Всего за 219 руб. Купить полную версию
Что же касается проживающих на Кубани иногородних, то и среди них встречаются довольно зажиточные хозяева. Но их всего восемь процентов от общего числа крестьян. Подавляющая же часть иногороднего крестьянства, составляющая большую часть населения области, своих земельных наделов не имеет и вынуждена арендовать землю у богатых казаков.
Несмотря на свое привилегированное положение, основная масса казачества на Кубани бедствует. Как вы знаете, при призыве на службу казак должен приобрести за свой счет коня, карабин, шашку и всю необходимую амуницию, что серьезно подрывало основы среднего казачьего хозяйства, и окончательно разорило казачью бедноту, вынужденную пойти в кабалу к богатеям и их ставленникам – станичным атаманам, которым до сих пор принадлежит фактическая власть на местах. Почувствовав временное безвластие, эти господа в настоящий момент чувствуют себя в станицах полными хозяевами.
Полковник Бережной внимательно посмотрел на бывшего великого князя.
– А вы, Михаил Александрович, – сказал он, – имейте в виду, что почти такая же обстановка и у ближайших соседей Кубани – на Тереке и в Ставрополье, куда направляется ваша бригада, чтобы навести там порядок и восстановить власть центрального правительства в Петрограде. Так вот, к земельным и экономическим противоречиям на Ставрополье стоит приплюсовать еще и противоречия национально-религиозные. А они весьма взрывоопасны. Тем более, что их, эти противоречия, весьма активно подогревают турецкие агенты.
Теперь о земельном вопросе. В Ставропольской губернии безземельных двадцать три процента от общего числа крестьянского населения, а семнадцать процентов крестьян имеют минимальные наделы, недостаточные для прокорма семьи. Кроме того, частые мобилизации людей и скота на протяжении трех лет войны, а также введенная в пятнадцатом году продразверстка окончательно подорвали крестьянское хозяйство.
Только вам, Михаил Александрович, там будет в некотором плане все же легче, чем нам на Кубани, поскольку в Ставрополь недавно с частями 111-го полка и 252-й Самарской дружины из Грозного прибыл надежный товарищ, старый большевик Николай Андреевич Анисимов. Все необходимые указания, в том числе и насчет того, чтобы он отнесся к вам с полным доверием, он уже получил.
Главные ваши заботы, как я вам уже вкратце сказал, это межнациональные противоречия, которые ни в коем случае не должны вылиться в кровавую междуусобицу. Противоречия между различными народами Северного Кавказа и Терским казачьим войском достигли такого напряжения, что достаточно одной искры, чтобы полыхнул пожар всеобщей резни и погромов. Вся надежда, товарищ Романов, на местных большевиков и на ваш авторитет. Ведь многие из тех джигитов, которых вы водили в бой, надеюсь, еще не забыли своего лихого командира. Вы также можете опереться на местных старейшин. Они, в отличие от безбашенных юнцов, – люди умудренные жизнью, и прекрасно понимают, что война – это кровь и разрушения.
Кроме того, если кто-то не захочет понимать добрых слов, то вы, не чинясь, должны употребить против него вооруженную силу. Для огневой поддержки вашей бригаде будут выделены несколько бронепоездов военной постройки, захваченных корпусом в полосе бывших Юго-Западного и Румынских фронтов.
– С вами пока все, Михаил Александрович, – сказал полковник Бережной бывшему великому князю, – а теперь мы поговорим о том, что необходимо знать о положении дел на Кубани.
В Екатеринодаре сейчас пыжится хорунжий Рябовол, изображая из себя главу так называемой Кубанской законодательной рады. Вы спросите, почему так называемой? Да потому, что в выборах депутатов этой рады не участвовали иногородние, проживавшие на Кубани менее трех лет, и рабочие.
А вот в Армавире в настоящее время готовится созыв I-го съезда Советов Кубанской области, который намерен провозгласить советскую власть на территории всей области. На съезде должен быть избран Кубанский исполнительный комитет областного Совета. Вот он-то и станет настоящим правительством Кубани. Телеграмма в Армавир уже отбита, и сразу после занятия нами Екатеринодара туда прибудут делегаты съезда, чтобы продолжить свою работу.
А с паном Рябоволом нам особо нянчиться некогда, поскольку наш корпус должен как можно скорее попасть на Кавказский фронт. В случае, если он все поймет и осознает, то мы можем направить его заниматься своим прямыми обязанностями на постройке Кубано-Черноморской железной дороги, где он перед войной довольно неплохо себя показал. Ну, а если нет… – тут полковник Бережной с сожалением развел рукой, показывая, что Рябовола ждет незавидная участь.
