Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Щурясь, Алексей посмотрел в небо - кажется, завтра должен быть погожий день. Он спустился с крыльца и неспешно зашагал по тихой, усаженной золотистыми липами, улочке в направлении Амастрид, ближе к дому. Вообще-то, Лешка не планировал вернуться сегодня домой так рано, хотел дождаться, когда сыскной секрет опустеет, посидеть одному да еще раз вдумчиво допросить Аргироса Спула - того самого перевозчика рыбы с Драконьего острова. Хотел было допросить, но, увы… Томящийся в узилище перевозчик с сегодняшнего вечера числился уже за тавуллярием Хрисанфом Злотосом, ведь именно Злотос курировал гавань Феодосия, к которой была приписана шебека Аргироса Спула. Начальник, конечно, поторопился с передачей свидетеля - да-да, свидетеля, ибо никаких обвинений пока против перевозчика не выдвигалось - хотя, с другой стороны, задержанного уже допрашивали почти все, в том числе и - в числе первых - и сам Алексей. Перевозчик стоял на своем - да, подошли в гавани какие-то люди, узнали в порту, что шебека отправляется на остров Дракона, попросили передать записку некоему Парусу… или Поросу - здоровенном такому парняге. Он, Аргирос Спул, и передал - а что в этом такого?
Все остальные пойманные разбойники - включая самого Герасима Кривой рот и Зевку - ничего против перевозчика не показали, наоборот, подтвердили его слова - действительно, просто попросили передать записку. Как, ухмыляясь, пояснил Герасим:
- Зачем в нашем деле лишние рты?
Ну, оно и логично, в общем-то.
По закону теперь перевозчика нужно было бы отпускать, да вот тавуллярий Злотос выспросил позволения начальства задержать сего господина еще на одни сутки - что-то хотел прояснить по своим надзорным делам.
Постояв у дверей узилища, Лешка махнул рукой - ладно, не получилось сегодня, можно будет допросить и завтра, естественно, с письменного разрешения Злотоса. Впрочем - а нужно ли допрашивать? Все равно нечем прижать, да, скорее всего, перевозчик и в самом деле ни причем.
Поднимаясь по лестнице к себе, на третий этаж доходного дома, Алексей вдруг услыхал наверху голоса. Кто-то громко разговаривал, смеялся. Что, Ксанфия пригласила подруг? Да нет у нее здесь подруг, а те, что были, уехали в Италию. И голос, кажется, мужской… юношеский… Владос? Нет, на Владоса не похож - тот говорит куда нахальней. А этот… этот явно конфузничает и несколько тянет слова… Провинциал?
- А, вот, кажется, и суженый мой явился! - едва Лешка ступил на порог, Ксанфия, подбежав, бросилась к нему на шею. - Боже, как я соскучилась! Знаешь, как тоскливо было? Хорошо хоть твои товарища заходили проведать, вот, хоть Аргип.
- Аргип?
- Вечер добрый, господин старший тавуллярий, - поднялся с софы гость. - Я вот заглянул ненадолго… Госпожа Ксанфия обещала дать что-нибудь почитать. Извиняюсь, что в ваше отсутствие…
- Признаться, это я его затянула, - весело пояснила хозяйка апартаментов. - Узнав, что ты еще не пришел, Аргип ну никак не хотел заходить. Еле уговорила!
- Ну, уговорила - и правильно, - улыбнулся Алексей. - Вы уже ели?
- Нет, ждем тебя.
- Ой, я, пожалуй, пойду, уже слишком поздно, - засобирался гость, и теперь уже Лешке стоило немалых трудов уговорить его остаться на ужин.
- Выпьем вина, - старший тавуллярий подмигнул напарнику. - Заодно кое-что обсудим. Нет-нет, не собирайся - даже и слушать ничего не хочу.
Оставив сослуживцев беседовать, Ксанфия спустилась на кухню, заказать еду. Пользуясь ее отсутствием Алексей с гостем быстро помянули служебные проблемы: в последнее время ходили упорные слухи о повышении по службе непосредственного начальника парней - протокуратора Филимона Гротаса. Высшее (после эпарха) начальство в виде господина Маврикия уже пару раз милостиво навещало Филимона, порождая различного рода домыслы - сам протокуратор о повышении и переводе в центральное ведомство пока ничего не говорил. Может, быть, боялся сглазить удачу?
- Филимон - очень хороший начальник, - негромко промолвил Лешка. - Работать с ним хоть и не просто - уж больно дотошный да въедливый - но, с другой стороны - легко. Филимон на службе собаку съел - чем может, всегда поможет и, если надо для дела, прикроет и ответственность на себя возьмет. Не то, что некоторые…
Аргип несмело улыбнулся:
- Я пока еще всего ничего в секрете, но виду - господин Гротас хороший начальник. Интересно, какого же пришлют?
- Могут и не прислать, - покачал головой Алексей. - Могут и обойтись нашими силами - Филимон точно "за" будет.
- То есть, кого-нибудь из наших назначить?
- Ну да… Только не из нас с тобой, - Лешка усмехнулся. - Боюсь, как бы не Хрисанфа. Вот уж с кем намучаемся!
Аргип облизал губы:
- Мне кажется, господин тавуллярий Злотас спит и видит себя в должности старшего парафалассита.
