Всего за 219 руб. Купить полную версию
– А вам, Антон Иванович, – произнес он, – я попрошу приготовиться к возможному принятию командования Кавказским фронтом. Мы же, со своей стороны, сделаем все возможное для того, чтобы пресечь разложение и восстановить, насколько это возможно, боеспособность армейских частей. Геноцидом армянского и греческого населения, турки показали, что они во многом остались варварами, и потому к ним надо и относится соответственно.
10 февраля 1918 года. Вечер. Гельсингфорс. Свеаборг, Старая Крепость. Штаб.
Полковник Лесков Андрей Николаевич, Начальник корпуса пограничной стражи.
Весь январь я буквально разрывался на части, мотаясь по всей территории Финляндии, стараясь в кратчайший срок надежно перекрыть рубежи бывшего Великого княжества. При этом требовалось не только заново организовать пограничную службу, но и создать агентурную сеть в прилегающих к российско-шведской границе селениях.
В этом мне оказал большую помощь представитель ЦК партии большевиков Эйно Рахья. Человеком он был малообразованным, но умным и старательным. У него везде были свои люди. От них-то в штаб корпуса и стали поступать все более и более тревожные сообщения. Внимательно их проанализировав, я позвонил Эйно Рахья и предложил встретиться с ним и с командующим 2-м корпусом Красной гвардии генерал-майором Михаилом Степановичем Свечниковым для того, чтобы обсудить сложившееся положение.
А суть поступившей ко мне информации заключалась в следующем. Весьма подозрительно стали вести себя крупные лесоторговцы и владельцы многочисленных в Финляндии лесопильных заводов, бумажных, целлюлозных, фанерных и катушечных фабрик. Словом те, кого в народе метко окрестили "лесными баронами". Выяснилось, что эти люди готовят восстание против советской власти. И это было очень опасно.
"Лесные бароны" – это вам не болтливые интеллигенты, спятившие от национализма. Это – ХОЗЯЕВА. Они не желали терять или делить с кем-то власть, которая безраздельно принадлежала им в их вотчинах: лесных хуторах, селах, и мелких отдаленных городишках. Там эти люди делали что хотели, командуя простыми финскими мужиками – охотниками, лесорубами, рабочими на их лесопилках и заводиках. А те, в свою очередь, считали "лесных баронов" своими благодетелями, которые, как им казалось, давали возможность заработать на принадлежащих этим самым "баронам" предприятиях хлеб насущный и получить крышу над головой. Ведь в случае непослушания "лесные бароны" особо не церемонились, и безжалостно выбрасывали строптивца со всей его семьей на улицу подыхать от голода и холода.
Вот эти-то простые Пекко и Юхо, по приказу хозяев пойдут резать глотки своим соотечественникам. Сами же "лесные бароны" не полезут под пули и будут отсиживаться все это время на своих хуторах.
Все это я рассказал, прибыв в Старую крепость, Эйно Рахья и генералу Свечникову. Нельзя сказать, что мой рассказ их очень удивил. Они признались мне, что и до них доходили слухи о подозрительной возне "лесных баронов", которые вдруг стали зачем-то скупать оружие, приглашать на коллективные выпивки своих работников, во время которых жаловались на новую власть и стращали доверчивых финских мужиков тем, что, дескать, "советы" собираются отправить их всех в Сибирь, а их земли и дома отдать русским.
– Только мне непонятно, – Эйно Рахья задумчиво почесал затылок, – почему "лесные бароны" решили начать восстание именно сейчас, в разгар зимы? Могли бы и до лета подождать. Ведь тогда можно будет надежно укрыться в лесу, на охотничьих заимках, и оттуда совершать нападения на органы советской власти.
– Ну, тут вы не совсем правы, товарищ Рахья, – возразил я. – Зимний лес для финнов – дом родной. Лесные дороги и тропки засыпаны глубоким снегом. Передвижение возможно лишь на лыжах. А вы видели когда-нибудь финна на лыжах?
Эйно Рахья и генерал Свечников кивнули. Им не надо было объяснять, что лыжи для финна – то же самое, что лошадь для монгола.
– Так вот, попробуйте сунуться с войском в зимний лес, – сказал я. – Не зная местности, не подозревая о заметенных снегом оврагах, камнях и буреломах, можно переломать не только лыжи, но и ноги. Хороший же стрелок, устроившись на удачной позиции, перестреляет половину вашего отряда, прежде чем вы сможете его обнаружить. А вы видели, как охотники орудуют своим "пуукко" – финским ножом? В рукопашной схватке с таким финном вам тоже придется нелегко. Кроме того, очевидно, их торопят из-за границы. Советская власть с каждым днем усиливается, граница укрепляется, и уже в самом скором времени оторвать Финляндию от Советской России будет практически невозможно.
