Прозоров Александр Дмитриевич - Удар змеи стр 28.

– Э-эх… - Зверев наклонил бочонок, наполнил кубки. Поднял свой, стукнул им о край другого, выпил и тут же налил снова. Выпил.

– Эк тебя проняло… - Боярин сделал несколько глотков.

– Не могу. Прямо хоть не выходи никуда! - Андрей опрокинул в себя третий кубок. - Нечто я не понимаю, чего они от меня хотят, на что надеются? Хотят, чтобы выкупил. А я что? Мне отца найти надобно, мне дело государево исполнить нужно. Я не могу тратить серебро, я не могу превращать свой обоз в неповоротливую толпу! - Зверев налил еще, покосился на гостя: - Так ты проведешь меня к хану?

– Сие не так просто осуществить, княже, - с оттенком снисходительности сообщил Грязный. - Ты человек знатный, родовитый, спору нет. Но в здешних местах чужой. У хана же хлопот много, его беи и эмиры своими заботами с утра до ночи занимают. С тобой же надобно беседу вести, несколько часов из планов выкроить. Это я могу мимоходом пару слов Девлету на ушко шепнуть, да тут же ответ либо соизволение услышать. А ради тебя прием особый устраивать надобно. Хан заскучал как-то перед намазом, никто его не тревожил, тут я и воспользовался, подпись его под списком полоняников получил, дозволение обмен произвести. Надобно токмо серебро привезть.

Андрей промолчал. Настырная активность боярина Грязного ему сильно не нравилась. Пока он даже не мог объяснить - почему. Может, потому, что старания пленника явно шли на пользу татарам - халатами просто так никого не награждают. Интересы же Османской империи и Русского царства не совпадали практически ни в чем. Тот, кто приносит пользу здешним правителям - без сомнения, вредит Руси. И наоборот.

– Нечто тебе так хочется на хана Девлет-Гирея посмотреть, Андрей Васильевич? - Гость сделал еще несколько глотков вина, взял щепоть орешков, кинул в рот. - Так тебе, мыслю, ему голову срубить куда как больше хочется, нежели льстить, кланяться и упрашивать. А ведь, коли не льстить и не упрашивать, ничего в Бахчисарае не добьешься. Уедешь, княже, с пустыми руками. Токмо времени потратишь несчитано. Приема ханского месяцами ждать приходится.

– Ладно, давай список, - решил Зверев. - Гляну, чего там получилось, а уж потом решать станем.

– Кабы знать, чего ради ты прибыл, с собой бы взял, - вздохнул боярин. - В светелке моей свиток остался. Давай завтра принесу, после второго намаза?

– Ты уже в намазах время измеряешь, боярин? - удивился князь.

– А как иначе, Андрей Васильевич? Муэдзины с минаретов орут, что ишаки бешеные, всем в округе слышно. Очень удобно часы отмерять.

– Завтра так завтра. - Зверев опрокинул в себя еще кубок и наконец-то ощутил, как, оглушенная алкоголем, отступает перемешанная с бессилием и ненавистью нутряная боль. - Если списка с собой нету, тогда пей.

– Твое здоровье, княже! - поднял кубок боярин Грязный, выпил до капли, крякнул, закусил курагой. - Отец Георгий сказывал, письмо у тебя для меня имеется?

– Совсем забыл, - хлопнул себя по лбу Андрей. - Прости, боярин.

Он снял с шеи ремешок с ключом, открыл сундук, достал переданную дьяком Висковатым грамоту, протянул гостю.

– Благодарствую, княже. - Василий Грязный развернул свиток у окна, прочитал, шевеля губами, кивнул, пару раз перекрестился: - Ну, слава Богу. Государь пишет, жене моей жалованье за службу передать велел и исполчения покамест с именья не требовать. Ну, и попрекает опять, что глупо в полон попал. Давай, Андрей Васильевич, выпьем за царя нашего. Счастлива Русь таким правителем.

– Давай, - согласился Зверев, в очередной раз наклоняя бочонок, и снова вспомнил о государевых поручениях: - Ты здесь не первый год, боярин. Скажи, ты видел у него карту Крыма? Такую, чтобы города, крепости и дороги обозначены были.

– Кому здесь нужны карты, княже? - пожал плечами гость. - На севере до самых гор степь, там дороги ни к чему. В любую сторону скачи, никаких хлопот. Городов и крепостей там все едино нет, ехать некуда. Все крепости на берегах, у бухт среди гор стоят. Инкерман, Кафа, Балаклава, Керчь, Судак. Евпатория еще… Купцам они ведомы все до единого. Дороги же меж ними узкие и плохие. Горы округ. Малые обозы и караваны ходят, большим же числом не пройти. Тесно.

– Как же тогда Ак-Мечеть, Бахчисарай вот этот?

– Еще Карасубазар там дальше, к востоку стоит, - безмятежно махнул рукой боярин. - Толку-то что? Крепостей в них нет, посему и заботиться о том не надо. Тут на весь Крым всего одна крепость достойная есть - Перекоп. Ну, и возле бухт укрепления, на случай набега с моря. Ну и все.

