"А почему их китайцы поддерживают?"
"Так свои хунхузы не дают грабить своих китайцев хунхузам чужим, пришлым… и сами грабят очень деликатно, три шкуры не спускают… ограничиваются только одной! Как говорят, "Если ты боишься речного Дракона – заведи себе дракона Небесного!"
А потом, манзам от своих хунхузов – тоже прибыль… краденое сбывают, молодёжь в банды уходит, житейского опыта набираться, к свадьбе денег накопить…"
"И что, со всеми местными жителями у пиратов такая идиллия?"
"Отнюдь. Наш русский переселенец не для того от своего барина на край света удирал, чтобы чужого бандита себе на шею накачать! Вообще, народ у нас резкий, обид не прощает…"
"Паша, ты про Гека расскажи!"
"К тому и веду… Самым известным случаем нападения хунхузов на русскую территорию считается нападение на семью первопоселенцев Янковского и Гека в тридцати всего верстах от Владивостока. Как-то раз оба хозяина уехали из своей заимки на шхуне для перевозки имущества и в это время хунхузы напали на поселение, убили жену, воспитанника Гека и всех рабочих. Они разграбили и сожгли только что возведенные постройки и через горы ушли в Маньчжурию. Вернувшиеся хозяева снарядили погоню через границу.
У китайцев потом бытовала легенда, что Гек (являвшийся знаменитым китобоем), решил мстить им, и дни и ночи сидит на своем мысу, и бьет прямо в глаз всех проходящих и проплывающих китайцев…"
"А это и вправду легенда?"
"Разумеется… ну, бьёт он их, положим. Но уж не точно в глаз, и уж, конечно, не всех кого попало… это же явное преувеличение…"
"Ну а как же… полиция?!"
"А что полиция… жалоб от китайцев – ведь нет? А из гарпунного ружья стрельбой баловаться – закон не воспрещает…
Да, ну что же… К осени, вроде, всё утихло… однако второго января во Владивостоке по донесениям полицейской агентуры вдруг один за другим нелегально объявились известнейший главарь хунхузов Чжан Цзолинь, и признанный авторитет китайского преступного мира – Чжан Цзунчан. Вскоре в районе Миллионки было зафиксировано несколько перестрелок между китайскими бандами Чжан Цзолиня – Чжан Цзунчана и бандой местных уголовников, возглавляемой рецидивистом Павлом Хундахадзе (он же Мжавия).
И сдаётся мне, что их появление напрямую связано с "Золотом Аскольда"…"
(Ретроспекция.
В двадцати пяти милях к югу от Владивостока волны Японского моря плещут о крутые, обрывистые берега вогнутого подковой неуютного, гористого острова, носящего русское имя варяжского князя…
Остров был известен еще морякам государства Бохай. Много раз суда с бохайскими послами проплывали мимо него в страну Ямато. Добытчики морской капусты называли остров Циндао – Зелёный… а китайские старатели называли его Лефу, что значит – Добычливый…
Потому как на острове -водилось золото!
Первое упоминание о существовании сокровищ китайских пиратов относится к 1868 году, когда русские войска, при поддержке казачества и моряков, провели ряд операций по выселению китайцев – старателей с острова Аскольд. Тогда, после официального перехода Края во владение Российской Империи, у новых мест стали появляться новые хозяева.
По просьбе поселенцев, отряд военных моряков высадился на острове, где и обнаружил несколько сотен китайцев, незаконно промышлявших золотодобычей.
Завязалась перестрелка. С обеих сторон появились убитые и раненые. Выселили китайцев только со второго захода. Вытесненные с острова китайцы, уходя на свою территорию, сожгли несколько русских сел. Однако золота на Аскольде у старателей конфисковали всего несколько фунтов. Пленные пояснили, что все золото они регулярно сдавали своим хозяевам – хунхузам, которые и увозили его куда-то на своих шаландах.
Через несколько дней, когда операция по выдворению китайцев перешла с суши на море, на одной из захваченных шаланд хунхузов, солдатами была обнаружена сумка с китайскими картами и документами, которые в срочном порядке для перевода и расшифровки были отправлены в Сучан.
Однако до Сучана отряд не добрался. Его настигли хунхузы, высадившиеся с кораблей и бросившиеся в погоню за документами. Посланные новые русские воинские части вновь догнали и разбили "краснобородых", но бумаги, отбитые китайцами, исчезли…
Лишь со слов безграмотных солдат, ранее видевших эти карты, стало известно, что на них был изображен какой-то остров.
Документы "всплыли", когда на острове Русском близ Владивостока проводилась зачистка пиратских баз в 1882 году. Но пропали снова.
