Старшина тихо заржал, Петрович выпучил глаза, и только присутствие подчиненного не дало ему выругаться. Вот смеху то будет, когда старшина все в красках бойцам расскажет. Когда двухметровая оглобля убежала, мы с Петровичем отошли еще метров на пятьдесят и устроились за кустами, рядом с оврагом. Подъезд к столбу и часть дороги были хорошо видны. А пятьсот метров для парного выстрела снайперов не расстояние, а насмешка. Начали ждать гостей, даже сильно соскучиться, не успели. Через час приехали три машины с солдатами и одна легковушка. В легковушке сидел какой-то офицер. Солдаты ссыпались на придорожную пыль и стали осматривать место происшествия. Ну, смотрите, смотрите. А вот и наши старые знакомые, два жандарма на столб ручками показывают. А на столбике два листочка бумажки за металлическую накладку краешком зацеплены, чтоб ветром не сдуло. Офицер что-то вякнул, и мы с капитаном выстрелили почти одновременно. Попали, когда скатывался в овраг, успел заметить, как немец пополам сложился. Вот смеха то будет, когда они подойдут к столбу и приказ с запиской обнаружат. Что тут началось, немцы не поняли, откуда прилетели пули и стали поливать из всего, что стреляет кусты и деревья, общества зеленых на них нет. Нам то эта трескотня уже не страшна, развив скорость лошадиного галопа бежали по дну оврага. А вот и болото, теперь к мотоциклу и делаем ноги. Стрельба потихоньку затухала, значит скоро пойдут нас искать, а до этого момента мы должны быть уже очень далеко. И вообще повезло, сразу видно не строевики, я за километр до засады всех из машин высадил и на прочесывание пустил, а как след обнаружил, то взвод с рацией на разведку отправил.
А немцы пусть постреляют маленько, у них патронов много, закончатся, Германия еще наклепает. Из-за нашей наглости не одну роту пригонят, еще каких-нибудь тыловиков впрягут. А где два подразделения одну работу выполняет, там и неприятности случаются, так хочется, чтоб это был "дружественный огонь". Да и ротного пока у них нет, ну неумелый он был, сперва надо оцепить район, а потом прочесывать, а может, и оцепили, только не там.
Никогда так не бегал, капитан от меня не отставал, только укоризненно поглядывал. Мне немного было стыдно, заставил пожилого - полуживого человека напрягаться. До мотоцикла домчались без остановок. Я задыхался, а егерю хоть бы хны. Ну и кто после этого полуживой? Старшина, увидев нас, гордо уселся в коляску. Мы погнали. До первого островка я долетел с максимальной скоростью, на которую был способен наш драндулет. Потом сбросил скорость, не знаю еще эту дорогу, а Петровича и не слышно от шума движка. В болоте на старшину и капитана ржач напал, нет, это слишком, я уже мотоцикл не слышу, а эти ржут как кони.
Только на базе немного успокоились. Старшина по секрету всем рассказывал, как сходили в рейд. Бойцы ему не верили, но два весомых аргументов все-таки перевесили, обозрев кулаки старшины, сержант с радистом решили поверить ему на слово. Теперь чистка оружия. Посмотрим, что делали оставшиеся на базе. А неплохо они постарались, под маскировочной сеткой лежали ошкуренные бревна по пять и десять метров. На некоторых уже были позы для крепления. За сеткой тонким слоем разложен болотный мох. Как я о нем мог забыть, им насколько помню, отверстия между бревнами забивают. Раз все хорошо, пора переодеваться в стандартную форму. Когда переодевался, понял, что я дурак даже не круглый, а квадратный. У нас же рация есть, а если ей на прием поработать, то нас и запеленговать не смогут. Я быстро вызвал в палатку радиста и вместе с Петровичем стал ждать, когда он что-нибудь нащупает. Через полчаса из наушников РБМ кроме щелчков, воя и стрекота появился нужный сигнал. Кто-то на кого-то орал, только за что я понять не мог. Петрович, услышав эту ругань, заулыбался, счастливый такой сидит. Нет все-таки он гад, перевести нельзя для меня, жалко ему? В это время в палатку пришли оба младших командира. В их глазах читалось большое желание узнать, что в мире происходит. Петрович не выдержал уже четырех умоляющих взглядов и стал переводить.
А по рации наплевав на все правила радиообмена, немцы прямым текстом передавали что-то ну очень интересное. "Немцы считают, что это была хорошо спланированная диверсия с целью отвлечения их внимания от железной дороги. Охранным батальонам, ротам и взводам предписывается увеличить количество солдат в смене и не терять бдительность. Всем сопутствующим подразделениям начать прочесывание в районе станций и полустанков, так как именно туда нацелился основной отряд НКГБ." Следующее сообщение меня добило, орал какой-то взводный, что нашел диверсантов и ведет с ними бой. Мы переглянулись. Нет, зуб даю, рядом никого кроме немцев не было. Через пять минут кто-то пообещал пристрелить этого офицера, если его нестроевые оболтусы по своим палить не перестанут. Я посмотрел на Петровича и покачал головой, а ты не верил. Старшина вообще просто спросил:
- А с кем немцы воевали?
