Всего за 229 руб. Купить полную версию
Потом вся компания, не торопясь, под начинающем уже припекать солнцем, направилась в сторону дворца Долмабахче.
15 (3) июня 1877 года. Плоешти. Румыния. Ставка императора Александра II.
Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.
Вчера мы с цесаревичем Александром Александровичем вернулись из нашего Афинского вояжа. А сегодня в полдень меня и Антонову неожиданно вызвал к себе новый российский министр иностранных дел граф Игнатьев.
Он был взволнован. Честно говоря, таким мне его видеть еще не приходилось. Милейший Николай Павлович не стал тянуть кота за хвост. Сперва он рассказал нам о погромах российских торговых представительств, и об убийствах и избиениях подданных Российской империи в Лондоне и других городах Британии, происходящих с негласного одобрения полиции. А потом показал нам документы, полученные от военного агента в Лондоне генерала Горлова Александра Павловича, который сообщил о том, что британский премьер Дизраэли объявил что-то вроде "джихада" России и русским.
- Видите ли, господа, - начал граф Игнатьев, - лет двадцать назад и я был военным агентом на этом чертовом острове. Тогда мне удалось склонить к сотрудничеству одного клерка в министерстве иностранных дел, который занимал в тот момент не очень высокий пост, но имел неплохие перспективы для карьерного роста. После моего отъезда этот клерк продолжал сотрудничать с нами, время от времени сообщая нам весьма ценную информацию о планах и намерениях британского правительства. За это он получал неплохое вознаграждение. И вот, от него, с соблюдением, естественно, всех мер секретности, Александр Павлович Горлов получил копию весьма любопытного документа. В нем содержатся наброски плана ведения тайной войны против Российской империи и Югороссии.
Скажу прямо, я бы не поверил тому, что там написано, но хорошо зная подлость и коварство обитателей Туманного Альбиона, а так же честность моего агента, сообщившего мне эти сведения, я склонен считать, что этот документ подлинный.
"Почтенные джентльмены" намерены инспирировать череду мятежей вдоль границ Российской империи. Они собираются снабдить деньгами и оружием подданных империи, готовых к возмущению против власти самодержца. Кроме того, британцы усиленно будут финансировать кружки российских нигилистов, которые злоумышляют на священную особу Государя.
Особенно меня возмутило то, что эти негодяи готовы использовать самые грязные и бесчестные методы борьбы, такие, как устройство пожаров в людных местах наших городов, убийства высокопоставленных чинов правительства, захват в заложники родных и близких верных слуг нашего государства. - Граф был взволнован сверх всякой меры. - Господа, быть может, мои информаторы сильно преувеличивают? - Ведь они же, в конце концов, цивилизованные люди!?
Мы переглянулись с Антоновой, и, не сговариваясь, вздохнули. Вот ведь как бывает - от чего ушли, к тому снова пришли. Точнее - оказались у самых истоков войны без правил против нашего народа.
- Николай Павлович, - ответил я самым обыденным голосом, - все, о чем вы только что нам рассказали, в нашем времени давно стало привычным. Вам трудно себе представить, но бандиты, оплаченные и обученные этими "цивилизованными людьми" захватывают в заложники детей, взрывают дома с мирными гражданами, творят самые жуткие зверства. И за это "джентльмены из Лондона" называют их не убийцами, а "борцами с тиранией".
- Александр Васильевич, Нина Викторовна, так что же нам теперь делать?! - Воскликнул потрясенный Игнатьев.
- Воевать, - ответила полковник Антонова, - и воевать по тем правилам, которые они сами выбрали.
Граф Игнатьев увидев лицо нашей прекрасной командирши, вздрогнул. Оно было похоже на лицо разъяренной фурии. Видно, Нина Викторовна вспомнила что-то сугубо личное.
- Николай Павлович, - сказал я, - эти лондонские упыри очень сильно пожалеют, когда поймут - какие силы ада они выпустили на волю. Поверьте, то, что было до этого - это была не война, а так, разминка. Вот теперь наши враги поймут - что такое война! - И будет это очень скоро!
"Герцогиня Эдинбургская"
16 (4) июня 1877 года. ТАКР "Адмирал Кузнецов".
Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.
Итак, началось. Сегодня утром по наплавным мостам батальонными колоннами под барабанный бой, без единого выстрела, русская армия перешла Дунай. Причем сделала она это не в одном, а сразу в трех местах: под Зимницей, под Рущуком и под Силистрией. В прошлую ночь по турецким позициям в окрестностях этих крепостей был нанесен бомбовый удар. Не такой как в Карсе и под Цетинье, значительно слабее. О птицах Иблиса уже были наслышаны все, и при первых взрывах бомб, турки бросили крепости и толпами, бросая пушки и зарядные ящики, рванули вглубь Болгарии. Дунайский фронт фактически рухнул.