- Правильно тебе кажется, - усмехнулся Алексей. - Об этом у нас все знают. Вот и могут ему кинуть должность, а, заодно - и нас подчинить. Хрисанфу сам Маврикий покровительствует. Одно хорошо - Злотас парень не глупый, хватит ума не мешаться в наши сыскные дела. Но, конечно, если речь зайдет о его личных интересах… или - об интересах его многочисленных знакомых коммерциалов…
Лешка замолк - в квартиру поднялась Ксанфия.
- Заказала у хозяйки жареную в сметане камбалу, кувшин вина и оливки с сыром, - смеясь, доложила девушка. - Ой, у них там, на кухне, оказывается, так весело! Зашел привратник - рассказывает какие-то веселые побасенки, кухарки слушают, уши развесив, да и сама хозяйка тоже. Говорят, будто наши славные морские стражи захватили в море целый пиратский корабль, полный золота и самоцветов, пиратов повязали да бросили в узилище, а главарь их - оказывается, простой перекупщик рыбы.
- Постой-ка! - Лешка с удивлением осадил невесту. - Это ж откуда, интересно, такие слухи, о перекупщике?
- Привратник сказал - на рынке Быка об этом только и говорят.
На рынке Быка… Лешка вышел уже из того доверчиво-восторженного возраста, когда люди, ничтоже сумняшеся, считают, будто слухи возникают сами собой. Нет уж - их обязательно кто-то придумывает и распространяет со вполне конкретной целью. И тогда возникает вопрос - кому выгодно опорочить перекупщика? Кому вообще мог перейти дорожку сей неприметный коммерциал средней руки? Кому-то из руководства ведомства эпарха? Или - остаткам шайки? Гм, маловероятно… Но ведь слухи-то кто-то распространяет!
- Ты что задумался, милый? - присев рядом с суженым, Ксанфий прижалась к нему, обнимая за шею, отчего сидевший напротив Аргип сконфузился, покраснел, и едва не подавился оливковой косточкой.
Лешка не выдержал, расхохотался:
- Ну-ну, дорогой гость! Просьба ничем не давиться - нам тут только лишнего трупа не хватало.
От таких слов напарник еще больше смутился. Молодой… Не привык еще к подобным циничным шуткам. Ну да ничего - месяц-другой - привыкнет, и сам начнет шутить столь же специфически.
- Да, кстати, я совсем забыла про книгу, - вскочив, Ксанфия ненадолго удалилась и, вернувшись, вручила гостю небольшой том "ин-кварто" - "в четверть листа":
- Это Аристофан - "Женщины в народном собрании", - пояснила она. - Рекомендую - обхохочешься.
- Спасибо, любезная госпожа, - встав, гость поклонился, приложив книгу к сердцу. - Опасаюсь, правда, принять даже на время столь дорогую вещь, я ведь снимаю небольшую комнатку в доходном доме, а запоры там такие хлипкие.
- Ну, не столь уж и дорогая эта книга, - Ксанфия усмехнулась. - Она ж не на пергаменте - на дешевой тряпичной бумаге из фракийских мельниц. Ну, конечно, труд переписчика недешево стоит…
- Я буду беречь ее, как зеницу ока! - истово заверил Аргип и, мягко улыбнувшись, откланялся.
- Славный юноша, - проводив гостя, задумчиво произнесла Ксанфия. - очень славный.
На следующее утро, сразу по приходу на службу, Лешка упросил Злотоса дать разрешение на дополнительный допрос перекупщика Аргироса Спула. Допрос, впрочем, ничего не дал - перекупщик, немолодой сутулый мужчина с желчным лицом ипохондрика, божился, что не имел никаких связей с бандой и знать не знает, кто такой Герасим Кривой рот.
- Что, так и не заговорил перекупщик? - по возвращению из узилища к Лешке заглянул Злотос. - Я так и знал. Он ведь упрямец, этот господин Спул, большой упрямец. Ладно, у меня заговорит…
Не прощаясь, Злотос покинул кабинет и, насвистывая что-то веселое, быстро зашагал по темному коридору секрета.
Алексей посидел, подумал и, поймав на себе вопросительный взгляд напарника, велел тому привести на допрос Зевку. Интересно стало - что там будет врать этот кудрявый ворюга?
- Кто-то еще? Да нет, что вы, ни кто не остался, - с порога замахал руками Зевка. - Всех взяли. Да вы ж меня знаете, господин старший тавуллярий, ну, зачем мне врать?
Лешка усмехнулся:
- Вот я и думаю - зачем? Хочешь, поразмышляем вместе.
- Да больно мне надо ломать голову! - задержанный презрительно скривился. Это ведь ваша работа, вот вы и думайте.
- И подумаем, - с усмешкой заверил Алексей. - Итак… - он поднялся на ноги и медленно заходил по кабинету из угла в угол. - Что мы имеем? Имеем некоего господина Зевку, вора…
- Это еще не доказано!
- …вора, который почему-то не хочет рассказывать о своих оставшихся на свободе подельниках. Почему? Предположим, он их боится. Может так быть? Вполне.
- Вам бы в поэты податься, господин старший тавуллярий, - скривившись, посоветовал Зевка.
- Может, когда-нибудь и подамся, - Алексей ухмыльнулся и продолжал, незаметно подмигнув внимательно прислушивающемуся к беседе напарнику. - Итак, вторая причина - страх. Так, Зевка?
- Это почему же это - вторая? - удивился парень. - А какая тогда первая?