Всего за 144.9 руб. Купить полную версию
- Это верно, - зачесал подбородок старший, - слушать никто не станет. Хорошо, коли вообще на порог пустят… Вот что, колдун. Даст тебе община Лабуту для компании. Он у нас бортник да рыбак. За него пчелы да снасти работают, ничто за несколько дней у него на хозяйстве не случится. Еще Малюту даю в компанию. Всё едино, ни руками, ни башкой ничего не смыслит. Вчерась Рюрику дрова взялся поколоть - так топорище сломал! Забирай его от греха, может, тебе для чего сгодится. Вот, молодежь… - выразительно сплюнул мужик и ухватился за отполированную рукоять топора. - Я бортника ввечеру увижу, да и накажу, чего делать надобно. Завтра на рассвете и тронетесь. А Малюту могу хоть счас прислать, он у гати улиток для курей собирает.
- Нет уж, нет уж, - поднялся Олег и поставил корец на чурбак. - Благодарю покорно, но у меня ремесло горячее, без сноровки и покалечиться помощник может. Я уж лучше Одинца с Третей к делу приспособлю.
К тому времени, как он вернулся к кузне, старший сын Людмилы уже успел разжечь горн и даже кинуть в него на разогрев несколько прутков. Надевая кожаный фартук, Середин парнишку похвалил, после чего они взялись за работу. Нынешний заказ попался не менее однообразный, чем в прошлый раз, но куда более сложный - подковы. Хорошо хоть размеры дали, чтобы он сам с прутиками не мучился. Пару первых подков Олег сработал сам, потом сделал небольшой перерыв, доверив Одинцу пруты выгибать на роге до нужного размера и расплющивать, после чего сам доводил их до готовности. Мальчишка, естественно, быстро устал, и очень скоро за молот опять пришлось взяться Середину. Но постепенно они приспособились: молотом работали в очередь. Пока ведун доводил ручником поковку - Одинец отдыхал, потом небольшой передых получал Олег. Третя же занял место у горна, следя за огнем и цветом заготовок - то есть их температурой. Поначалу Олег давал ему советы, но, поскольку работа была однообразной, мальчишка быстро усвоил нужную премудрость.
Ведун так втянулся в дело, что и не заметил, как наступили сумерки, и когда Людмила вошла с большим казаном, полным воды, и водрузила его на угли с командой: "Хватит звенеть, кормильцы, люди ужо спать ложатся!" - лишь тогда он наконец опустил молоток.
В остывающем горне котел согрелся быстро. Людмила по очереди полила из ковша "кормильцам" на шею и руки, после чего отправила усталых, но довольных в избу, к столу, к "полосатику". Слой пшена, слой очищенной от костей рыбы, слой дробленого ячменя, опять рыба, а выше - греча. Всё было обильно сдобрено шафраном и солью, а потому имело весьма неожиданный, но приятный вкус. Во всяком случае - на взгляд изрядно проголодавшегося человека. На тарелки это хитрое варево не раскладывали - поели в очередь прямо из горшка, запивая удивительно вкусной после трудового дня, подслащенной медом водой.
- Железа никто не несет, - пожаловался Середин. - Ремонта мало кто просит, всё больше новые вещи заказывают, да еще из твоего металла. Мало осталось. Может, еще где припрятано?
- Мало, - согласилась Людмила. - Не думали, что оживет опять кузня.
- Понятно, - кивнул Олег. - Стало быть, прикупать новое надобно.
- Не знаю… - пожала плечами женщина. - Беляш пережигал где-то на болотах, криницы приносил.
- Он был хорошим мастером, - вздохнул ведун. - Увы, я выжигать железо не умею. А Одинец не умеет?
- Не брал его туда отец. Сказывал, пока усы не вырастут, к тайному знанию допускать нельзя.
- Зря, - поморщился Олег. - Зря. Что же, значит, придется покупать.
- Не на что нам…
- Я чего-нибудь придумаю.
- Ну, думай… кузнец. - Женщина усмехнулась и принесла от печи невысокую пузатую крынку: - Держи, замаялся небось.
Олег повел носом. Увы, это было никакое не пиво, а всего лишь простокваша.
Людмила отправила детей спать, потом присела у лучины, осматривая их рубахи.
- Не прожгли? - пересел рядом с ней Середин. - Надо бы им тоже передники смастерить. А то ведь работа огненная. Окалина летит, угли, осколки.
- Всё едино растут. Новые скоро надобно будет шить. Пусть покамест для работы остаются.
- Пусть… - Ведун наклонился к ней через плечо и поцеловал в губы. Она улыбнулась, чуть наклонила голову, подставляя щеку и подбородок.
Огонь добежал по лучине до державки и целомудренно погас.
- Пойдем, - потянула его к топчану женщина. - А то опрокинем тут всё.
Середин стащил через голову рубаху, распустил веревку штанов, приоткрыл край мохнатого одеяла, нырнул под него, протянул руку, ожидая ощутить грубую холстину, но наткнулся на мягкую бархатистую кожу и тут же перекатился на хозяйку, склонился низко над ней, ощущая грудью прикосновения горячих сосков, обнял ладонями голову, начал последовательно целовать: левый глаз - правый глаз, левая щека - правая щека, левый уголок губ - правый уголок.
