Прозоров Александр Дмитриевич - Тень воина стр 11.

- Слушайте меня, - распрямился ведун, закончив работу, бросил стрелку в центр алфавита. - Не знаю, знаком ли вам этот обряд, но прост он, как березовое полено. Мы все встаем в круг и кладем руки на стол так, чтобы они соприкасались. Затем вызываем мельника Творимира. Просто выкликаем по имени. Чем больше людей, тем больше вероятность, что он откликнется - а нас довольно много, мы в его доме, в его власти. Обязан отозваться. Потом я начну задавать вопросы, а хозяин будет стрелкой указывать на буквы, составляя слова. Мы прочитаем, чего он желает, выполним просьбу, и он нас отпустит. Всё очень просто. Подходите сюда, кладите руки. Ладони каждого должны касаться ладоней соседей, иначе круг не сомкнётся…

Мужики неуверенно переглядывались, и Середин повысил тон:

- Ну, давайте, шевелитесь! Вы что, хотите тут на всю жизнь остаться? Глядите, как холодает, уже и лошади в инее. Этак жизнь уже к утру закончиться может. Станете сосульками. Давайте, подходите! И девки тоже. Лишние руки только на пользу пойдут.

- Давайте, мужики, - кивнул Захар. - По всему видать, без сего не обойдемся.

Подчинившись старшему, путники стали приближаться, опускать на столешницу мозолистые ладони.

- Руки сомкните, - напоминал Олег. - И стол к земле прижимайте, дабы контакт прочный получался. Кончики пальцев - это для гнилой интеллигенции. Все подошли? Руки сомкнуты? - Ведун сам опустил ладони, коснувшись левым мизинцем руки Захара, а правой - прижавшейся сбоку Всеславы. - Глаза закройте, представьте перед собой мельника. Я-то не знаю, как он выглядел. Представили? Постарайтесь припомнить его во всех подробностях. Творимир, Творимир…

Середин сделал паузу на пару минут, давая людям время восстановить в памяти нужную внешность, сделать ее четкой и осязаемой, наполнить умершим свой разум, нацелить на него свое сознание. Затем плавным заунывным голосом, без лишних эмоций и неожиданных звуков пропел:

- Дух Творимира… Дух Творимира, мы вызываем тебя… Дух Творимира, приди на наш зов… Теперь все вместе зовем тихим голосом: Дух Творимира, приди на наш зов…

- Приди, приди… - послушно забормотали селяне, и Олег увидел, что щепка на столе дрогнула, качнулась со стороны на сторону, чуть подпрыгнула.

- Он нас слышит, мужики, - не меняя тона, предупредил ведун. - Он уже здесь, где-то совсем рядом. Только не спугните, а то спрашивать будет некого. Еще раз все вместе: Дух Творимира, вызываем тебя…

- Дух Творимира… - начали завывать путники.

И тут Олега от кончиков мизинцев к темени словно пробило разрядом тока. В глазах потемнело, в ноздри ударил резкий, непереносимый запах чеснока. Тело свело судорогой, он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни вдохнуть, не выдохнуть. Внутри, от желудка, поползла тошнотворная мерзлота, вызывая и одновременно останавливая рвотный спазм.

- А-а-а! - заорал кто-то рядом.

Всё прошло так же внезапно, как и началось. Середин глубоко вдохнул, качнулся вперед, опираясь на стол, тряхнул головой и… И обнаружил, что стоит один. Селяне разбежались по двору в стороны и таращились на него с явным ужасом.

- Что случилось? - недоумевал Олег. Люди молчали. - Куда вы разбежались? Почему не у стола? - Никто не отвечал.

- Что случилось? Электрическая сила, да скажите хоть слово!

- Ты… Ты… - попытался ответить Лабута, но сглотнул и замолчал.

- Захар! - Олег нашел глазами старшего. - Хоть ты можешь сказать, что тут случилось, пока я обеспамятовал?

- Ты… - кивнул бородач. - Ты голосом Творимировым заговорил. Ты… Ты…

- Молвил ты голосом мельника, - вступил в разговор Рюрик. - Молвил, что ищешь мести за злодеяния половецкие. И не выпустишь никого, пока тело тебе одного из нас не отдадут. Жертвы хочешь кровавой.

- Вот это да… - Середин внезапно ощутил в ногах сильную слабость, отступил к крыльцу и опустился на ступеньки.

Во дворе наступила тишина - только промерзающие бревна избы и сараев мерно потрескивали, разрываемые каплями воды, что остались в толще древесины.

- Я вот о чем помыслил, дети мои, - наконец подал голос старый Рюрик. - Пожил я уже немало, годы и болезни многие в тягость мне ныне стали. Душа моя радуется, глядя на вас, дети и внуки мои, на плоды трудов многих ваших и моих, но плоть немощна. Счастье мне богами подарено крепость рода своего лицезреть, но пора и честь знать. Нажился. Пусть меня мельник в жертву забирает, а вы живите, дело мое и род наш продолжайте.