- Сами с собой, они каждого куста после отстрела своего командира боялись, вот увидев шевеление, что-то крикнули, у кого-то нервы не выдержали, один пальнул, другие поддержали. Поливают свинцом каждый куст, который покажется подозрительным и в ответ пулю получает. Так и пошла перестрелка своих со своими, пока очнутся нам работы меньше останется.
- У строевиков пять погибших семь раненых, у тыловиков десять погибших, пять раненых, офицер арестован.
- Тогда можно и по сто грамм, за победу и боевое крещение старшины. Сержант, кушать хочется, аж уши сводит.
- А тебе старшина позывной подобрать надо, будешь ты у нас со своим хлипким телосложением "Малышом".
- А почему малыш?
- Ты кроме устава в своей жизни хоть одну книгу прочитал?
- Да.
- Так вот, был такой парень, Робином Гудом его звали, воевал с норманнами. Вот у него в партизанском отряде был старшина Маленький Джон. Твоих габаритов. Только этот позывной длинный, так сократим до Малыша.
- Вспомнил, читал эту книгу, спасибо товарищ лейтенант государственной безопасности.
- Запомни, в бою только по позывному обращайся, и никак иначе.
Утро пришло, да в гробу я такое утро видал. В углу палатки сидел радист и заучивал "новый устав" караульной службы.
- Часовой это труп
Замотанный в тулуп,
Проинструктированный до слез
Выброшенный на мороз,
В надежде в даль смотрящий
Не идет ли разводящий.
Я не зверь, просто этот гаденыш проснулся среди ночи, приснилось ему что немцы на остров пришли, выскочил с охотничьим ружьем и влепил по кустам. А в тех кустиках я занимался обдумыванием новой операции, вот этот гад и влепил две утиных дробины в то место, которым я думал. Хорошо Петрович сразу мне эту гадость вытащил. Больно то как, хорошо, что дробь пока кустики с листочками пролетала, силу потеряло, но я теперь неделю на мотоцикл сесть не смогу. Ну, прямо как в анекдоте "У Саши два яблока у Пети три яблока, а у Сережи полная задница соли. Ответьте дети, кто последний убегал из колхозного сада?" Нет бы немцы подстрелили, а то этот увалень, который первый раз в свои закорючки ружье взял. О черт, ну почему так больно то.
Глава 8
Еще часик я пролежал на животе, пятая точка опоры уже не болела, но чесалась неимоверно. Ну, приложение к рации, только дайте встать, научу тебя Родину любить со всей пролетарской ненавистью. Наказание для этой ошибки природы я уже придумал, приспособить к нашей великолепной и "сверхмощной" рации запасной автомобильный аккумулятор. А то скучно просто так валяться и ничего не делать. Может встать и посмотреть чем орлы занимаются? Так и сделал. Вышел из палатки и поразился. Радист шуршал как веник, старшина, который уже чувствовал себя героем войны так на него разобиделся, что гонял при постройке схрона и его и сержанта. Вот понтуется, из камуфляжа не вылезает. Ходит гордый как кот сожравший сметану и увернувшийся от пинка. А интересно, что они делают под сеткой. Кое-как доковылял, и чуть не сел на больное место, они, что решили пятилетку за пол дня выполнить? Сруб из толстых бревен внутри ямы рос на глазах. Верхние звенья возвышались над уровнем земли на целый метр.
- Старшина, вы, что решили царские палаты построить? Куда лишнее накладываете?
- Товарищ лейтенант, ничего лишнего, еще полметра положим и все.
- Старшина, ответь мне на один животрепещущий вопрос. Яма, какой глубины?
- Полтора метра. По Вашему приказу мы почти метр засыпали
- А у товарища капитаны ты, надеюсь, не забыл спросить, насколько вода весной в этом болоте поднимается?
- Забыл, - повинился старший мародер отряда.
- Так иди и спроси, а сперва вспомни, сколько воды в вашей яме было, на какой глубине грунт влажным стал. И подумай немного для разнообразия, говорят, помогает.
Вернулся старшина через десять минут уже не столь довольным как уходил. Ага, значит, косяк за ним водится, ну что, послушаем, что ему Петрович сказал. Даже не сказал, а написал для наглядности. Так, повышение уровня воды на 30-40 сантиметров, прибавим еще сантиметров десять для верности. Вода на дне ямы десять сантиметров была, итого семьдесят сантиметров. Это хорошо, из болота значит, сток есть, должна куда-то вода уходить. Но все равно, еще немного накинуть надо.
- Вот что старшина, давай разбирай эту свою конструкцию, переделывать все будем, времени у тебе час.
А почему такой убитый вид, не первый год служит и должен знать, что в армии инициатива наказуема исполнением. Давай, давай родной, занимайся общественно полезным трудом. Пока делать было нечего, а что возьмешь с раненого командира, похромал к Петровичу, который развалился на травке, руководит, видимо строительством. Ну что, сейчас и его поднапряжем.