Прозоров Александр Дмитриевич - Тень воина стр 24.

- Они ничего не видели, не слышали и ничего не хотят.

- Хорошая позиция, - согласился Середин. - Многим только она и помогает выжить. Или умереть без лишних мук.

- Как же поступить, кузнец? Получается, мы даже сотни охотников в поход не соберем. Придется простить степнякам набег? Может, засаду какую придумать, коли снова будущим летом явятся?

- Без толку, - сморщился ведун. - Тот, кто нападает, всегда имеет преимущество. Он выбирает удобное время и место, на его стороне неожиданность. Когда нападаешь, даже малой силой можно разгромить могучего противника.

- Дык, может, хватит сотни, коли внезапно налететь?

- Половцев было сотни две. Всем кочевьем они прийти не могли. Кто-то должен за стадами приглядывать, женщин охранять. Кто-то болен, кто-то мал. Можно считать, в кочевье нас встретит вдвое больше степняков, сотни четыре. Опять же, свою берлогу даже последняя крыса защищает со всей отвагой. Нет, одной сотней не обойдемся. Нужно собрать хотя бы две… - Середин почесал кончик носа. - Скажи, Лабута, а в Кшени ты часто бывал?

- А то, - рассмеялся бортник. - Как общине чего надобно, так сразу меня дергают. У кого поле, у кого скотина, а мои пчелы сами работают, и рыбка в тине сама растет. А посему - поезжай, рыжебородый, вези, купи, продай..

- Правду сказывал Захар, что нравы в Кшени общинные? Сход всем заправляет, народ волен и иной власти, кроме своей, не признает?

- Так и есть, - отозвался Лабута. - Ни князей, ни бояр нет ныне в Кшени. Разве за последний месяц появились.

- Значит, нету, - кивнул ведун. - А нравы там, обычаи местные таковы, как в Новгороде, или хитрости какие есть?

- Не ведаю, каково в Новгороде Великом живется, но в Кшени народ вольный.

- А скажи мне, Лабута, что, если…

- А и верно! - вскинулся бортник. - В Кшени зов бросить надобно. Людей там куда как больше, нежели во всех деревнях наших обитает. Наберем две сотни, и глазом моргнуть не успеешь! Едем!

Увы, добраться до города засветло они не успели. Сумерки застали путников в пути, и ночевать пришлось прямо рядом с трактом, на первой попавшейся, достаточно широкой поляне.

* * *

Утро опять взбодрило людей морозцем. Наскоро перекусив вчерашними пирогами, они торопливо оседлали скакунов и пустились рысью, разгоняя по жилам холодную кровь. Километров десять пути - полчаса скачки размашистой рысью, - и впереди показалась крепость.

- Малюта! - спешиваясь, окликнул мальчишку Середин. - Теперь-то ты выспался? Расседлай лошадей, напои, пусти пастись, да приглядывай за ними. А мы, надеюсь, за пару часов обернемся.

- Справишься? - поинтересовался Лабута.

- Ништо, - зевнул паренек. - Дурное дело нехитрое. Присмотрю.

- И на земле не спи, - добавил Олег, снимая чересседельную сумку с деньгами, травами и сушеным мясом и перекидывая ее через плечо. - Простудишься.

Мужчины спустились к самому берегу, бортник тут же замахал рукой отплывающему от пристани горожанину:

- Эй, браток! Перевези на тот берег, а то вода холодная.

Тот ничего не ответил, но повернул к ним, и вскоре широкая долбленка, распертая несколькими палками, приткнулась к берегу. Внутри стояло несколько корзин без ручек, лежал моток суровой нити. Не иначе, рыбак - снасти проверять отправлялся. Лабута столкнул долбленку, прыгнул внутрь. Горожанин, ловко орудуя одним веслом, быстро развернул свою посудинку и уже через минуту опустил весло вниз, воткнув в илистое дно и удерживая лодку возле причала.

- Спасибо, друг. - Рыжебородый выбрался на жерди, придержал борт, помогая вылезти Олегу - Ты не бойся, мы не долго.

- Мне-то что? - хмыкнул рыбак и толкнулся веслом.

- Может, на двор постоялый зайдем, коли всё равно здесь? - предложил бортник. - Там Мелетина такой студень варит, нигде вкусней не пробовал. Пивка маленько отпробуем.

- Ты чего, голодный?

- Тебе хорошо, кузнец, тебя Людмила с тоски бабьей, небось, кажевный день медом угощает. А мне токмо вода с медом и достается. Пошли, чего не посидеть, коли тут оказались?

- Ладно, - кивнул Середин. - Всё едино осмотреться надобно.

Кшень раскинулась вокруг крепости, места не жалея. Срубы, что стояли на врытых в землю дубовых чурбаках, были раза в полтора больше в длину и ширину деревенских пятистенков, дворы захватывали на глазок соток по десять, а то и больше, огороженные иногда обычными плетнями, иногда заборами в три жерди. Кое-где на этих "приусадебных участках" зеленела капуста, торчал сельдерей и пожухлый лук - но в большинстве мест горожане урожай свой уже попрятали, и теперь среди грядок гордо ходили, что-то выклевывая, куры.

