Всего за 199 руб. Купить полную версию
* * *
– Зачем вы в драку полезли? – вполне доброжелательно поинтересовался седой рус.
– Это наша земля, мы в своём праве! – Миховилу было худо. Голову разрывало на части, желудок, сжимаясь, выплёскивал в горло желчь, ноги не держали. В таком состоянии трудно выглядеть гордо, а уж грозно – вообще никак. – Мой отец… Тот, кто его убил, должен умереть. Страшной смертью…
Русы вокруг захохотали. А громче всех – убийца.
– Мои люди вас не трогали, – заметил седой рус. – Вы сами напали на них. Их было всего двое, вас же – много больше. Вы напали, даже не спросив, кто перед вами.
– Вы все – мертвецы, – прохрипел Миховил. – Мой дядя – владетель Мислав! Он вас всех… на кол!
Тут Миховил не сдержался – блеванул на собственные сапоги.
– Что ж, в храбрости тебе не откажешь, – так же спокойно произнёс седой рус. – Совсем смерти не боишься.
– А вот его самого – на кол! – крикнул кто-то из гриди. – Небось поубавится храбрости-то!
Миховил вскинул голову, ища крикуна. И зашипел от боли. А русам весело. Усатые, бородатые, безбородые… Ух, как Миховил их ненавидел!
– Взяли всех, Гордей? – спросил седой рус, не оборачиваясь.
– Один удрал, княже.
"Княже?" – Миховил подавил рвотный позыв. Это что ж, перед ним сам князь русов Володимир? Хотя нет, тот помоложе.
– Ратник?
– Нет, – качнул головой названный Гордеем. – В онучах.
– У пешцев побитых многих тоже онучи, – заметил кто-то.
– Бедные они, хорваты.
– Но Святослав на них всё же дань брал, – напомнил ещё кто-то.
– Дань можно и людьми взять, – рассудительно произнёс ещё один. – Челядью или вот такими – в ополчение. Этот вишь какой бойкий.
– Бойкий-то бойкий, да воины из них как из куры ястреб, – сказал Гордей. – Двумя дюжинами с парой наших не управились. У нурманов землепашцы, и те покрепче.
Миховил аж зубами заскрипел, но промолчал. А что тут скажешь? Правда же. Хотя… Сергей Иванович глянул на Илью… Вряд ли этого богатыря можно считать за единицу. Десяток как минимум.
– Но что же делать с пленником?
Вопрос Духарев произнёс вслух, глядя на Илью. И тот, решив, что Сергей Иванович обращается к нему, ответил, не задумываясь:
– Я б его попросту убил, без мучительства. Бился он храбро, а что кольями грозится, так это он в сердцах.
Ну да. Оставлять в живых хорвата нельзя. Он – враг. Без вариантов. И свидетель. То, что хорватский разъезд сам напал на разъезд русов, – это ещё доказать надо. По сути же есть отряд Духарева – сотня отличных воинов. И есть, вернее, был другой отряд, хорватский, куда меньший числом. Причём случилось всё на хорватской территории. Вот он сам поверил бы, что два больших десятка хорватов ни с того ни с сего напали на сотню русов? Вряд ли.
Один свидетель, правда, утёк. Но вряд ли это кто-то значимый. И вряд ли он сумел толком разглядеть, кто именно посёк его соратников. Илья имён не называл. И даже не подтвердил предположения, что они – русы.
А вот Миховил – другое дело.
– Гордей, предупреди всех, чтоб рот на замке держали, – распорядился Духарев. – И приберись на дороге. Чтоб ни следочка.
– Сделаем, – отозвался сотник. – Чай не глупее соловьёв всяких. А с хорватом что?
Духарев тоже посмотрел на сына, тот пожал плечами.
– Закончи с ним, – велел Сергей Иванович. Повернулся и вышел из круга расступившихся воинов.
В конце концов это не он на хорватов напал. И нечего совеститься.
Глава 11
О добыче, дружбе и восточно-европейской политике
Дорога на Краков
– Жаль этого воя хорватского, Миховила, – задумчиво проговорил Илья. – Храбрый. И честный. – Время его дозора завершилось, и теперь они с отцом ехали рядом. Дорога позволяла. – Я б с ним на пиру из одной чаши выпил. Как так выходит, что мы, люди меча, убиваем друг друга? Почему?
– А сам как думаешь? – спросил Сергей Иванович.
– Ну… Если б не бой, как узнать, кто сильнее?
Духарев бросил на Илью скептический взгляд:
– Подумай ещё!
– Добыча? – предположил он.
– Ближе, – одобрил Сергей Иванович.
– Ага! Вот и Свен Неудача всё время говорит, что бесплатно только петухи дерутся.
– Ну и?.. – Сергей Иванович уловил сомнение в голосе сына и поощрил развить мысль.
Илья оглянулся. Они с отцом ехали на заводных. Боевые, Пепел и Голубь, шли позади. Без поводов шли, согласно, рядом. Друг на друга косились, но не более. Знали, что хозяева выяснения, кто круче, не одобрят.
