Теперь они отмечали это событие в берлинской закусочной. Вчера эксперты из антикварного дома выдали заключения на часть привезенного добра, и собратья по "приключениям" решили воздать должное злачным местам германской столицы.
Тоболь бухнул на стол литровую бутыль "Финляндии" и продолжил разговор, начатый еще два дня назад.
– Костя, Улугбек, посудите сами, – он начал загибать пальцы. – У меня две квартиры в Москве, дом на Мальорке, дача в Беларуси. Контора, опять же, миллиона два-три только по недвижимости потянет. На кармане есть немного… Итого – под пятерик. И полное желание сменить вид деятельности… Фирмы свои я уже на жену и мать переписал, чтобы, если сгорим где, не завалить все. Так что на хороший проект под два ляма выложить смогу…
Он разлил спиртное по рюмкам, нацепил на вилку кусок колбасы.
– А у вас же явно хватает идей?
Малышев усмехнулся.
– Сам слышал, что за все, мы от полутора до двух с половиной миллионов евро получим. Твоя четверть, остальное нам. Тут на поиски Атлантиды, если бюджетно подойти, можно решиться.
Тоболь скривился.
– Да ладно вам. Я ж – от чистого сердца.
Он почесал пятерней выступившую щетину, вздохнул.
– Меня же эта розница достала – сил нет. Каждый день кассу, выручку проверь, за менеджерами глаз да глаз надо… Таможня… Партнеры эти узкоглазые. Светка, жена, помогает, но чуть расслабишься, уже какой проныра пошел мимо кассы в свой карман работать или на откаты сел. Суды, налоговая, сертификация, транспорт. Где вые… обуют, никогда не знаешь. Живешь, как в пятнашки играешь – то ты, то тебя. От жизни такой выть хочется, – он задумался. – А тут снова человеком просыпаюсь, а не портмоне для печатей… Эх…
Он стукнул по столу кулаком, отчего проходившая официантка подпрыгнула.
– Я же с вами пацаном снова себя почувствовал. Интересно жить стало… А то за последние годы чего только не перепробывал – пейнтбол, бассейны с саунами, рыбалка. Осенью специально арбалетов накупил, по старинке чтобы на сохатых ходить. Все мимо… Не берет! – он разлил по новой. – Тут же, как воды чистой с похмелья глотнул.
Игорь ткнул пальцем в Сомохова:
– Признайся, Карлович, есть же еще какой кладик на примете? Инков там? Или Наполеона? – он нагнулся над столом, грозя обрушить солидную немецкую конструкцию. – Я б в такое дело вложился.
Сомохов виновато развел руками, а Костя усмехнулся.
– Нам сейчас тоже рутины подвалит. Все это добро продать, за каждым сертификатом и заключением экспертов побегать.
Тоболь отмахнулся:
– Ерунда! Прорвемся. Фашиков наймем – пускай они бегают.
Малышев отодвинул снова налитую рюмку.
– Погоди ты с этим. О делах еще поговорить надо бы, – Костя достал блокнот для записей. – Ты всерьез говорил, что с покупкой оружия помочь можешь?
Игорь кивнул.
– Есть у меня контактик один проверенный. Когда подарок придумать тяжело, я у него для партнеров калаши покупал. Завернешь в фольгу, бантик сверху – какой мужик устоит? Это же не мазня или эспандер – вещь!
Малышев задумался, упорно игнорируя налитую рюмку. Сомохов нервно ерзал на скамье – ученому не терпелось вернуться в номер, где пылился очередной иллюстрированный каталог Британского археологического общества. И только московский бизнесмен с лихой обреченностью накачивался доброй финской водкой, с грустью и легкой завистью посматривая на компаньонов.
4.
– Хватит! – Эргюн сказал, как отрезал.
Два еще даже не вспотевших помощника тут же отложили плети.
Горовой улыбнулся краешками губ.
– Лепей, хлопцы, вы б па кругу стали, да вдули бы друг дружке… Шоб, значит, не скучать. А ты, казалуп, уже зараз бяги за дамавинай.
Для верности казак добавил пару известных ругательств по-тюркски. Плеть в руках ближайшего араба взлетела вверх и тут же бессильно опустилась. Порядок здесь блюли.
Пару дней назад захваченному в плен рыцарю довели ту цель, ради которой его бережно доставили из бушующей войны в относительно спокойные земли Антиохии. Объяснял тот самый воин, который командовал караваном, – Эргюн.
Задача была не сложной. Под присмотром пятерки нукеров съездить в земли, лежащие на севере, и отправить на тот свет неугодную хозяевам Эргюна персону. Выстрелом с трех сотен метров. После этих слов араб выложил на стол перед пленником оружие.
Молча выслушавший предложение подъесаул взревел и налетел на охрану так, что дюжим стражникам, защищаясь, пришлось избить русича до потери сознания. На столе осталась лежать та самая винтовка, которая исчезла после смерти Пригодько, "штуцер", врученный молоденькому красноармейцу взамен "Суоми".
– Да уж, не самая конструктивная беседа получается, – голос шел из-за спины пленника.
