Я стоял слегка запыхавшийся, сказывалось, что последний месяц тренировки я позабросил. Горло. Пах. Ухо. Голень. Наиболее болезненные и действенные точки, если вы хотите сделать драку скоротечной. Вот пожалуй и все. Никто не горит желанием продолжить развлечение. Нужно уходить. Я обернулся посмотреть, на оставленный под стволом тополя ноут, и обомлел. Нетбук был раздавлен, вмят в землю. То-то мне показалось в пылу сражения, что что-то хрустнуло. Я ещё грешным делом подумал, что это "адамово яблоко" парнишки с ножиком. Ан, нет. Обознался. Парень сейчас ножом не интересовался. Его жутко интересовал воздух. Вернее его отсутствие. Судя по тому как широко он открывал рот. Собравшись покинуть поле боя, я вдруг заметил страшную несправедливость. Победитель босой, можно сказать, голый. А побежденный в добротной кожаной куртке и почти новых джинсах. Да и ботинки его похоже моего размера. И я приступил к раздеванию, кажется, это называется трофеями.
Куртку стянул бес труда. Ботинки отбрыкивающегося парнишки тоже удалось сдернуть. Но когда я взялся за ремень джинсов, глаза его бешено округлились. Он опять неправильно истолковал мои намерения. Пришлось воспользоваться подобранным с земли ножом и приставить к его горлу.
- Ну! - Угрюмо сказал я, делаю зверскую морду.
Видимо морда вышла то, что надо. Потому как парнишка размяк, глаза его увлажнились, приготовив горестную слезу по потерянной невинности.
- Дядя, не надо. Дядя..
- Штаны снимай! Видишь "стертому" ходить не в чем!
Я фыркнул. Дядя? Всего-то на десяток лет старше "племянничка". Не уже ли и я таким был в молодости? Нет. Однозначно, не был.
Не входил я и в кампанию одноклассников. Веселую шумную и совсем не злобную компанию, которая могла завалить в гости, поесть ранеток, благо их было много и не жалко. А огрызки покидать хозяину квартиры в плафоны люстры. Хозяину, это обнаружившему, было не смешно. Его коробило такое проявление неуважения, и в гости он компанию больше не приглашал.
Всё! Пора! То ли мне показалось. То ли серые форменные костюмы мелькнули за кустами. Скомкав вещи в один комок, я бросился бежать.
* * *
Общественный туалет к моему удивлению дверь открыл и положенные два кредита с моего счета снял. В некотором замешательстве я закрыл дверцу на защелку. Что ж это получается? Значит счет мой не арестован. Кредиты имеются, а я разбоем промышляю? Переодевшись в "новые" вещи, своё тряпьё я сунул в утилизатор. Утилизатор хрюкнул и освежил воздух ароматом сирени. Так стало быть и ноут я могу купить, и продуктов?
Да и вообще взять билет в один конец до какой-нибудь Жмеринки. Умывшись и приободрившись, я вышел на улицу.
Поток машин в этой части города был поменьше, сказывалось что это парковая зона. Прохожие с приподнятым настроением спешили домой. Пятница. Конец дня и рабочей недели. Двое мужчин, уже принявшие на грудь вышли из кафе, что напротив и наскоро попрощавшись расстались. Лицо одного из них мне показалось знакомо.
А самое главное он нес в сумке ноут. И тут легкое и элегантное решение: как отправить инфу с моего компа в прямой эфир, пришло мне в голову.
- И - ес!
Я буквально взорвался в улыбке.
Глава 4. Гастролер
"яки-моно" - жареная рыба на решетке
"аги-моно" - жареная рыба на сковородке
"намасу" - сырая рыба с овощами
"суи-моно" - рыбный суп
монахи "ямабуси" - спящие в горах.
- Пирожки горячие! Горячие пирожки! С картошкой, с капустой!
- А кому баранки! Баранки! Бублики!
- Рыба! Рыба! Свежая рыба!
- Блины! Блины! С пылу с жару!
- Квас ядреный! Квас холодный!
- Куда прёшь?
- Сам глаза разуй!
- Мои-то глаза при мне, а ты свои дома забыл?
- Точу ножи! Точу ножи!
- Огурцы соленые! Яблоки мочёные! Подходи, налетай!
Шум на рынке стоял невообразимый. И над всем этим шумом плыли запахи..
