья сжал здоровенный, испещренный шрамами кулак, – тогда без разницы, чье мясо внутри. Тестом между пальцами поползет.
– Мое не поползет, – возразил Рулав.
Илья некоторое время смотрел на него, потом ухмыльнулся пьяно:
– В подружки себя предлагаешь?
Рулав некоторое время пялился на Илью, потому что тоже соображал медленно. Наконец до него дошло: размахнулся и врезал княжичу по скуле кулачищем. Громко получилось. Многие за столом оглянулись, а Малига, который разговора не слышал, но удар увидеть успел, даже вставать начал, чтоб драку дурную пресечь.
Однако Илья не обиделся и не рассердился. Удара будто не заметил. Хлопнул варяга по плечу:
– Шучу я, дурень! Уймись! На-ка, хлебни пенного!
Рулав ухватил ковш и присосался, глядя поверх края на Илью. С подозрением.
Малига с облегчением опустился на лавку и тоже потянулся к пиву. Обошлось. Рулав – гридень сильный. Но Илье не ровня. Особенно если по-новгородски, на кулаках. А с такой силищей, как у Серегеича, и булавы не надо, чтоб висок проломить.
– Дурень ты, – повторил Илья. – Это ж не о мясе речь – о духе. Хотя и мясо, знаешь, тоже крепкое попадается.
– Таких баб, как ты хочешь, у нас не бывает! – уверенно заявил Рулав. – У нурманов, слыхал, есть такие, что железом не хуже мужей машут. И войско водят. Вон у Маттаха нашего, – кивнул варяг в сторону уснувшего прямо за столом хузарина, – мачеха такой была. И что в этом мужу радости? Отец его о ней по сей день печалится, жену новую так и не взял. А сидела бы дома, была бы жива. Ты такого хочешь?
Илья промолчал. Он-то знал, чего хочет. Но говорить Рулаву, что скучает по девке-разбойнице, нельзя. Не поймет. А то и смеяться будет. Нет, лучше промолчать.
Утро выдалось тяжелым даже для Ильи, который обычно похмельем не страдал. Сильнее всех маялся Маттах, хоть и выпил меньше других, потому что уснул. Ну да, пили-то наравне, а если сравнить Маттаха, весившего поменьше четырех пудов, и Илью, который без брони тянул на шесть с хвостиком, так ничего удивительного. Хотя Загрёба с Малигой и Возгарем тоже головками маялись и пивком же опохмелялись. Лучше всех чувствовал себя Миловид. В пиру он не участвовал, как следует отоспался, а от молодецкого удара по шлему почти оправился. Ну и хорошо.
Позавтракав, Илья еще раз изучил трофеи.
Наилучшей частью добычи были доспехи с оружием и лошади. Денег у налетчиков не водилось. Со всех покойников и на полгривны серебра не набралось. Надо полагать, плату за налет увез загадочный Лука. Тащить добычу с собой смысла не было, потому Илья решил отправить живое и неживое добро обратно в Гнезно. Под присмотром Малиги, Возгаря, Загрёбы и Миловида.