Кощиенко Андрей Геннадьевич - Файтин! [с иллюстрациями] стр 14.

- Принеси, - кивнул ЧжуВон, - И что, тебя врачи просто взяли и выпустили из больницы? Зная, что ты ничего не помнишь? Не могу в это поверить!

- Никто не знает, что такое память, - вздохнув, сказал я, - Врачи надеялись, что когда я попаду в те места, где жила и училась, то это будет дополнительной стимуляцией для мозга, и я всё вспомню. Некоторым людям такое помогло. Мне - нет.

- И ты так об этом спокойно говоришь? - поразился ЧжуВон.

- А что мне теперь, плакать, что ли? - спросил я и добавил, - Слезами горю не поможешь.

- Пф-ф-ф… - выдохнул ЧжуВон, обдумывая и снова обратился ко мне, - И ты ничего не помнишь из того, что было с тобою до аварии. Ничего-ничего?!

- Уку, - отрицательно помотал головою я, - Что-то, кажется, порою всплывает, но вот если специально задуматься и попытаться целенаправленно вспомнить - не помню. Я из-за этого в школе экзамены сдать не смогла. Оставили на следующий год.

- А как же твой английский? - прищурился на меня ЧжуВон, - Как ты можешь говорить на нескольких языках если нечего не помнишь?

- Не знаю, - пожал я плечами, - Я раньше их учила, но так хорошо у меня никогда не получалось. А теперь - получается. Врачи это тоже не могут объяснить. Может, что-то улучшилось в голове?

ЧжуВон снова с минуту посидел, обдумывая услышанное.

- Ну, ты даёшь, зверёныш, - слегка ошарашено сказал он, запуская двигатель машины, - Я думаю, почему ты такая странная. А у тебя, оказывается, амнезия! Почему ты мне сразу не сказала?

- Не хотела выглядеть "странной", - ответил я.

- Ха! - фыркнул ЧжуВон, - А как, по-твоему, ты сейчас выглядишь?

- Тоже не совсем как все, - согласился с ним я, - Но лучше так, чем все сразу будут знать, что я потеряла память.

- Чем лучше-то?

- Люди могут подумать, что я сумасшедшая и не захотят со мною общаться, понимаешь?

- А ты точно не сумасшедшая?

- А ты как думаешь? Ты ведь общаешься со мною каждый день. Сам не можешь решить?

- Ты странная, - подумав вынес вердикт ЧжуВон, - Но, пожалуй, не сумасшедшая.

- Вот видишь, - с облегчением сказал я, - Ты меня знаешь и у тебя есть мнение обо мне. А если сказать о таком человеку, который меня не знает? Наверняка он просто не станет иметь со мною никаких дел.

- Но, согласись, - помолчав возразил ЧжуВон, - Забыть почти всю свою жизнь… Это не совсем нормально.

- Представь, - предложил я ему, - Что ты начал забывать. Забыл, что было неделю назад, месяц, год, два… В какой момент ты станешь ненормальным?

- Мм-м-м, - задумался ЧжуВон, - Ну, наверное, есть какая-то общепринятая граница… Хотя, я видел в своей жизни несколько достаточно странных людей. Причём, это были люди, которые зарабатывали большие деньги. И никто их в больницу насильно не отправлял. Наоборот! Это были весьма уважаемые бизнесмены…

- Я тоже буду зарабатывать большие деньги! - пообещал я.

- Ха! - глянув на меня, с насмешкой в голосе отозвался на это ЧжуВон, - Школу сначала закончи. Без аттестата тебя никуда не возьмут.

- Посмотрим, - сказал я.

- Ну, посмотри, - разрешил он мне.

Некоторое время опять ехали молча.

- Постой! - нарушил тишину ЧжуВон, - Получается, что ты сейчас видишь море первый раз в жизни?

- Да, - кивнул я, - Получается, что многие вещи я вижу первый раз в жизни…

- Холь! - высказался по этому поводу мой спутник хлопнув правой ладонью по рулю.

Ещё некоторое время ехали молча. ЧжуВон о чём-то думал. Я смотрел на дорогу и на море, тоже размышляя, правильно ли я поступил, рассказав ему о своей амнезии? Ну, наверное, пришла пора это сделать. ЧжуВон не дурак, возможно, он раньше просто не обращал внимания, но несуразностей в конце концов накопилось столько, что он не смог их уже игнорировать. Врать дальше? Можно было и так, но понятно, что это уже откровенная лажа будет.

Внезапно ЧжуВон свернул к обочине и достаточно резко остановил машину. Вынул телефон и набрал номер.

- Сон У, - спросил он в трубку, - ты уже сделал то, что я просил?… Сделал?.. Просто ситуация изменилась. Можешь это отменить?.. Ушло в разные? Хорошо, понял тебя… Ладно, пусть остаётся так. Всего доброго, Сон У.

ЧжуВон снова вывел машину на дорогу. Через некоторое время он притормозил у какого-то зелёного памятника, изображавшего сидящую женщину в маске для подводного плаванья и с какой-то круглой штуковиной в руках.

- Смотри, - сказал он, кивком головы задавая направление, - это памятник корейским женщинам-ныряльщицам, хонде.

