Скучно мне здесь, тоскливо. Ничего делать неохота. Нет уважения к местным пигмеям, нет желания заниматься их делами. Все-таки, достал меня откат после переброски. Может, грохнуть развеселившегося Ильича и Троцкого-заразу, пока кроме меня у них другой защиты нет? За ночь успею еще пяток Урицких заделать. Ну и что, что на их место всякие Даны, Аксельроды и прочие шахер-махеры сразу сядут. Всех не уложу, кончат раньше. Может быть, следующие не такими ядовитыми будут, все полегче стране? Ладно, совсем раскис, надо поспать, пока темно.
История как полноводная река - течет по естественному руслу. Ничего не поделаешь, значит - этот путь оптимальный. Пять лет борьбы, прежде чем удастся добраться до власти. А если ошибся? Все! Спи.
Утром пошел сдаваться, то есть - будить диктаторов. Хреновое настроение еще не повод ломать игру. Адаптация, акклиматизация, накопившаяся усталость от предыдущей работы. Привык пальцы гнуть, а не горшки с дерьмом выносить. Сталин… Сталин… Одно название. Никто меня пока не знает, авторитет средненький - широкая известность в узких кругах. Считай, с нуля придется начинать. В обстановке надо разбираться, что тут у них. А как, если вопросы нельзя задавать? Фильтруй, паэш, базар через слово.
Ильич, натянув одеяло до подбородка, мечтательно смотрел в потолок. Троцкий уже вылез из гнезда и пытался привести в относительный порядок национальную аммуницию. Шинель я себе вернул и сразу надел, на всякий случай.
- Слишком резкий переход от подполья к власти…
Совсем тихо что-то добавил, на слух - по-немецки. Да точно - по-немецки, он же из Германии приехал. Молчун Троцкий, зыркнув на меня, не стал комментировать.
Какой там шпион, нет, конечно. Международный авантюрист.
Но поставлена цель - чтобы что-то сделать для страны - надо получить эту возможность. Нужна власть, нужна партия, как рычаг этой власти. В одиночку я никто и ничто, буду уничтожен волей большинства. Не тринадцатый век.
"Грабь награбленное" мне сейчас ничем не перебить, сильна идея.
А пока - рядом с Лениным могу разыграть карту Троцкого. Хватит Ильичу изображать бедного родственника, заискивать, пора излечить его от комплексов. Верный пес Сталин всегда должен быть под рукой, чтобы поумерить аппетиты зарвавшегося наполеончика. Разделяй и властвуй, хоть это он понимает? Мне нужен блок с Каменевым и Зиновьевым, эти предатели революции долго не смогут отмыться в глазах большинства. Троцкого ненавидят лихо и без меня на плаву не удержатся. Я нужен им, а они мне. В одиночку Ильич меня ему сдаст, вес не соизмеримый. В партийной риторике, во влиянии на умы масс - я мальчишка по сравнению с ним. Ничего личного, сдаст. Старые партийные лисы закроют брешь в моей обороне. Мне нужен был надежный журналюга в мою группу? Пожалуйста, два готовых.
Что потом? Внедрять религию Маркса? Я обязан создать идеологию новому народу, создать этот народ - советский.
Ленин - пророк новой религии, единственного верного учения святых Маркса и Энгельса, а Троцкий - падший ангел, Сатана, обрекший людей на муки. И я, первый ученик пророка, должен войти в этот вновь созданный пантеон. Вера должна быть, без веры мы ничто, без веры нет народа, не устоим.
И нельзя будет сказать людям, что все было ошибкой, все зря, страна в руинах после братоубийственной войны - просто опустятся руки. Такова плата за создание новой эры - советской, эры новых богов. Впереди страшная война и без духовного единства новой нации, как без индустриализации, страна погибнет по примеру горбачевско-ельцинских СССР и России.
Нельзя.
Найду ли другой путь, смогу ли предотвратить гражданскую, успею ли…
Иначе - культ личности Ленина (Мавзолей) - для возможности создания культа личности Сталина, живого бога, отца нации, который сможет принести людские жертвы для достижения необходимого, иначе работать не будут. Пусть считают, что безвинно пострадали, но сделают дело, нет времени уговаривать…
И ковать партию государственников, тех, для которых смыслом жизни и религией станет процветание и мощь державы. Именно им, а не тупым последователям ложных богов я должен завещать свою империю.
- А что у нас с завтраком? Приятно было бы как-то отметить…
У Троцкого снова полезли наверх брови.