И тут вдруг на крыльце послышались тяжелые шаги, от которых затрясся весь дом: бум, бум, бум…
- У тебя задвижка на дверях есть? - вскинув голову, спросил ведун.
- Есть, - прошептала Людмила. - Но не закрыта.
- Ква… - сглотнул Олег, пытаясь вспомнить, где лежит его пояс с оружием. Оставлял он его на сундуке в углу, но там сейчас постелено девочке…
Бум! Бум! Трах… От сильного удара распахнулась дверь. В проеме показался светящийся призрачной зеленью силуэт, медленно двинулся к топчану:
- Ты! Свояк! Обманул! Я пришла за платой… - Лицо еле светилось, но в полном мраке ночной избы образ Томилы угадывался без труда.
- неправда… - отчаянно закрутил головой Середин, безуспешно пытаясь найти хоть что-то, способное сойти за оружие. - Я приносил…
- Ты лжешь!
- Я принес… И черевики твои с трилистниками, и сарафан красивый.
- Лжешь! - медленно и неотвратимо приближалась к топчану мавка.
- На берегу оставил! В том месте, где утопленник вылезал! Еще до полудня.
- Ложь! - вскинула над постелью руки нежить.
- Пра-а-авда-а-а!!! - отчаянно завопила женщина. - Клал! Клал! Клал! Я сама! Я сама свой сарафан отдала! С цветами! В котором за Беляша выходила!
- Людмила? - склонила голову набок мавка. - Сарафан с цветами? Тот, красивый?
- Да, да… - комкая шкуры, заплакала хозяйка. - Его отдала.
- Сарафан с цветами… - задумчиво пропела болотная нежить. - Черевики с трилистниками…
- Я же говорю, приносил я тебе всё, электрическая сила, - сглотнул ведун. - С самого утра всё собрал да на берег отнес. В осоку, где утопленник вылезал.
Занимайся магией, не занимайся, знайся с нечистью, не знайся - а полуночный визит нечистой силы в спальню кого угодно в дрожь вгонит.
- Приносил… - Томила наконец-то опустила руки. - Оставил…
Она развернулась и медленно, словно тень от ползущей по небу луны, сместилась к дверям.
- А-а-а-а-а… - Людмила сползла с постели, каким-то чудом запалила лучину, подступила к печи, трясущимися руками зачерпнула воды и поднесла к губам - но попасть в рот никак не могла.
Олег в слабом красном цвете углядел на краю полатей свое снаряжение, кинулся к нему, сграбастал в кучу, прижал к груди, прикидывая, куда сложить, чтобы было под рукой. Увидел череду мокрых следов, тянущихся от двери к топчану, снова сглотнул.
Женщина проследила за его взглядом и внезапно взорвалась:
- Убирайся отсюда, колдун проклятый! Убирайся, чтобы и духу твоего близко не было! Уметайся прочь из моего дома!
Середин увидел, как она нащупывает кочергу, и, подхватив одежду, выскочил за дверь, не дожидаясь продолжения. Позади немедленно щелкнула задвижка.
- Ну, ни фига себе приключеньице… - отер он холодный лоб. Быстро оделся, опоясался саблей. Открыл клапан поясной сумки и проверил, остапась ли там заговоренная соль. Покачал головой:
- Похоже, кто-то всё ж не удержался, прибрал мавкино подношение… Да, не завидую я этому типу. У мавки времени много, она найдет. Рано или поздно, а к воде каждый приближается…
Немного успокоившись, он нащупал лестницу, что всегда лежала под свесом крыши, приставил ее к забитому сеном чердаку над сараем, забрался в сухую траву и закрыл глаза. Тут, наверху, пожалуй, еще и спокойнее будет.
Проснулся Середин не от ласковых солнечных лучей, а от пронизывающего холода. Осень решила в очередной раз напомнить о себе инеем на траве и дворовых постройках, густым паром над еще не замерзшей водой. Впрочем, светлый горизонт указывал на то, что до рассвета осталось не так уж много времени. Поэтому Олег, хоть и не чувствовал себя выспавшимся, но ежиться в холодном сене не стал, спрыгнул вниз и, выведя лошадей из конюшни, принялся их седлать. К тому времени, когда петухи только-только начали выползать из теплых курятников, ведун уже поставил ногу в стремя и неспешным шагом выехал со двора, направляясь к дому старшего.
- Что зенками хлопаешь, олух? - издалека донесся до него суровый голос Захара. - Он, смотри, нормальные люди уже верхом давно, а ты еще порток не подвязал!
"Малюта уже у старшего, - моментально понял Середин. - В дорогу собирают".
- Давай, давай, шевелись! Хорошо хоть, не девка ты, давно бы все с голоду завыли.
- Утро доброе сему дому! - громко поздоровался ведун.
- И ты здрав будь, кузнец! - моментально откликнулся мужик. - Как насчет сбитеня горячего?
- Сбитеня в дорогу? А что, дело хорошее.
- А расстегаев щучьих? - поинтересовался бородач, отворяя створку ворот. - Благодарствую тебе за петлю, Олег. Аккурат на старое место легла. Умелые у тебя руки, кузнец. Не то что у этого… - Захар закрутил головой: - Ты еще здесь? В хлев беги, сказываю, кобылу саврасую седлай.