- Постой, старик, - покачал головой Середин, - не укладывается тут что-то. Отродясь на Руси жертв человеческих не случалось - так откуда мерзость эта Творимиру в голову могла прийти? И потом, коли он хочет отомстить за половецкие злодеяния, то почему жертву с вас требует, своих соседей? Повтори-ка, Рюрик, чего он просил? Только точно: именно жертву или что иное? Может, не ваших голов, а половецких сюда нужно пару мешков привезти?

- Половцев он поносил хульными словами, то верно, - кивнул старик. - Но жертву с нас требовал, одного из мужей просил отдать.

- Так жертву - или одного из мужей? - уточнил ведун.

- Одного из мужей, - чуть помедлив, подтвердил Рюрик.

- Мужей… - прикусил губу Середин. - Мужей… Дом разграблен, хозяин мертв, но жаждет мести…

- Нет, Рюрик, - мотнул головой Олег, - не возьмет тебя мельник в жертву. Не крови он ищет, но мести. Хочет половцам за набег отомстить, да бесплотен ныне стал. Плоть получить и хочет. В тело мужское воплотиться, разбойников найти и смерти предать. А ты, сам сказываешь, немощен. Нет, старик, от тебя он откажется. Он мужчину для воплощения получить намерен, сильного и здорового. Так я его условие понимаю.

- И кого он выбрал? - пересохшим голосом поинтересовался безусый Трувор.

- Никого, - пожал плечами ведун. - Мельник ваш требователен, но соблюдает меру. Нам думать. Он просто хочет получить мужское тело.

Середин передернул плечами, потер ладони одну о другую, потом растер уши. Судя по всему, настала пора доставать налатник и меховые штаны.

- Ну, тебе беспокоиться нечего, малец, - хмыкнул рыжебородый Лабута. - От вас с Малютой любой хозяин откажется, окромя отца с матерью.

- А от кого не откажется? - спросил Захар.

- Да от тебя, например, - ответил мужик. - Ты хоть ныне и не молод, но крепок и дело ратное ведаешь. От меня, мыслю, тоже отмахиваться не станет. От Оскола… - Лабута указал на угрюмого мужика, что путешествовал на самой задней повозке, рядом с Рюриком, - али от Путяты Козловского. - Путятой звали возницу с самой первой повозки, низкорослого, но широкоплечего, с жиденькой короткой бородкой. - Так чего, мужики, жребий бросать станем?

- Про колдуна забыл, Лабута, - хмуро обратил внимание Оскол. - Он тоже не баба и с оружием, вижу, в ладах.

- Это верно, - поднял голову Захар. - Про колдуна-то нашего мы и забыли.

- Я не колдун… - начал было Олег.

Но старший среди путников тут же его перебил:

- Не тебе ли по ремеслу с нежитью резаться? Вот и режься, ныне есть на ком ремесло показать. Подрядился нас от беды темной выручить - от и выручай, твое это дело, не наше. А мы уж, как водится, за работу тебе отплатим, скинемся на круг. Так, мужики?

- Верно молвишь, Захар, - встрепенулись селяне. - Всё верно. А ну, как и вовсе он в сговоре о колдовстве здешнем? Никогда ране такого у мельника не случалось! Пусть управляется, а там посмотрим, чего ведун стоит! Давай, сполняй ремесло, ведун! Назвался груздем, полезай в кузов.

Выкрики становились всё более угрожающими, и рука Олега невольно потянулась к рукояти сабли, но он вовремя остановился. Чего ради сражаться? Ну, порубает он селян - что изменится? Болото вокруг и мороз на дворе никуда не денутся. Останется погибать вместе с побитыми. Да еще неизвестно, управится ли один супротив всех. Удача ратная переменчива, а щит и бриганта - вон, среди вещей у яслей свалены. Без щита, коли со всех сторон нападают, точно не устоять. И потом… И потом…

- Че орете?! - рыкнул он на мужиков. - Я что, отказываюсь? Кто еще за вас, лапотников, супротив нежити выступит? Мое дело колдовство черное разрушать, сам знаю. Не знаю только, сколько спросить с вас за это. Мельник ладно, а вот за грубость, за обиду точно платить заставлю. Че глотки рвете? Вот уйду сейчас в топь - чего делать станете? Даже жертвы принести не сможете, обалдуи!

Мужики затихли, а ведун поднялся со ступеней и прошелся по двору, прикидывая, что можно сделать в такой ситуации. Отдавать никого из селян, конечно, нельзя. Правы горлопаны - его дело людей защищать, а не откупаться ими перед нечистью. Иначе грех на его совесть ляжет, не ведун он тогда будет, а так, хвастунишка и плут, серебро за пустячные фокусы выпрашивающий.

Как чары со двора снять - неведомо, и тайна эта спрятана в памяти мельника. Не получив обещанной платы, Творимир гостей не пощадит. А значит… Значит, путь один. Пообещать хозяину свое тело, впустить его дух в себя, вместе с памятью, всеми знаниями колдовскими, а там… А там посмотрим, чей дух сильнее окажется.

- Запрягайте, - остановился ведун. - Чтобы потом время зря не тратить. А там и обряд проведем. Меня мельнику станем отдавать. Авось подавится.