Женщины-ныряльщицы? У нас, в "нашей" Корее их зовут - хенё. А тут, значит, хонде? Вот же шь! Оказывается, всё просто! Я опять, "лопухнулся". А эта круглая штуковина, что у женщины на памятнике в руках - это сетка-ловушка, а сзади - буй, который показывает проплывающим мимо лодкам, что где-то тут работает человек.

- Хочешь, могу тебе про них рассказать, - обернувшись ко мне, предложил ЧжуВон.

С чего это он так подобрел? На жалость пробило, что ли? Ну ладно, пусть расскажет. Может, услышу то, что не знаю. Миры-то разные!

- Хочу, - кивнул я и поблагодарил, - Спасибо, ЧжуВон-оппа!

- Хонде - это женщины, которые добывают из моря морские деликатесы, - начал свой рассказ ЧжуВон, снова выезжая на дорогу, - Ракушки, трепанги, ловят осьминогов, каракатиц, рыбу, если получится. В общем, всё, что сумеют поймать. Работают без аквалангов. Маска, ласты, гидрокостюм, сетка, буй ну и крючок для отрывания ракушек от камней. Вот всё, что у них есть с собою.

- А почему без акваланга? - полюбопытствовал я, - С ним же удобнее.

- Акваланги запрещены, - сказал ЧжуВон, - Если их разрешить, тут лет через пять на дне пустыня будет. Выловят всё.

- А, ну да, - сообразив, кивнул я.

- А так, - продолжил мне рассказывать ЧжуВон, - Природный баланс особо не нарушается. Тем более, что ныряльщиц становиться с каждым годом всё меньше…

- Почему? - опять задал я вопрос, - Улов падает? Экология?

- Дело совсем в другом, - бросив на меня внимательный взгляд ответил ЧжуВон, - Раньше, в 60-х годах, ныряльщиц было очень много. Спрос на морепродукты был весьма высок, а их промышленного производства тогда ещё не было. Хонде хорошо зарабатывали. Строили на полученные деньги дома, отправляли детей учиться. Часто бывало так, что ныряльщицы, а не их мужья содержали семьи…

- А что, разве мужчины этим не занимались? - удивился я, - Это ведь было прибыльно?

- Ну, ты скажешь! - удивился в ответ мне ЧжуВон, - Хонде - это чисто женское ремесло!

- Почему? - не понял я, - Разве мужчины этим не могли заниматься?

- Потому, что… - начал объяснять мне ЧжуВон и замолчал.

- … Потому, что это женская работа! - секунд через десять выдал он мне объяснение и добавил, - Если бы ты всё помнила как надо, то таких глупых вопросов не задавала бы! Понятно?

- Понятно, - не став спорить кивнул я.

Хотя совершенно было не понятно. Что, табу, что ли, на этот вид деятельности для мужиков наложен? Странно. Работа не из лёгких, опасная. Но только женщины. Очень странно.

- А что было дальше? - спросил я у ЧжуВона.

- А дальше случилось то, что не могло не случиться, - неторопливо ответил он, внимательно глядя на дорогу, - Дочери ныряльщиц, получив образование, не захотели возвращаться из городов в рыбацкие деревни. Оказалось, что можно зарабатывать и без ежедневного риска. Без каждодневных многочасовых погружений в холодную воду с последующим отогреванием у костра. И они не вернулись. Матери остались без смены. Им некому было передать свой опыт и умение. Количество ныряльщиц стало сокращаться. Потом началось промышленное выращивание моллюсков и всего остального, за чем охотятся хонде. И их стало ещё меньше. Потом в Корею завезли цитрусовые. Климат острова Чеджу, который раньше больше всего был известен своими ныряльщицами, оказался превосходным для выращивания мандарин. Сейчас на нём полно плантаций, которые дают их владельцам годовой доход, сопоставимый с доходом ныряльщиц. Но это работа на земле, без риска утонуть. Поэтому люди Чеджу стали заниматься больше выращиванием мандарин, чем морем. Теперь мандарин - символ острова. А хонде совсем почти не осталось. Слышал по телевизору, что их не больше трёх тысяч на всю Корею…

Мда… Грустная история технического прогресса. Как говорится, "за всё нужно платить"… Причём, зачастую платит тот, кто совсем "не при делах" этого прогресса.

- … Правительство принимает меры, - продолжил рассказывать ЧжуВон, - Пытается сохранить это занятие… Хотя бы для туристического бизнеса, потому, что туристы очень любят хонде… Школы ныряльщиц, льготные кредиты на открытие кафе, частично оплачивают им лечение из бюджета… Но пока мало что получается. Работа опасная, тяжёлая, ею нужно заниматься всю жизнь. Неточность в бумагах можно исправить, а море ошибок не прощает. Мало желающих платить жизнью за ошибку. Да и заработки в профессии сильно упали. На берегу можно больше заработать… Средний возраст хонде приближается к 60-ти годам. Лет через десять они могут совсем исчезнуть…

Мда… печаль…

- Поэтому, - сказал ЧжуВон, аккуратно поворачивая руль, - Пока есть возможность, нужно поесть настоящих морепродуктов…

- А что, потом не будет? - спросил я, - Ведь выращивают же их промышленным способом?