– Что касается его сторонников, – продолжил Бережной, – ориентировавшихся до сего времени на "правительство" Украины, руководимое паном Петлюрой, после разгона киевских шутов они утратили свой самостийный пыл и больше не носятся с идеей создания "незалэжного Кубанского государства". К тому же Декрет "О Советском казачестве" уже подействовал на умы казаков, и на нашей стороне теперь подавляющая масса кубанцев и терцев…
Все произошло именно так, как сказал полковник Бережной. Когда сегодня на рассвете передовые части нашего корпуса вошли в Екатеринодар, то в их сторону не было произведено ни одного выстрела. Стотысячный город словно и не заметил, что власть на Кубани снова поменялась.
Дворец наказного атамана Кубанского казачьего войска, расположенный в самом начале Бурсаковской улицы, встретил нас распахнутыми настежь дверями и пустыми коридорами и комнатами, по которым зимний ветер гонял листы никому не нужных бумаг. Зато в доме 48 по той же улице, там, где раньше находилось Второе общественное собрание, обустраивались прибывшие около полудня новые власти Екатеринодара – члены Совета рабочих, солдатских и казачьих депутатов.
Вот с ними-то и провел соответствующую работу господин-товарищ Фрунзе. Он собрал то, что большевики называют "местным активом", и разъяснил своим товарищам то, что они называют "политикой партии", предупредив, что новая власть в Петрограде шутить не любит, и с нарушителями законов будет поступать самым решительным образом.
Последовавшие за этим события показали, что товарищи из большевистской партии, когда надо, действуют весьма жестко. Дело в том, что пользуясь безвластием некоторые "р-р-революционные элементы" – именно так произносит это слово Михаил Васильевич – тут же занялись самоуправством, конфискацией, больше похожей на грабеж, налетами на "классово чуждых" владельцев лавок и магазинов, а также насилием в отношении мирных обывателей. Несколько мародеров, пойманных на месте преступления патрулями из состава корпуса Красной гвардии, были, согласно большевистскому декрету "О борьбе с бандитизмом", показательно расстреляны после короткого военно-полевого суда, именуемого теперь революционным трибуналом.
В Екатеринодаре мы задержимся всего на один день. Власть здесь, как я понял, утвердилась надежно и надолго, и уже завтра, двадцать пятого января, оставив "на хозяйстве" сводный полк Буденного - Думенко, к которому вскоре примкнут формируемые хорунжим Автономовым местные части Красной гвардии, отправимся по железной дороге в сторону Новороссийска, в котором большевики установили свою власть еще в ноябре прошлого года.
Там нам предстоит утром двадцать седьмого января в полном составе произвести погрузку на транспортные пароходы для последующей высадки в порту Поти, который сейчас контролируется самозваным Закавказским комиссариатом, являющимся сборищем грузинских, армянских и татарских сепаратистов. Пусть не думают, что сумеют отсидеться за Кавказскими горами. Настанет и их черед. Как сказал Михаил Васильевич Фрунзе, "будет им финита ля комедия". В общем, господа грузинские меньшевики, дашнаки, мусаватисты, поиграли в государство и хватит! С тем борделем, который по всей Руси великой развел господин Керенский, пора уже заканчивать.
Со стороны Черноморского флота десантную операцию нашего корпуса будут прикрывать линкор "Воля" – бывший "Император Александр III", крейсера "Очаков" и "Память Меркурия", а также эсминцы "Фидониси", "Керчь", "Гаджибей" и "Калиакрия". После того, как моряки обеспечат нашу высадку, они заглянут в Батум и Трапезунд для того, чтобы напомнить всем забывчивым, что власть в России снова есть, а Черноморский флот жив и действует.
6февраля 1918 года. Вечер. Тифлис. Железнодорожный вокзал. Штабной поезд корпуса Красной гвардии.
Генерал-лейтенант Деникин Антон Иванович.
"Недолго продолжался бой: бежали робкие грузины!" Со времен Михаила Юрьевича Лермонтова в этих краях так ничего и не изменилось. Впрочем, Вячеслав Николаевич Бережной, который, оказывается, тоже имел счастье повоевать с "непобедимой грузинской армией", сообщил, что и в его время солдаты этой армии удирали от российских солдат, как он выразился, "впереди собственного визга".
В общем, Национальный Совет Грузии, возглавляемый Ноем Жордания, не смог выстоять против наших войск и неделю.
Что такое Национальный Совет Грузии? Это сборище социал-демократов грузинской национальности, про которых Михаил Васильевич Фрунзе выразился так, что даже я, старый солдат, не смогу повторить эти слова. Впрочем, формально Грузия входила в некий неудобоговоримый орган краевой власти – Закавказский Комиссариат. Создан он был уже после отставки "душки Керенского", чтобы отмежеваться от правительства Сталина в Петрограде.