Всего за 19.99 руб. Купить полную версию
– Я не обратил на это внимания… Я боялся пропустить вас…
– И все-таки, пропустили… Хорошо, – сказал Келлер. – Я поинтересуюсь этим у руководителя вашей группы. Надеюсь, он обратил на это внимание.
– Я не уверен, что Алекс подумал об этом, – пробормотал Вальдхайм. – Во всяком случае, ни он, ни я не придали этому значения.
Келлер насмешливо присвистнул:
– Подпольщики… Что ж, теперь знайте – любое нарушение инструкции влечет за собой смерть. Хорошо, если чужую. Ладно, забыли. Дело сделано.
– Ольга – не агент, – неуверенно сказал Вальдхайм.
– Вот как? А кто же она, в таком случае?
– Товарищ.
– Разумеется, – Келлер кивнул. – И предмет тайных воздыханий. Не спорьте, лейтенант, лучше выполните мою просьбу. Расскажите о Нойштадте.
– Что именно вас интересует, господин Келлер? – Зовите меня Вольфганг. А я буду называть вас Макс, не возражаете? Вот и отлично. А интересует меня… – Келлер улыбнулся. – Представьте себе, что я турист, а вы – гид.
5
Мелкий осенний дождь, барабанивший по витринам, наконец-то, прекратился. Тучи начали расходиться, так что два или три раза в разрывы облаков уже проглянуло осеннее солнце.
– Содержательный рассказ, – сказал Вольфганг Келлер, когда они с лейтенантом Вальдхаймом подошли к причалу. – Вот и наш катер. Симпатичная посудина. Бывший торпедный, верно?
– Похоже на то, – сказал лейтенант. – Ничего удивительного. Очередная волна перевооружения, военную технику прежних лет передают гражданским учреждениям. Вот и эти катера передали туристскому бюро Нойштадта.
– Его порядком переделали, – заметил Келлер, подойдя к трапу. – Обратите внимание: на корме, вместо торпедных аппаратов – скамьи под тентом. Очень удобно, даже намек на некую комфортабельность, верно? Что ж, лейтенант, воспользуемся любезностью туристского бюро Нойштадта и поднимемся на борт.
Катер с туристами медленно отошел от причала. Удобные скамьи на его корме, под холщовым тентом, о которых говорил Вольфганг Келлер, сразу же заняли две дюжины туристов. Обвешанные фотоаппаратами, в охотничьих шляпах, они вели себя довольно шумно. Вольфганг Келлер и Макс Вальдхайм стояли в некотором отдалении от них, лейтенант с легкой неприязнью рассматривал приезжих, Келлер не отрывал взгляда от разворачивавшейся с моря панорамы Нойштадта.
– Давайте продолжим рассказ о городе отсюда, с моря, – весело сказал Келлер. – Прекрасный вид. Кстати, Макс, что это за высотное здание? – спросил Келлер, глядя на берег.
Вальдхайм посмотрел туда, куда указывал его спутник.
– Это и есть рейхскомиссариат Новых Восточных Земель, – сухо сказал он. – Я вам рассказывал.
– Вероятно. Но отсюда он выглядит иначе, я бы сказал – внушительнее. А вот это, правее? Похоже на замок в романском стиле.
– Резиденция рейхскомиссара.
– Понятно… Именно там и работает ваша очаровательная… Как вы сказали? Товарищ?.. Ваш очаровательный товарищ по имени Ольга… – Вольфганг Келлер поднял воротник плаща. – А здесь не жарко… Новые Восточные Земли… – он невесело усмехнулся. – Раньше это называлось Россией.
– Раньше это называлось Советским Союзом, – поправил его Вальдхайм.
– Да-да, конечно… Лейтенант, вы никогда не задумывались над тем, что было бы, если бы немцы не взяли Москву? Тогда, тринадцать лет назад, в сорок первом?
Вальдхайм криво усмехнулся.
– Неужели есть хоть один человек на свете, который бы не задумывался над этим? – он полез в карман за очередной сигаретой. – Конечно, задумывался, и не один раз, – Макс безуспешно щелкал зажигалкой, пытаясь укрыть колеблющийся язычок пламени от ветра. Пока он возился, сигарета намокла от брызг.
– Думай, не думай, что толку? Судя по всему, победа немцев была неизбежна.
Келлер вздохнул:
– Все в истории неизбежно и, тем не менее, все возможно… – он распрямился, посмотрел на туристов из рейха, сгрудившихся у противоположного борта катера, шумно и весело обсуждавших предстоящую экскурсию на Славянский остров. – Поспели бы резервы, сибирские дивизии, или наши растерялись бы, чуть замешкались бы наступавшие… – Келлер невесело усмехнулся. – Может быть, эти туристы сейчас оказались бы далеко отсюда. Хотя, наверное, вы правы, Макс. Победа немцев была неизбежна. Особенно при том главнокомандующем, которого, к несчастью, имела в то время Красная Армия, – лицо его словно окаменело.
– Вы имеете в виду Сталина? – осторожно спросил Вальдхайм.
– Кого же еще? – Келлер зло сплюнул за борт. – Вот уж в чем я бы, единственный раз в жизни, оказался солидарным с фюрером, так это если бы он повесил ублюдка. Нет, ускользнул, сукин сын.
