Только разобрались с этим вопросом, как на сцене появился шеф-повар, лучащийся счастьем от лицезрения своей начальницы. Долго, с восторгом целовал ей ручку. Пока я на это смотрел, в мою голову пришла дурацкая мысль, что в принципе, Юн Ми тоже могут целовать руку. Особенно, когда я стану звездою. Я попытался представить себе это и загрузился вопросом - что я буду при этом чувствовать? Пока я размышлял, Бенндетто закончил изливать свои восторги на Хё Бин и заметил меня. Заметил, и тут же "спалил", сообщив ей, что я прекрасно говорю на его родном языке. Естественно, что этот факт её весьма удивил. Потом Бенндетто убежал на кухню, готовить завтрак госпоже, а госпожа принялась пытать меня уже по другому вопросу - откуда нищенка может знать итальянский? Я вяло отбрехивался, но потом она задала вопрос в лоб - сколько я знаю языков? Я подумал, прикинул, сколькими и где я "засветился", мысленно вздохнул, понимая, что "палюсь по-крупному" но перечислил все. Ну а чего? Хё Чжу знает, что я владею немецким. Да и в отеле ещё некоторые знают. Бенндетто "сдал" мой итальянский. Чжу Вон знает, что я говорю на английском и французском. С дедушкой-японцем, которого привезли из "Лесного приюта", когда его откачивали, я говорил на японском. Это тоже, многие тут видели и слышали. Можно, конечно, было попробовать соврать, но "умолченный факт" мог легко всплыть, вызвав ненужные вопросы и подозрения. Поэтому, пришлось мне перечислить практически все языки, что я знаю. Не упомянул только русский и испанский, решив, что это будет совсем уж слишком.
Хё Бин была весьма удивлена. Тут же попыталась "вывести меня на чистую воду" перейдя на японский язык. Ну, поговорили мы с ней на японском. Потом она вспомнила, что это именно я устроил "сеульское танковое побоище". Пришлось давать ответ - нафига я это сделал? Слава богу, глубоко углубиться в обсуждение этого вопроса мы не успели. Хё Чжу принесла приготовленный Бенндетто завтрак для госпожи, и госпожа велела мне идти работать.
Но это было ещё не всё. Когда я вернулся на своё рабочее место, через полчаса примерно, в приёмной появилась Хё Бин. Мы с сонбе, как положено ей откланялись, и она прошла в кабинет к брату, который уже появился на работе. Какое-то время была там, а потом они вместе вышли оттуда. И тут, Хё Бин, повернувшись к Чжу Вону, и говоря о нас с Су Чжи в третьем лице, так, словно нас тут нет, поведала ему, что у него тут полный бардак, дошедший уже до того, что сотрудники отеля не знают в лицо руководство. И что ему нужно быть жёстче с работниками, если хочет иметь какой-нибудь результат от их деятельности. Дав это ценное указание исполнительному директору в присутствии его же подчинённых и, как я понимаю, слегка его унизив, Хё Бин удалилась. Чжу Вон, как только она ушла, особо мудрствовать не стал в принятии руководящих решений. Пообещал Су Чжи понизить зарплату за то, что она плохо следит за своей подчинённой и величественно скрылся в своём кабинете. Услышав такое, Су Чжи пошла по лицу красными пятнами. Как она на меня посмотрела, когда Чжу Вон закрыл за собою дверь! Я думал, она будет на меня орать. Ничего подобного. Я сначала не понял, но потом до меня дошло. Су Чжи молчала, потому, что она знает, в каких я отношениях с семьёй Чжу Вона. Ведь именно он привёл меня на работу! Если бы я пришёл сюда "снизу", через отдел кадров отеля, то это одно. Но я пришёл сюда "сверху", по личному указанию исполнительного директора, а это совсем другое! И поэтому, орать на меня, как это делают начальники в дорамах, она не рискнула. Видимо, в тот момент Су Чжи думала как она "попала" и что ей теперь делать, имея под боком такое "счастье" вроде меня? Ведь и наказать пообещали её, хотя виноват был я. Когда до меня "дошёл текущий расклад", мне стало стыдно. Я принялся извиняться перед сонбе, пообещал, что подобное больше не повторится и что я буду замечательным её подчинённым, пусть только она точно мне говорит, что нужно делать. Су Чжи, после моих извинений малость "отмякла" и остаток своего первого рабочего дня я провёл в подсобке, с небольшим журнальчиком в руках, в котором были напечатаны фотографии руководства. Сонбе приняла решение не выпускать меня "на люди" до тех пор, пока я ей не сдам зачёт на знание всех руководящих лиц в отеле и всего высшего руководства. Сидел, учил, хотя имел большие сомнения в эффективности этого действа. Как для востоковеда, стыдно признаться, но попервой, как я попал, вообще все корейцы были для меня практически на одно лицо. Чётко различал только родных Юн Ми и врачей. Потом стал подмечать детали и толпа на улице стала приобретать индивидуальность. Но всё равно, есть у меня ещё "эффект европейца в Азии". Есть ещё проблемы с различением лиц. Поэтому я и не уверен, что узнаю человека, если видел его до этого только на фотографии. Вот, Хё Бин к примеру. На фото совсем другая чем в жизни. Совсем не похожа. То ли снято так по-дурацки, то ли с глазами у меня, что-то не то…
А вообще, внизу, как сказала сонбе, висит щит с фотографиями всех начальников. И она думала, как она сказала, что я его изучил и запомнил. Оказывается, это здесь наипервейшее дело для работника - знать начальство в лицо. Но я-то откуда? Висят какие-то фотки корейцев… С подписями. Все, на первый взгляд, одинаковые… Оно мне надо было вникать? Вот и попал. Ещё и Су Чжи подставил… Интересно, а когда я стажёрил на кухне - почему мне об этом никто тогда не сказал? Уровень у меня был не тот? Или здесь считается, что это все знают? Может этому учат в школе, или в семье? Наверное…. Вот только я, совсем не местный…
Единственное, что было радостное в сегодняшнем дне, так это обалдевшая Хё Чжу, увидевшая меня в новой форме. Позлорадствовал слегка. Да и за сертификаты не придётся платить, если Хё Бин сдержит своё слово и отправит меня пройти тесты за счёт фирмы.