Постоялый двор, наоборот, размерами похвастаться не мог. Тот же двор на десять соток, два сруба, поставленные бок о бок. Разве только плетень был повыше и подперт изнутри, да конюшня длиннее, нежели у соседей - чтобы у гостей лошади возле яслей не теснились. Сейчас, впрочем, тут было пустовато - три коня, да и те, пожалуй, хозяйские. Правда, в обширной горнице за десятком столов сидели-таки несколько человек - кто хлебал вчерашние щи, кто запивал пироги горячим сбитнем.

Бортник, довольно потирая руки, уселся ближе к двери в кухню, из-за которой струились аппетитные запахи, громко позвал:

- Малетина! Поделись-ка с нами студнем своим бараньим из погреба, да пивка свежего принеси.

- Это опять ты, Лабута? - послышался громкий голос из-за двери. - Ты чего приперся? Кто меня о прошлом разе обещал медом кормить, пока сама более есть не смогу? Ну, и где твоя колода?

Рыжебородый испуганно втянул голову и округлил глаза.

- Что, не помнишь? - усмехнулся Олег.

Лабута помотал головой.

- А пива сколько в прошлый раз выпил, тоже не помнишь?

- Не, не помню, - признал мужик.

- Бывает… - ехидно хмыкнул Середин. - Ну, что могу сказать? Ты, парень, попал.

Подошел мальчишка в длинной нестираной рубахе с расшитым красной нитью воротником, поставил на стол большую деревянную миску с холодцом, схватившимся настолько крепко, что даже не вздрагивал от рывков; затем принес кувшин с пивом, две грубо слепленные глиняные кружки. Ведун налил себе, выпил, налил еще. Пиво было так себе. Мутное, слабенькое, с явным привкусом муки. Поковырявшись в миске, Олег понял, что восторгов по поводу этого лакомства тоже не разделяет, и, поднявшись из-за стола, поправил саблю, перекинул через плечо сумку:

- Ладно, пойду, погуляю. Торг тут где?

- Аккурат перед воротами крепости, - махнул рукой бортник. - В стороне чуток, но с дороги видно.

Торжище в Кшени богатством тоже не баловало. Три десятка лавок, причем только десять - нормальные, прочные срубы с открытой к покупателю стороной, а остальное - так, столы грубо сколоченные, даже без навеса. Еды тут никакой не продавали. Своей, видать, у каждого хватало - кто же станет за серебро покупать то, что само растет? На двух лавках молодые пареньки торговали товаром шорным. Видать, подмастерья - мастера сами делом заняты. Еще была лавка гончарная - но всё казалось настолько кривым и косым, что покупать этакий товар Олег решился бы только от большой нужды. В одном месте купец хвастался мехами, в другом - медным товаром, тщательно отполированным и покрытым тонкой чеканкой. У третьей ведун остановился, взял за пару новгородских чешуек несколько клубков разноцветного катурлина - нитей для вышивания. Людмиле подарить, чтобы за мавкин визит не очень злилась. Подумал, а потом взял отрез в десять локтей белой льняной ткани - детям на новые косоворотки. Отмахнувшись от продавца, пытавшегося до кучи всучить еще и кусок атласа, пошел дальше и остановился перед прилавком со всякого рода железным добром: стременами, ножами, подковами, косами, мечами.

- Чего желает добрый молодец? - встал с лавки плечистый мужик с длинной бородой, на которой имелось несколько мелких подпалин. Да и руки мозолистые выдавали в нем не торговца, а работягу. - Могу нож показать, что десяти мечей стоит, могу умбон сделать любой, какой только душа пожелает.

- Что, кузнец, не работается? - поинтересовался Олег. - Решил от молота отдохнуть, воздухом подышать?

- Тебе-то что за дело, прохожий? - отозвался мужик. - Коли надобно что - покупай. Не надо - дальше ступай. Чего свет загораживаешь?

- Э-э, мастер, такими речами ты всех покупателей отпугнешь, ни в жизнь не расторгуешься. Ты бы спросил с ласкою: чего надобно? Хорошим товаром бы похвастался. А я бы серебром с тобой поделился.

- Ну, и чего тебе хочется? - недовольно склонил набок голову бородач.

Олег, колеблясь, прикусил губу. Судя по тому, что кузнец вместо того чтобы работать да заказов дожидаться, на торг отправился, ему по какой-то нужде серебро понадобилось. А коли так - можно попробовать его загашники раскрутить. В кузне-то Людмилиной металла совсем не осталось.

- Я бы у тебя, мастер, криниц купил. Много, сколько дашь. Заплатил бы не торгуясь.

- Экий ты… - засмеялся кузнец. - Иди, гуляй, пока опять дождь не зарядил.

Олег вздохнул, двинулся дальше.

Отказ мастера его ничуть не удивил. Криница выжигается тяжело, а стоит мало - так какой смысл ее продавать? Ее ведь просто ручником обить хорошенько, размять, в слиток расковать - и она уже раз в десять дороже ценится. Коли из слитка вещь хорошую сделать - она тоже раз в десять дороже выйдет, а то и в двадцать. Вот и думай - зачем криницу кому-то отдавать и прибытка всего этого лишаться? Глупость одна.

Середин описал по торгу круг и вернулся к кузнецу - других мастеров по железу на торгу не нашлось.

- Ну, так что, мастер? - опять обратился к нему ведун. - Продашь криниц? Ты ведь места знаешь, человек опытный. Ты себе еще пережжешь. Это я тут приблудный, только на готовом работать умею.