– Ускользнул? – Вальдхайм удивленно посмотрел на своего товарища. – Он ведь покончил с собой.
– Не верю, – буркнул Келлер. – Не верю. Наверняка смылся. Зарылся в снег где-нибудь в этом… как его… Туруханске. Такие прохвосты уходят из жизни лишь тогда, когда им это кажется выгодным. Если доживете, убедитесь в моей правоте на примере Гитлера…
Он замолчал и снова уставился на пенный след, остающийся на воде за катером. Вальдхайм тоже молчал, оценивая сказанное, потом не выдержал и спросил:
– Скажите, Вольфганг, вы верите в победу? Вы верите в то, что Германия и Япония раздавят, наконец, Восточную Сибирь? И Америку?
Вольфганг Келлер оторвался от созерцания волн и внимательно посмотрел на собеседника.
– Я сейчас скажу то, что вам, возможно, не понравится, – медленно произнес он. – Но меня вовсе не интересует исход войны между Германией и остатками Советского Союза. Так же, как и между Японией и Америкой. У меня своя война, Макс.
6
Прогулочный катер медленно описывал широкую дугу по чуть дернутой рябью поверхности Адольф-Гитлер-Зее. Видимо, туристическая компания представляла своим клиентам возможность полюбоваться общей панорамой города, прежде, чем направить их к главной достопримечательности маршрута – искусственному острову, находившемуся в центре овального водохранилища. Когда глазам туристов предстали, словно вздымающиеся прямо из зеркальных вод, купола храма Василия Блаженного, на корме появился гид:
– Господа, попрошу минутку внимания! – Гид говорил с прочувствованными, торжественными интонациями, хотя ни в лице его, ни в глазах нельзя было прочесть никаких чувств, кроме тщательно скрываемой усталости. – Господа, через несколько минут начнется наша экскурсия, иными словами – через несколько минут катер приблизится к историческому месту.
Катер сбросил скорость, замер почти неподвижно – чтобы дать возможность гиду произнести вступительную лекцию. Туристы притихли, некоторые начали готовить к съемке фотоаппараты.
– Именно здесь, в сердце Евразии была поставлена точка в исторической борьбе Запада и Востока, – продолжал гид. – Здесь германский военный гений сломил сопротивление большевистских орд. Здесь была раз и навсегда остановлена опасность, дамокловым мечом висевшая над цивилизацией… – гид сделал паузу и снял с головы тирольскую шляпу с перышком. – Склоним головы перед нашими героями. И вспомним, с чувством печального удовлетворения, о том, что здесь, где сейчас проходит наш катер, находилась столица большевистской империи – Москва. Она была уничтожена, согласно историческому решению фюрера, и на ее месте появилось рукотворное море, носящее имя – Море Адольфа Гитлера.
– Плохой актер, – шепотом заметил Келлер Вальдхайму. – Не умеет держать паузу. И жесты не отработаны. Впрочем, для этой аудитории сойдет.
Лицо Макса было непроницаемым, но кулаки сжаты так, что костяшки пальцев побелели.
– Спокойнее, Макс, спокойнее, – прошептал Келлер.
Гид высморкался в платок, – видимо, простуда была профессиональным заболеванием – и продолжил тем же патетическим тоном:
– Никогда более большевистско-азиатские орды, управляемые мировым еврейством, не смогут вторгнуться в колыбель цивилизации. Никогда более эти бескрайние равнины не увидят миллионных армий красных. Отныне и навсегда – это Новые Восточные Земли Рейха. Отныне и навсегда в их сердце – рукотворное море, Море Адольфа Гитлера. Хайль Гитлер! – он выбросил руку вперед и вверх.
– О Господи… – пробормотал Келлер. – Как все это бездарно…
– Хайль Гитлер! – нестройно проорали туристы.
– Я не буду останавливаться на инженерных и технических трудностях осуществления грандиозного замысла, – сказал гид. – Обо всем этом, господа, вы можете прочитать в туристских справочниках, представляемых нашим бюро. Скажу лишь еще следующее. Рейхсминистр Шпеер предложил тогда фюреру сохранить в качестве заповедника уголок наиболее характерной части Москвы. И фюрер согласился. В центре искусственного моря был сохранен небольшой островок – часть так называемой Красной площади, с кроваво-красной, цвета запекшейся крови, стеной и нелепой для глаза европейца церковью. Именно к этому искусственному острову, символу побежденной Азии, и направляется сейчас наша экскурсия. Если вы посмотрите внимательно, то увидите, что на другом берегу, точно напрот в этого варварского ансамбля, установлена монументальная статуя германского воина с обнаженным мечом – недремлющего стража нордической расы…
– Господин доктор, – к гиду обратился пожилой турист, видимо, в прошлом, летчик или танкист, с характерными следами ожогов на лице. – Я слышал, что на Красной площади, в специальном сооружении, хранилась мумия большевистского вождя. Так ли это, и если так – какова ее судьба?
– Совершенно верно, – сказал гид. – Здесь действительно хранилась мумия Ленина, первого советского лидера. Она хранится в Берлинском музее, и вы в любой момент можете пойти и увидеть ее там.
– Прибываем, – хмуро бросил Вальдхайм.