– Понятно, – мрачно сказал генерал Свечников. – Так что же вы предлагаете, Андрей Николаевич? Неужели нам остается сидеть сложа руки и оставаться сторонними наблюдателями, дожидаясь пока не начнется мятеж?
– Нет, Михаил Степанович, – ответил я. – Мятеж легче предотвратить, чем подавить, поэтому сидеть сложа руки нам нельзя. Мы должны сделать все, чтобы не допустить такого развития событий. А чтобы разобраться с "лесными баронами", нам, похоже, придется попросить помощи у товарища Дзержинского.
Как мне удалось выяснить, следы от финских лесных хуторов тянутся за границу. Точнее, в Швецию и Норвегию. Впрочем, заправляют там всеми делами не местные контрагенты "лесных баронов", а люди из британской разведки. По моей информации, через филиалы британских банков в Стокгольме и в Кристиании прошли крупные суммы денег, переправленные, в свою очередь, финским лесопромышленникам. И местные контрабандисты, опять же по моим данным, сумели привезти с территории Швеции в Финляндию крупную партию оружия. Что характерно, не британского, а трофейного, германского. Карабины "маузер", пистолеты "люгер", пулеметы МГ-08, а также очень много боеприпасов.
– Понимаю, – кивнул генерал Свечников, – британцы, как всегда, стараются убить одним выстрелом двух зайцев. Они вооружают наших врагов, науськивая их на новую власть, и пытаются свалить всю вину на немцев, с которыми у нас заключен мирный договор. Да, англичане издавна славятся своим коварством и подлостью.
– Именно так, Михаил Степанович, – сказал я. – Потому я и хочу обратиться к товарищу Дзержинскому. Необходимо с помощью наших людей в Норвегии и Швеции выйти на посредников, через которых "лесные бароны" получают британские деньги и оружие, и предупредить их, что если они продолжат свою деятельность, направленную против Советской России, то у них в самом ближайшем будущем начнутся крупные неприятности. И не только финансовые.
– А нам что делать с самими "лесными баронами"? – спросил Эйно Рахья. – Ну, перестанут к ним поступать деньги и оружие. Так ведь у них и своих денег хватает. Да и оружие, какое-никакое, есть. У каждого охотника есть ружье, а то и не одно. А стреляют они – белке в глаз попадают…
– С охотниками и лесорубами, – сказал я, – вам, товарищ Рахья, придется поработать лично. Используйте для этого всех ваших однопартийцев-финнов. Пусть они разъяснят простым людям, что "лесные бароны" их обманывают и никого в Сибирь выселять советская власть не будет. И что восстание, если оно и случится, будет подавлено самым решительным образом, но при этом прольется кровь, очень много крови.
Что же касается самих "лесных баронов", то нам без помощи Уполномоченного Совнаркома генерал-майора Маннергейма никак не обойтись. У него есть немало знакомых среди промышленников и предпринимателей бывшего Великого княжества Финляндского. В их числе – и "лесные бароны". Надо попросить Густава Карловича пригласить некоторых из них – самых рассудительных и влиятельных – для беседы к нам. Эти господа хорошо умеют считать и деньги и риски.
В беседе следует им объяснить, что в том случае, если начнется мятеж, в Финляндии будет введено военное положение со всеми вытекающими из сего последствиями. То есть судопроизводством будут заниматься революционные трибуналы – это нечто вроде военно-полевых судов времен премьера Столыпина. А что прикажете делать – на войне, как на войне. Пусть даже эта война и гражданская…
Эйно Рахья одобрительно кивнул, а я продолжил.
– Кроме того, господ "лесных баронов" следует предупредить, что все движимое и недвижимое имущество тех, кто в той или иной степени примет участие в мятеже, будет конфисковано или национализировано, а сами они расстреляны или высланы в места куда пострашнее Сибири. Товарищ Дзержинский сказал мне, что в Совнаркоме находится на рассмотрении проект Декрета о военном положении, где предусмотрено именно такие санкции в отношении тех, кто открыто выступит с оружием в руках против Советской власти или примет участие в организации мятежей. Так что мы в данном случае отнюдь не будем блефовать. И возможно, что Финляндия может стать первой территорией, на которой начнут действовать положения этого декрета. Хотя нам очень не хотелось бы стать в этом деле первооткрывателями.
– Товарищ Лесков, – сказал Эйно Рахья. – Вы, как я слышал, собираетесь завтра отправиться в Петроград. Я попрошу вас сообщить о том, что у нас происходит, лично товарищу Сталину и товарищу Дзержинскому. И передайте им, что мы, финские большевики, сделаем все, чтобы не допустить контрреволюционного мятежа. Но при этом мы все же надеемся на помощь Советской России.
– А бойцы 2-го корпуса Красной гвардии, – добавил генерал-майор Свечников, – окажут финским товарищам вооруженную поддержку. Андрей Николаевич, я попрошу вас передать это товарищам Сталину и Дзержинскому.