* * *
Якир, при помощи Ткалуна передал сообщение об убийстве Сталина в штаб Московского военного округа. Сигнал ждали Тухачевский, Гамарник и Белов, действовать они начали сразу. Следующий сигнал ушел на Лубянку.
Получив условное сообщение, Агранов немедленно вызвал своих. Доверенных, ему лично преданных. Серебрянского и Воловича, замначальника Оперативного отдела. В курс дела он ввел их в первую очередь. Правду сказал, нечего уже скрывать было, да и готовил он их к такому повороту. Так, намеками, но тем не менее. После получения информации, зная, об уже совершенной ликвидации Сталина, они пошли за Аграновым. Выбора у них, впрочем, и не было, в случае крушения шефа они тоже расставались не только с петлицами.
Спецгруппа Серебрянского, заранее собранная на Лубянке, ждала команды. После звонка из Кремля, ждавший у Агранова в кабинете член Политбюро Чубарь изложил им заранее сочиненную версию о попытке переворота и убийстве Сталина группой Ежова и Фриновского. А потом Серебрянский с Аграновым отдали приказы.
- …в связи с тем, что все заговорщики пока не выявлены, действовать решительно – закончил Агранов.
Пока Лубянка поднималась по тревоге, сам он с двумя боевиками пошел к наркому. Ежов был в кабинете, читал материалы на военных. Разговаривать с ним Яков Саулович не стал, вскинувшегося на открывшуюся дверь генерального комиссара, вошедшие за заговорщиком парни из спецгруппы пристрелили прямо в кресле. Подойдя к столу, Агранов взглянул на труп, отметил для себя необходимость внимательно изучить бумаги бывшего наркома, и, развернувшись, поспешил в актовый зал. Для него все только начиналось.
Серебрянский в это время ворвался в кабинет к первому замнаркома Фриновскому, заменившему полмесяца назад Агранова на посту начальника ГУГБ. Фриновский был опасен. Войсковик, бывший командующий внутренними и пограничными войсками НКВД, выдвинутый Ежовым в противовес старым кадрам, он имел огромный авторитет в частях и мог вмешаться в происходящее. В отличие от аппаратчика Ежова, здоровенный сорокалетний чекист среагировал мгновенно. Увидев вламывающихся в кабинет людей, он рванул из ящика стола револьвер, одновременно могучей ручищей опрокидывая массивный стол, но нырнуть за эту импровизированную баррикаду уже не успел. Бойцы Серебрянского готовились к терактам на территории противника и в стрельбе тренировались постоянно.
Начальника Оперативного отдела, Николаева-Журида застрелил Волович. Войдя в кабинет, он взвинченным голосом крикнул "Сталин убит, срочно к наркому". Когда Николаев бросился к двери, его заместитель всадил шефу две пули в голову. Николаев был "ежовцем", и мог перехватить у заговорщиков оперативников. Гарантии, что он станет беспрекословно выполнять приказы Агранова, да и самого Чубаря не было.
* * *
Штаб Московского округа контролировали Белов и член Политбюро Петровский. По их команде в Кремль ввели армейские части, легенда для войск та же, что и для чекистов – попытка троцкистского переворота и убийство Сталина.
Косиор, Тухачевский и Гамарник выехали в наркомат обороны, там Тухачевский и Гамарник, используя уже становящуюся официальной версию переворота троцкистов и поддержку Косиора, установили контроль над армией.
В тот же вечер, заговорщиками были убиты Молотов, Ворошилов и Каганович. А уже в одиннадцать вечера, Косиор созвал срочное заседание Политбюро.
* * *
Входя в переполненный военными Кремль, Косиор уже чувствовал себя в нем хозяином, но держался напряженно, предстоящее заседание он считал финальным – и важнейшим, этапом операции. Именно заседание бюро должно было принести ему власть в стране.
За столом совещаний он сразу занял председательское место, минут через пять к нему подошел Гамарник.
- Четверых привезли – доложил он. Все, кто в Москве сейчас. Ребята из частей Белова за ними ездили.
- Что военные привезли – хорошо. Думаю, это их на правильные мысли наведет – усмехнулся Косиор. Давай их сюда.
Членов Политбюро Калинина, Андреева, Микояна и Рудзутака действительно подняли с постелей и привезли в Кремль военные. На заседании не было троих – Жданов успел вернуться к себе в Ленинград, секретарь Западно-Сибирского крайкома Эйхе и секретарь ЦК Украины Постышев уехали вечером первого мая и сейчас были в пути, в поездах.