Ах, какие там плыли запахи! Жареных семечек, свежего хлеба, свежей и не очень рыбы, копчений, солений, меда и т. д. и т. п. Но самым фундаментальным запахом, основным, так сказать грунтом этой картины и темой симфонии был очень знакомый, насыщенный аромат. Не иначе как с конюшенного переулка несет, определился я, повертев головой. Однако и здесь на территории рынка конские "яблоки" тоже встречались. Приходилось не только смотреть по сторонам, но и под ноги, дабы не вляпаться. Впрочем вертел я головой непрестанно, пытаясь обозреть необозримое. Ни где так не изучишь манеры, особенности языка и общения как на городском рынке. Да и затеряться средь разношерстного люда лучше здесь, в базарной толчее. Протискиваясь сквозь толпу, лавируя между покупателей и торговок, я цепко вглядывался в эти лица. Лица другого времени. Несомненно, и в моё время встретишь такие лица, но редко, очень редко. Круглые, румяные, веснушчатые. Женщины чуть за тридцать, а уже с сединой, как там у Горького? "В комнату зашла старуха лет сорока". Так оно и было, и есть поправил я себя. Регенерирующие и отбеливающие кремы для лица и век, лифтинг и пластические операции, косметика, суета и смог большого города навсегда изменит эти лица. Вытянет их, обескровит, отпарит в спа-салонах, покрасит в солярии, наденет маски на природную сущность. Конечно, не всё так запущенно как могло показаться с самого начала. Иранская хна существует с незапамятных времен, помады, пудры всяческие тоже наверняка есть. Просто увидеть их на базарных торговках, что на корове седло. Впрочем, мода изменит эти тела. Они и сейчас уже меняются, заметил я несколько барышень в тугих корсетах изучающих зелень у местных торговок. Нет, это конечно не барышни из Смольного, но где-то рядом, близко. Гувернантки, дочери чиновничьего люда, прислуга с богатых домов, что неизменно тянется за господской модой с тонкой талией и пышными формами. Хотя природа требует обратного. Хороший костяк для поддержания этих форм просто необходим. Страдающих анарексией я тоже увидел. Больные и увечные с большими кружками для медяков стояли поодаль унылой очередью. Впрочем, я ошибся, вон ещё одно лицо, и там, и там. И ещё. Г осподи! Да сколько же здесь их? Процентов двадцать. Только заметил я это не сразу. Может потому, что их "подайте Христа ради, на пропитание" звучит тихо и заглушается криками продавцов. Несколько человек неопределенного происхождения я сразу отмел. Они не принадлежали ни продавцам, ни к покупателям. Серые лица с острыми буравчиками глаз в котелках, бес сомнения филера. Другие, похожие на них, но не интересующиеся никаким товаром, либо проявляющие надуманный интерес публика явно противоположенного толка.
Какое-то щекотание, легкое как дуновение ветра в моём кармане меня насторожило. Цапнув сквозняк рукой, я ощутил в своей ладони маленькую грязную скользкую ручку.
- А-а-а! Отпусти! Больно!
Хозяин руки метр с кепкой, упал на землю извиваясь и пачкая грязными подошвами ботинок мои брюки. Норовя стукнуть меня по голени, причем кепка с него не свалилась, по-прежнему закрывая его лицо.
- Ты куда это полез паршивец?
- По што дитя обижаешь? - Наступила на меня серая личность дыхнув самосадом из козьей ножки. При этом козья ножка переместилась из одного уголка рта в другой.
- Помогите! Помогите! - Заголосил "дитё" чувствуя, что пришла помощь. - Убивают!
- Где?
- Кого?
Заинтересовались в рядах.
- Урядника зовите!
- Урядник! Урядник!!
Я сплюнул. Мне ещё урядника не хватало, и отпустил мальчишку. В кармане он всё равно ничего не взял. Не было в этом кармане ничего. Мальчишка тут же встал на четвереньки и ящеркой скользнул средь ног прохожих. Только его и видели. Серые личности, коих стало уже двое опустив руки в карманы галифе грудью пошли на меня.
- Ты смотри господин хороший! Детей не забежай, а то ответить придется.
- Ладно, ладно. Проехали.
Отвернувшись от "папаш" карманника, я побрел своим путем выискивая взглядом галантерейные ряды. Галантерея меня не интересовала вовсе, но как правило где-то поблизости должен был быть ломбард. Серые личности, как я отметил, двинулись вслед за мной, особой заинтересованности не выказывая. Наоборот, таращась по сторонам. Ага, так я и поверил, что его хомуты заинтересовали. Интересовал их мой фанерный чемодан. Он с головой выдавал меня как личность целиком не здешнюю. Да и весил чемодан не мало. Не смотря на то, что вещей там было раз-два и обчелся, книги занимали в нем приличное место, как не рисковал я, но расстаться с недочитанными книгами было выше моих сил. Риск заключался, в том, что первый встречный околоточный мог заинтересоваться ими и всерьез. Не из-за их замечательного содержания а по причине гораздо прозаичней. Изданы они были в советское время, кое ещё не наступило, и отсутствие в них ятей бросалось в глаза. Ну, что ж, кто не рискует, тот живет не всегда дольше, но всегда скучнее.