– Петухи тоже не просто так дерутся. Выясняют, кто главнее. И у всех так. У птиц, у зверей. Слабый бежит, сильный остаётся и забирает себе всё: добычу, самок…
– Продолжай…
– Так то у зверей. – Илья поскрёб мощный загривок. – Мы ж люди. У нас по-другому должно быть. Вот взять тебя, к примеру. Люди говорят: наш род в Киеве самый богатый. Побогаче даже княжьего. Если всё к добыче сводить, так это не Владимир, а ты на столе Киевском сидеть должен.
– Думаю, для великого княжения я староват, – усмехнулся Духарев.
– Не ты, так Артёмка. Он нынче в самой силе. Думаю, никто против него не устоит, даже сам Владимир Святославович. Он и в ратях искусен, и люди его любят. А что дружина поменьше, так за злато можно и большое войско нанять. Вон тех же нурманов.
– А дальше что? – поинтересовался Сергей Иванович.
– Как что? Выгнать Владимира из Детинца и самим править! Будешь у Артёма как Добрыня при Владимире!
– А зачем? – спросил Духарев.
– Ну как зачем? – удивился Илья. – Кто сильней, тот и правит. Был Ярополк князем, но Владимир посильней оказался и теперь сам в киевском терему княжит. Причём одолел он Ярополка с помощью тех же нурманов. Чем мы хуже?
– Тебе что, сынок, плохо живётся? – спросил Сергей Иванович. – Не хватает чего? Так ты скажи. Всё, что можно получить за золото, у тебя будет.
– Так у меня вроде есть всё, – проговорил Илья. – Бронь да конь, что ещё воину нужно?
– Дружба, – сказал Духарев. – Умение воинское. Честь и слава. Доверие людское. Друзья и родовичи, которые жизнь свою за тебя положат, а ты за них. Такое за деньги не купишь, сынок. Воев нанять – да. Но драться за тебя как за родню свою наёмники не станут. Что ещё? Женщина, пожалуй. Такая, что лучше всех на свете. Для тебя – лучше всех. Ни дружбу, ни любовь, сын, за золото купить нельзя. А вот потерять дружбу и любовь из-за золота – это запросто. Это я к тому, что золото, оно не мешает, если не делаешь его в жизни главным. И ещё раз спрашиваю: чего тебе не хватает, что мог бы получить, если бы Артём стал великим князем?
– Ну-у-у… Я бы тоже большим князем стал.
– А ты хочешь? – усмехнулся Духарев. – Только не торопись. Подумай.
Илья задумался.
Кони шли ровным шагом. Вокруг жил, дышал и шумел лес. Впереди – только четвёрка головного дозора, так что пыли в воздухе немного, Илье тоже дышать легко. Поднятая копытами и колёсами пыль висела позади.
Илья представил себе весь их отряд разом: воев впереди и позади, едущих парами. Вереницу возов, растянувшуюся на тысячу шагов, табун запасных коней и замыкающий десяток, которому как раз и приходилось дышать той пылью, что поднимал караван. Хотя разве это пыль? Вот когда большая дружина по степному тракту идёт, тогда – да. Издалека видно. И тут Илья о другом подумал: это ж сколько с такой дружиной хлопот? Даже если и без возов, а только с вьючными конями, как, говорят, великий Святослав ходил? Тысяча воев, три тысячи коней… Всех кормить надо, всех поить, да и место на ночлег… Это сколько ж его требуется? А собрать их разом? Если вот так, попарно, три тысячи коней – это шесть тысяч саженей. То есть задние ещё из лагеря выезжают, а передним уже пора обедать садиться… А это – тысяча. А если пять?
Но войско – это ладно. А ведь ещё смерды имеются. И холопы. И прочие. И всеми ими заниматься надо. Споры их глупые разбирать: чья свинья огород потравила и кто у кого что в заклад взял да не отдал.
Илья вспомнил, чем приходилось заниматься князьям и чему был свидетелем. Да и чем сам занимался в Моровском княжестве, которое, если сравнить с уличским или, например, смоленским, – махонькое совсем. Нет. Пожалуй, не хочется Илье пока что быть большим князем. Нет, если батя велит – то будет. А по собственной воле… Свобода милей. Вот мог бы князь так славно подраться, как он нынче? Или вспомнить, как он на Соловья охотился? Был бы большим князем – сидел бы в тереме да ждал, пока ему Соловья на верёвке притащат. Скучно.
– Нет! – решительно заявил Илья. – Князем я быть не хочу. Скучно это.
– Кому как, – качнул седой головой Сергей Иванович. – Мне б, например, скучно не было.
– Тогда чего ж ты не княжишь в Киеве, если тебе это по нраву? – Илья удивился.
– Я не сказал, что мне по нраву, – возразил Духарев. – Я сказал, что князю, тем более великому князю, скучать некогда.
– А что ж тогда?