Затеяв с Бубновым полуспор-полуобсуждение событий последних двух дней, вылавливая из разговора цифры, получил следующую информацию для размышления. Гарнизон Петрограда насчитывает около ста пятидесяти тысяч солдат, Балтийский флот - это приблизительно восемьдесят тысяч матросов, Красная Гвардия от пяти тысяч (столько Троцкому удалось выцыганить от временных вооружения для защиты их от корниловцев) до сорока тысяч бойцов. У временных было неизвестное число юнкеров из училищ Петергофа и Ораниенбаума, а также три казачьих полка, расквартированных в Петрограде. Не знаю численности училищ и казачьих полков, и спрашивать было нельзя, так получилось. Бубнов считает, что Зимний защищало две тысячи семьсот человек, к моменту штурма осталось менее тысячи - остальные разошлись. У нас в Смольном болталось до полутора тысяч красногвардейцев, от матросов и солдат были небольшие группы сочувствующих, наблюдателей, для связи. Более-менее можно полагаться на солдат Кексгольмского полка - те заняли Центральный телеграф, Главный почтамт и Центральную телефонную станцию; Измайловского - взяли Балтийский вокзал, и запасного саперного батальона - захватили Николаевский. Какие-то отряды матросов овладели Центральным телеграфным агентством, заняли Военный порт и Главное адмиралтейство, арестовав Морской штаб, а моряки гвардейского флотского экипажа ворвались в Государственный банк. Аврора, кроме холостого выстрела, предоставила свою радиостанцию для передачи окрестным гарнизонам приказа не пропускать к Петрограду ни одной воинской части. Естественно, контрреволюционной, других нет. Все остальное - частная инициатива отдельных солдатских и матросских групп, в купе с отрядами Красной Гвардии. Пока было Временное правительство - эта неподчиняющаяся никому вольница была их проблемой. Теперь - наша головная боль. Желания изменить своим привычкам и приступить к служению революции, как того бы нам хотелось, у них нет. Митинги и привольная разгульная жизнь - теперь с удвоенной восторгом победы энергией. За что боролись?! Грабь награбленное!
Пока не знаю…
В Москве началось восстание. Судя по всему, была установка на одновременное выступление в обеих столицах. Пока идут вялые перестрелки, Бубнов и сам ничего не знает, не у Ленина же спрашивать.
До полудня, уворачиваясь от Ильича, пытался собрать хоть какую-то информацию о международном делах, о положении на фронте. Ничего же не помню! Как же, увернешься, тут съезд на носу идет, а ни черта не готово. Народ заждался обещанного. Мир давай! Землю давай! Так что, опять меня тайно припахали. Клянчил "мир", но кинули на "землю", готовить болванку в общих чертах. Ведь гады дважды меня находили и гнали к Ильичу, дважды уходил коридорами. А на третий раз - амба! ЦКой пригрозил. Я не понимаю, что он до революции делал? Можно же было все приготовить, а не так, на коленке. Троцкий же есть, в конце концов, я же национальностями должен заниматься, их самоопределением, хрен бы им! Дали мне примерный наказ-сводку, составленную по обращениям на Первом Всероссийском съезде крестьянских депутатов и засадили в угол.
Велика Россия, но здесь людей всегда так зажмут, что и присесть потом в поле негде. Специфика местной власти. И каждая революция начинается с раздачи - берите сколько хотите. Только в девяностые госфонд раздавали, а сейчас накопленное, свое. Кровушка будет.
Три часа мучился, потом переписал из наказа целиком раздел "О земле" и украсил свое произведение революционными словесными завитушками. Так, по крайней мере на бумаге, народ получит то, что хотел, а Ленин отстанет. Не умею.
Окна в белый снег одеты, словно в белые манжеты… Последний раз был на улице черной промозглой осенью. Дождик шел. А сейчас зима за окном. Снега сантиметров пять выпало, подоконник холодный. Какие-то девочки, лет десяти, маленькие, чистенькие, бегают под окнами в парке Смольного, радуются началу зимы, с ними воспитательница, совсем еще молоденькая, а чинно так уговаривает. Самой бы еще в снежки играть. Господи, они-то как здесь? Где живут, кто их кормит? Наверно, воспитанницы младших классов, которых не смогли забрать родители из других городов, слишком быстро все произошло. Надо людей выделить им в охрану. И питание, чтобы молоко…
Этот день в нашем кабинете был посвящен мечтам о будущем пролетарском рае на земле, каждый потенциальный приближенный, так сказать, "соратник", старался себя показать вождям с лучшей стороны, высказывая свой восторг и фантазируя напропалую. Оригинальность приветствовалась, настроение тому способствовало. Долго обсуждался вопрос о деньгах, (в дореволюционной жизни их всем всегда не хватало). Наибольшую популярность имела мысль, что денег не будет. (Вообще-то - да, и нехрен свистеть!). Совсем отменим к ядреной фене! И все будем брать бесплатно. Буржуазный элемент угнетения обездоленных - наверно, для этого и изобрели. У них их куры не клюют, а нам на водку не хватает! Ленин это культурно назвал гнетом капитала и помечтал, что к двадцатым годам с деньгами покончим повсеместно. Угадавшие намеченную вождем тенденцию радостно улыбались.