Отставной армейский офицер Павел Шкуркин, заинтересовавшись историей сокровища хунхузов, помощником владивостокского полицмейстера в июле 1903 года принял участие в рейде против пиратов на Русском острове.
Шкуркин был уверен, что даже если оригиналы карт сокровищ и "уплыли" за границу, то в любом случае в Приморье остались их копии.
Начавшееся полицейское расследование установило, что сумку с бумагами в качестве сувенира в 1882 году присвоил один из казаков, участвовавших в "зачистке" острова. Но, к тому времени бумаг у него уже не было, – он продал их за 500 рублей какому-то проезжему купцу-иностранцу. На эти деньги в то время можно было приобрести трех лошадей. Что казак и сделал.
Как оказалось впоследствии, купцом этим был некий Вишняк… )
…"Ну, Вишняк… а кто он?"
"Да теперь уже и никто… мёртвый труп! Где-то после Рождества на льду Золотого Рога Ваши же моряки нашли тело с петлёй на шее… поскольку непосредственно на льду от несчастной любви окончить свою жизнь – очень трудно, особенно самоповешением – возбудили уголовное дело…
В кармане покойного нашли квитанцию часовщика… по ней – установили, что тело принадлежит Исааку сыну Иакова Вишняку – мещанину града Одессы, ранее не судимому, иудею…
Провели обыск по месту жительства…"
"И что?"
"Ничего… Выяснилось, что Вишняк вышел днем из гостиницы, имея при себе большую сумму денег в ассигнациях, и назад не возвращался. В номере же было все перевернуто и, судя по всему, что-то украдено. Горничная при опросе показала, что вечером в день убийства она видела сбегающего с большой поспешностью по черной лестнице гостиницы человека кавказского типа, приметы которого она и дала полиции. Благодаря активным действиям агентов было установлено, что к убийству Вишняка причастна шайка, состоящая из нескольких человек во главе с неким грузином…"
"И это всё?"
"И это всё, что знаем мы… но знают ли об этом те, кому это ОЧЕНЬ нужно?"
… Квартальный надзиратель Осип Гуляйбаба был правильным "ментом"… может, читатель, вы не знаете, что такое "мент"?
В жаргоне преступного мира России слово известно еще до революции. Так называли и полицейских, и тюремщиков. В "Списке слов воровского языка, известных полицейским чинам Ростовского-на-Дону округа" (1914) читаем: "МЕНТ – околоточный надзиратель, полицейский урядник, стражник или городовой".
Ряд исследователей считает, что слово проникло в русскую "феню"(первоначально потаённый язык офеней – уличных торговцев) из польского криминального сленга, где обозначало тюремного надзирателя. Но в польском-то откуда "мент" взялся?
"Мент" – слово венгерское (хотя действительно попало к нам через Польшу). По-венгерски "mente" значит – "плащ, накидка". В русском языке более популярна уменьшительно-ласкательная форма "ментик" – как объяснял В. Даль, "гусарская епанечка, накидка, верхняя куртка, венгерка" ("Толковый словарь"). Но что общего между накидкой и защитниками правопорядка?
Дело в том, что полицейские Австро-Венгерской империи носили плащи-накидки, потому их и называли "ментами" – "плащами" (в русском жаргоне милиционеров называют "красные шапочки" – по цвету околыша на форменной фуражке).
Связь русского "мента" с венгерским плащом легко подтвердить. Так, жаргонные словари отмечают помимо "мент" и другие формы слова. Например, в словаре "Из лексикона ростовских босяков и беспризорников" (1929) встречаем "ментух" – искаженное "ментик". Словарь "Блатная музыка" (1927) фиксирует форму "метик" – надзиратель тюрьмы: конечно же, имеется в виду "ментик".
Любопытно, что "деловые" жители Австро-Венгрии примечали своих полицейских не только по плащу. Вспомним эпизод с пребыванием бравого солдата Швейка в полицейском комиссариате:
"Швейк между тем с интересом рассматривал надписи, нацарапанные на стенах. В одной из надписей какой-то арестант объявлял полиции войну не на живот, а на смерть… Другой арестованный написал: "Ну вас к черту, петухи!""
(Я. Гашек. "Похождения бравого солдата Швейка")
Спроси обитателя нынешних российских мест лишения свободы, кого имел в виду неведомый арестант под словом "петухи", он сходу ответит: конечно же, пассивных педерастов! Именно их называют у нас в тюрьмах и колониях "петухами". Но вот в Чехии "петухами" обзывали полицейских – те носили каски с петушиными перьями!
Во времена ГУЛАГа слово "мент" чуть не исчезло из блатного жаргона.