Зато присутствовали Тухачевский, Гамарник и Агранов, откровенно демонстрирующие лояльность первому секретарю Украины. И каждому, не принадлежащему к заговору, было ясно: за звездами в петлицах Тухачевского, и ромбами Агранова, стоят их ведомства.
На заседании Косиор вел себя уверенно, всем видом демонстрируя: он теперь "первый". В который раз за ночь изложил версию подавленного троцкистского переворота, во главе с Кагановичем и Ежовым, сообщил об убийстве "заговорщиками" Сталина, Молотова и Ворошилова. Не участвующие в перевороте члены Политбюро информацией о происходящем не владели, но вот армию и НКВД успели по дороге понаблюдать в действии. И видели: военные и чекисты поддерживают "украинца". Видели они и открыто распоряжающегося Тухачевского – и этот момент пугал больше всего, военного мятежа в партии опасались с первых дней революции в 1917. Такого поворота никто из четверых не ждал, и готов к нему не был. Да и в состав заговорщиков попасть они опасались, было предельно понятно: Косиор и Тухачевский уже руководят событиями. И уже выработали, с Чубарем, Петровским и Аграновым, свою позицию.
Станислав Викторович знал, что в качестве вождя он Политбюро устроит куда больше, чем Тухачевский. На это и давил. Мягко, намеками. Но непонятливых в ближайшем окружении Сталина давно уже не осталось.
И его ожидания оправдались. Тут же на заседании решили срочно созывать ЦК. Косиор заставил всех присутствующих подписать решение о его назначении генеральным секретарем ВКП(б), Тухачевского – председателем Совнаркома и одновременно наркомом обороны, Агранова – наркомом внутренних дел. Все – до утверждения ЦК, но это было уже неважно. Это, фактически, было уже победой. Теперь он мог считать переворот удавшимся.
4. Распорядились по своему усмотрению…
О "провалившейся попытке переворота троцкистской банды Ежова-Кагановича", убийстве ими Сталина, Молотова и Ворошилова объявили по радио уже утром. Объявили и о новых вождях – Косиоре и Тухачевском, "раздавивших гадину, но не успевших спасти великого Сталина". Страна была в шоке, руководство партии, государства, армии и НКВД, не участвовавшее в перевороте – в полной растерянности. Жить без Сталина за последние лет десять все уже успели отвыкнуть.
В такой обстановке, реальные заговорщики действовали практически без помех. Чекисты, при поддержке военных проводили аресты людей, опасных для новой власти. Аресты впрочем, пока немногочисленные, до пленума Косиор осторожничал.
* * *
Ткалун радовался успеху недолго. Его взяли уже в ночь переворота, сразу после замены охраны Кремля армейским подразделением. Арест по обвинению в халатности провели офицеры из свиты Якира, привезли на Лубянку. За ним туда же отправилась вся смена охраны Кремля. Под утро Криворучко и Ткалун были убиты в камерах внутренней тюрьмы. Официальное заключение – самоубийство. Всю смену надзирателей и врача тюрьмы, подписавшего заключение, арестовали по обвинению все в той же халатности. К вечеру третьего мая их и арестованных кремлевских охранников расстреляли по указанию Агранова.
В первые же дни, арестовали и расстреляли людей, близких к Кагановичу и Ежову, ближайшее окружение Сталина. В первую очередь, секретаря генсека Поскребышева, его личного охранника Власика и помощника Двинского. За ними последовали руководители НКВД из числа "ежовцев": замнаркома Жуковский, нарком внутренних дел Украинской ССР Балицкий, сообщавший отрицательную информацию об Украине в Москву, начальники отделов центрального аппарата Литвин, Шапиро…
В армии сложившейся группы Ворошилова, по сути, не существовало в связи с чем и масштабной чистки не проводилось, взяли лишь наиболее близких сотрудников Ворошилова, в числе которых оказались любимцы пролетарского маршала Штерн и Хмельницкий. Разумеется, в наркомате обороны начались серьезные перестановки – на повышение пошли люди Якира.
По верхам вообще покатился вал кадровых изменений. Вместо арестованного Хрущева первым секретарем Московского областного и городского комитетов партии избрали Баумана, заведующим ключевым отделом ЦК – руководящих парторганов, вместо Маленкова назначили брата Косиора. Начальником ГУГБ стал Евдокимов, замнаркома внутренних дел вместо Жуковского и начальником оперативного отдела – Волович… и это было только началом.