Привязанный к креслу казак не мог видеть говорившего. Зато араб, руководивший допросом, заметно вспотел от волнения.
– Шо? Хозяин твой пожаловал, гад? – Тимофей изъяснялся только на своем родном наречии, старательно игнорируя попытки араба вести беседу на смеси немецкого и латыни. – Шо ж ты хвостикам не машешь, Эргю? Устань на лапки, гавнюк!
Стражник оказался достаточно близко, и казак не смог отказать себе в удовольствии. Нога в подкованном сапоге с хрустом врезалась в голень. Эргюн бухнулся на колени, взвыл и схватился за эфес сабли. Резкий окрик из-за спины остановил взбешенного воина.
Чуть погодя в камере послышались шаги. Перед русичем возник незнакомец.
Молодой холеный парень восточного вида, с отливающими иссиня-черными волосами, выбившимися из под белоснежного тюрбана. Одетый в дорогой, расшитом золотом и жемчугом халат, за поясом которого торчали рукоятки кинжалов, усыпанные каменьями. Впечатление немного портил синяк под глазом.
– И что это мы так кипятимся? – русский язык звучал непривычно правильно.
Пригодько молчал, оценивая собеседника.
Тот казался молодым, даже излишне юным, если бы не холодный прищур темных глаз. Да еще тонкая линия сжатых губ, так не свойственная бесшабашной поре взросления.
Лицо парня расплылось в улыбке, но глаза остались такими же холодными.
– Ну, шо надо? – рыкнул подъесаул.
Лицо азиата снова стало серьезным, он присел на тут же пододвинутое кресло и вытянул ноги.
– Не нукай – не запряг!
Легкий малоросский акцент, воспроизведенный при этом с завидной точностью, так изумил хорохорящегося казака, что парень не сдержал ухмылки.
– Ладно, Тимофей Михайлович, будем считать, что мы с вами уже давно знакомы.
– Ты кто?
Краешки губ собеседника опустились вниз, изображая задумчивость, и тут же снова начали расползаться в улыбку. В глазах промелькнула озорная искра.
– Называйте меня… Один… Да, Один!
– Оди'н?
– Нет, О'дин. Старый добрый заслуженный Один.
Тимофей пожал плечами. Один – так Один.
– Чаго табе надо, О-д-и-н? Ты ж старшим у гэтых зладеюк будешь?
Парень взмахнул руками, выставляя перед собой открытые ладони:
– Мне от тебя? Что надо? – он зацокал языком. – Что может желать один че-ло-век от другого?
Он склонил голову набок:
– Услуги… Я прошу тебя о той самой услуге, которую озвучил тебе мой добрый Эргюн.
Стражник, который годился в отцы, если не деды сидевшего "Одина", почтительно сложил руки на груди.
– Да я вас за Заха…
– Тс-с-с… – властно вскинутая рука прервала гневную отповедь казака. – Я же тебе еще главного не сказал… Не назвал твоего вознаграждения.
– Да шоб ты в воде плавал и пить просил! Я тебя…
"Один" повысил голос:
– Жизнь за жизнь предлагаю.
– …!
Стоявшие рядом стражники пробовали угадать желание господина и то пододвигались к казаку, занося плети, то возвращались на место. Сам повелитель остался безучастным. Лишь лоб нахмурил:
– Хорошо. Сам увидишь, что и кроме твоей никчемной оболочки мне есть, что предложить.
Двое охранников подхватили связанного пленника и потащили по коридорам. Вверх, по периметру, на пару этажей вниз, переход, еще вниз, снова вверх. В камеру, куда приволокли рыцаря папского легата, почти не попадал свет. Узкие лучики из забранного решеткой окошка едва позволяли различать силуэты.
На одиноких нарах лежал незнакомец. Среднего роста, крепко сбитый.
– Ну и… – начал бычиться кубанец, когда тело шевельнулось.
Хозяин камеры повернулся на бок, и на Горового уставилось знакомое лицо.
– Захар!!!
Крик прервали безжалостно. Спящий красноармеец даже не проснулся. Кляп затолкали так глубоко, что к моменту возвращения в залу с "Одином" казак посинел.
После того, как кляп вынули, он долго откашливался, после чего прохрипел:
– Как?
Умные глаза "Одина" полыхнули смехом:
– Ты помнишь, с кем за игровой стол сел?
– Я ж ему сам очи закрыл?
Рука в золотых перстнях взлетела над головой хозяина положения, описывая замысловатый зигзаг, а губы разошлись в белоснежную улыбку. Сам, мол, догадайся.
Выглядел "Один" не так, как десяток минут назад. Запыхавшийся, потный, в криво сидящей одежде. Казак, ошарашенный обретением потерянного друга, этого не замечал.
– Мы договорились?
Подъесаул мотнул головой:
– Дай погутарить с Захаркой. Как-то все…
– Сделаешь дело – заберешь друга.
Казак набычился:
– Без разговора никуда не пойду.
– А если все нормально будет, убьешь того, о ком прошу?
Горовой задумался на мгновение, после чего кивнул.
"Один" хлопнул в ладоши. Ответ его полностью удовлетворил.