Вот и все положительные стороны за сегодняшний день, - подвёл итог я дневным воспоминаниям и понимая, что делиться своим случившимися трудностями с сестрой Юн Ми лучше не стоит, обращаюсь с вопросом к Сун Ок, желая сменить тему разговора, - а как у тебя прошёл день, онни?
Услышав вопрос, онни мрачнеет.
- Не очень, - после паузы признаётся она.
- А что не так было, онни? - интересуюсь я.
- Получила самый низкий балл в группе. За тест по английскому, - с трагическими нотками в голосе говорит она.
- Почему? - искренне удивляюсь я, - мы же с тобою занимаемся?
- Вопросы дурацкие в тесте были, - вздохнув, сообщает онни о коварстве преподавателей и начинает накладывать новую порцию риса в свою чашку, видимо намереваясь заесть полученный стресс.
- Какие?
- Мы с тобой такие не учили. С подвохом.
- Например?
- Ну, ещё не знаю. Тест у меня в сумке. Сейчас поем, потом посмотрю, где я ошиблась. Но там всё не просто.
- Покажи, - прошу я.
Глянув на меня, Сун Ок протягивает руку, подтягивает к себе за ремешок сумку и, открыв её, достаёт два листка с тестовым заданием.
- На, - протягивает она их мне и вновь берётся за палочки.
Я беру и начинаю вникать. Сразу натыкаюсь на ошибку.
- Ошибка, - говорю я, - неправильное применение слов teach и learn. Да, оба слова часто переводятся как "учить". Но! Запомни: teach - отдавать знания, а learn - получать их.
- Нда? - прекратив жевать, озадачивается онни.
- Ещё, - говорю я, находя следующую "залепуху" в тесте, - неверно с Must и Have to. Must означает собственную уверенность в том, что что-то необходимо, а have to - необходимость, вызванную внешними обстоятельствами. У тебя тут в тесте написано: I have to be home by ten. (My parents told me so.). Тут необходимо использовать конструкцию have to. Я должен быть дома к десяти. (Потому, что мне так велели родители.). Родители вынуждают меня. Это внешние обстоятельства. Поэтому - have to. А вторая фраза - I must be home by ten. I have a very difficult day tomorrow. (It is my own decision.) Переводится как - Я должен быть дома к десяти. У меня завтра очень тяжёлый день. (Это моё собственное решение). Поскольку это моё собственное решение, то поэтому тут - must. Тут же вот даже подсказки в скобках даны.
Я с удивлением посмотрел на онни.
- Почему я такая тупая?! - в сердцах бросая палочки на стол, восклицает онни, - даже моя младшая сестра знает, как это переводится! А я учу, учу…. И всё без толку!
- Ты не тупая, Сун Ок, - принимаюсь утешать её я, вспомнив те слова, которые она мне только что говорила, - просто ты набираешься опыта. На это нужно время…
- Думаешь? - спрашивает она меня, вновь беря со стола палочки.
- Конечно, онни! - уверенным голосом подтверждаю я, - мы ещё с тобою немного позанимаемся, и всё будет - окей! Окей?
- Окей, - вздыхает онни, - Надеюсь на это. Иначе я не представляю, как я буду работать с иностранцами, с таким английским…
Я впрочем, если честно, тоже не представляю, - думаю я, естественно не став говорить этого вслух.
В этот момент на кухню заглядывает мама.
- О, мои красавицы ужинают! - говорит она, - Сун Ок вернулась! Дочка, как у тебя дела в университете?
- Всё хорошо, мама, - отвечает онни, бросая на меня взгляд.
- Умница, - говорит мама.
Я сижу, язык за зубами держу. Молчанье - золото!
- Мама, тебе помочь? - спрашивает Сун Ок.
- Помоги, дочка, - соглашается та.
- Я тоже помогу, - говорю я.
- Мы с Сун Ок сами справимся, - неожиданно отвечает мне мама, - а ты иди, занимайся музыкой. Ты сильно отстала от других детей. Тебе нужно много заниматься, чтобы их догнать и стать лучше.
- Ма? - непонимающе смотрит на мать Сун Ок, впрочем, как и я.