Мы с Цесаревичем стояли на берегу Дуная, и наблюдали, как по наведенным саперами мостам у Зимницы на другую сторону реки маршируют густые колонны пехоты и кавалерии. Мосты были построены всего за три ночи по технологии, отработанной во время Великой Отечественной Войны. То есть весь мост собирался вдоль левого берега Дуная, а потом тот конец, который находился выше по течению отвязывался, и течение реки, само разворачивало мост в нужное положение. Я видел, как за этим процессом изумленно наблюдали военные атташе Германии, Франции и Австро‑Венгрии. Особенно внимательно за процессом строительства переправы наблюдал пруссак. Он бегал вдоль берега и делал какие‑то пометки в своем блокноте. Наверняка вскоре немцы возьмут эту методу себе на вооружение.
Первым по мосту в своем белом мундире и на белом коне проскакал генерал‑майор Михаил Скобелев. "Ак пашу" забрали из сводной казачьей дивизии, которой командовал его отец. По личному приказу Государя был создан особый кавалерийский корпус, задачей которого было совершить глубокий рейд с выходом к перевалам в Родопах. Командиром этого корпуса и стал Михаил Скобелев. Отборные казачьи и гвардейские кавалерийские полки на холеных выезженных лошадях, в сопровождении конной артиллерии, выглядели грозно и для нашего глаза. Страшнее их в прорыве может быть только танковый корпус. По сообщениям наших передовых отрядов, застигнутые кавалерией разрозненные турецкие отряды сдаются без боя, а болгары встречают наши войска цветами и хлебом с солью.
Цесаревич в этой истории, не командует Рущукским отрядом как в нашем прошлом. Самодержец Всероссийский назначил его кем‑то вроде посредника между своей Ставкой и нами, в связи с чем жизнь у нас с ним стала крайне беспокойная. При нем всегда четверо головорезов лейтенанта Бесоева, сам он убыл с совершенно секретным заданием, но оставил при Наследнике своих людей. Сам Государь Император от такой охраны, кстати, отказался, а зря. Все таки выстрелы Каракозова и Березовского уже были.
Тем временем, по сообщениям нашей воздушной разведки, в Видине предсказуемо зашевелился Осман‑паша. Его корпус покинул эту крепость, и форсированным маршем двинулся к Плевне. Ну, нет, второй такой истории с осадой на полгода, штурмами, и реками русской крови нам не надо. Правда, то, что в тот раз было трагедией, в нынешней истории может обернуться фарсом. Полковник Хмелев уже пообещал, что до Плевны турки не дойдут, лягут по дороге. А он это может, свидетелей тому немало.
Но не все так благостно, как хотелось бы. На повестке дня при еще незавершенной истории с Турцией, повис Британский Вопрос. На европейской сцене начинается "второй акт Марлезонского балета". Британцы, похоже, перестарались, и махнули через край. Как говорил один мой хороший знакомый ‑ "Не говори гоп, пока не поймешь, во что впрыгнул". Своей идиотской выходкой с погромами и убийствами они взбесили в России всех от Государя до последнего мужика. В Царской Ставке совершенно не осталось тех, кто был настроен на мирное разрешение конфликта. Теперь все жаждали крови. За доброе слово об Англии и англичанах, в зависимости от сословия, можно было получить или в морду, или вызов на дуэль. Записные англофилы, которые еще вчера роились вокруг Государя подобно мухам, сегодня куда‑то попрятались. Наверное, климат для них стал не тот.
С каким‑то особенным ожесточением Государь Император Александр II дал отмашку на ответные действия. По инстанциям Министерств и Ведомств Российской Империи покатилась грозная волна указов, распоряжений, циркуляров. Этот бумажный девятый вал был не просто так, он фактически ставил вне закона на территории Российской Империи британскую торговлю, британскую собственность, да и самих британцев. Согласно этим документам в российских портах задерживали английские торговые корабли, и конфисковывали собственность подданных британской короны. В особом указе было сказано что средства вырученные от продажи этого имущества с публичных торгов, пойдут в возмещение имущества подданных Его Императорского Величества и российских компаний, пострадавших от бесчинства британцев в Лондоне и других городах Соединенного королевства. Самих же англичан и прочих подданных британской короны было велено поместить в места, где они будут изолированы от общества и окажутся под неусыпным наблюдением полиции. Во избежание, так сказать, последствий "народного гнева".