Андрей тяжело вздохнул. Ценность здешнего информатора, так получалось, оказалась равна нулю. Сколько лет провел Василий Грязный в плену, князь не знал - но уж хоть что-то о здешних землях мог бы разведать! Все же к ханскому двору вхож. Там спросить, там подсмотреть, там подслушать. Все же воин, а не бабка от печки, должен понимать, какова ценность подобных сведений. Крепость не крепость, но во время войны всегда важно знать, как к городу удобно подойти, какова численность населения, сколько он может принять войск, какие пути отхода. Кстати, и про крепости то же самое прознать не помешает. То, что сказал сейчас Грязный - можно без труда услышать от базарного купчишки среднего достатка. Дороги же, судя по всему, Звереву придется промерять самому. Ножками.

Хорошо хоть, во время прошлого набега с казаками он побережье детально рассмотрел от Керчи до Судака и все крепости на зуб попробовал. Восточнокрымскую степь со всем тщанием из седла изучил. Теперь хлопот куда меньше получится. Но вот Карасубазар на пути почему-то не попался. Придется навестить в этот раз.

– О чем задумался, Андрей Васильевич? - окликнул притихшего хозяина Грязный.

– О том, как хорошо быть птицею, боярин, - скривился Андрей. - От Крыма до Москвы и обратно за неделю промчаться можно, да все земли окрест со всем тщанием рассмотреть.

– На все воля Господа, княже. Не дано нам Всевышним в небеса подниматься, на роду не написано. Хорошо хоть, вино пить Бог не запретил, как магометянам несчастным. Давай за Русь нашу выпьем. Святую и счастливую.

К вечерне князь Сакульский, естественно, уже не пошел. Он даже не помнил, как расстался со своим гостем. Хотя, как ужинал копченой рыбой, раздевался и забирался в нишу под одеяло - помнил отлично. Впрочем, боярин оставил его одного совсем ненадолго, еще до обеда явившись с кувшином вина и туго скрученным свитком желтой бумаги:

– Вот, Андрей Васильевич, все готово! И печать, и подпись ханская имеется. - Грамоту он небрежно кинул на подушки возле княжеской постели, сам же поставил на пол кубки и осторожно наполнил их красным вином: - Опробуй, дружище, подивись на загадку. Откель напиток сей, поймешь?

Зверев схватил свиток, растянул в руках. Был он небольшой. Чай, войны меж Русью и Османской империей пока не случилось. Но - сотни две имен здесь набиралось. Татары ведь набеги свои за войну и не считали. Подумаешь, пограбить завернули! Хотя и русские бояре при случае расплачивались той же монетой. Тот же Васька Грязный таким макаром угодил в полон - удальство богатырское у татарских кочевий показать захотел. А помимо Грязного, в списках немало честных ратников оказалось, что Засечную черту от крымчаков защищали - да вот себя оборонить не смогли.

Андрей стремительно пробежал список сверху донизу, потом снизу вверх, и наконец углядел нужное имя: "боярин Лисьин Василий, мурзой Яншой из наскока прошлогоднего увечным привезенный".

– Мурза Янша - это кто? Где живет? Здесь?

– Янша? - Грязный поднялся, глянул сбоку в грамоту, пожал плечами: - При дворе не бывал. Не слыхал я ни разу имени сего. Видать, из обедневших. Может, из кафского бейлербейлика?

– Чего-чего? - Андрей подумал, что ослышался.

– Бейлербейлика… Это они так землю делят, навроде погостов наших. У них тут, если земля большая - то бейлербейлик, коли поменьше - то санджак. В Кафе наместник османский сидит… Сидел. Крымом управляет. Посему и удел изрядный. А про мурзу… Яншу спрошу завтра, аккурат диван у хана ожидается. Так ты вина-то отпей, княже. Отгадай загадку.

– "Сидел"? - моментально навострил уши Зверев. Глава вражеской администрации - это крайне важная цель. - Что, больше не сидит?

– Казаки недавно Кафу разгромили преизрядно. Так он в Кучук-Мускомский исар перебрался. Там безопаснее.

– Это еще где? - Просвещать боярина по поводу того, кто на самом деле громил вражеский порт, Зверев не стал.

– Возле Балаклавы. Верст двадцать к западу, до первой развилки.

– Откуда знаешь?

– Так туда от хана и обратно что ни день гонцы мечутся. Довелось недавно услышать, как дорогу нукеру объясняли. Так ты вина отпробуешь али нет, Андрей Васильевич?

– Попробую, отчего не попробовать… - Князь отпил немного вина, покатал по языку, проглотил, выпил еще немного. - Приятное. Густой какой вкус, на немецкое или испанское не потянет. Сладковатое… Фряги делали?

– Нет, княже, местные!!! - довольный собой, расхохотался Василий Грязный.

– Им же нельзя. По вере. Ислам запрещает, - не поверил Зверев.

– А татары тут вообще ничего не делают, Андрей Васильевич, токмо невольники да караимы с греками. Для греков же с караимами разницы никакой. Они и виноград растят, и вино ставят. Доброе вино, не оторваться. Да и сами басурмане втайне к оному прикладываются, потому и не препятствуют. Как же мужу взрослому да от кубка с вином отказаться? - Гость заглотил весь кубок одним махом и вдруг спохватился: - Ну-ка, дай на список глянуть… Да, так и есть! Боярина этого вторым заходом вписывали! Значит, мурза этот из беев Ширинских, от Карасубазара.

– Ничего не понял, - мотнул головой Зверев.