Хабеданк, не растерявшись, произносит историческую фразу: "Россия сама упала в мои объятия!"
Хочет встать, скользит, и снова падает…
И в этот момент….
Три станковых и шесть ручных…Лязг "Дегтярёвых", солидное рокотание "Максимов"…Особенно зверствует старший сержант Минин - чемпион по ручному пулемёту…
Автоматические винтовки Симонова - короткими очередями - так-так-так…так-так-так…
Туддух. Туддух - это Токаревские самозарядки…
Бах. Бах. Бах. - это не торопясь, на выбор, как на стадионе, работают лучшие стрелки пограничного округа из своих любовно пристреленных, призовых винтовок…
Хабеданк, над головой которого проносится смертельный град: "Этого не может быть! У КАЖДОГО РУССКОГО В РУКАХ ПО РУЧНОМУ ПУЛЕМЁТУ!" (Голос за кадром - именно так в РЕАЛЬНОСТИ говорили фашисты, испытавшие шок после первой встречи с советскими пограничниками).
Рота фашистов буквально сметена с советского берега…
Хабеданк, ужом, прикрываясь дырявыми бортами штурмовых лодок, над которыми торчат руки и ноги в форме мышиного цвета, пытается уползти в прибрежные кусты…где его берёт за глотку заставская овчарка Найда…Жуткий, задавленный хрип…ветки кустов покачались и снова затихли…
(Титры: "Как львы, дрались советские пограничники!" Л. П. Берия)
Четыре часа двадцать восемь минут.
В небе над Брестом кипит ожесточённый бой. Взлетевшие по тревоге с аэродрома Пружаны, прикрытые "чайками" 123 ИАП на взлёте, И-16 (28 и 29 серий) из 33 ИАП, прорываясь сквозь заслон трассирующих пуль, выпущенных бортовыми стрелками, успешно громят из ШВАК-овских пушек вражеские бомбовозы, возвращающиеся из налёта на Кобрин и Пинск…Эскорт истребителей на "верхних этажах" в это время сцепился с МиГ-3… Нашим достаётся…
Впрочем, достаётся и эскорту.
"Ахтунг! Рата! Рата! Супер-Рата!!!" - завывает кто-то в эфире, и тут же вопли сменяются хрипом и бульканием…а ты не загоняй "крысу" в угол, "испанец" хренов!
Всё небо - в парашютах, как будто высаживается воздушный десант.
Четыре часа двадцать девять минут.
На аэродром, вздымая пыль, отсвечивающую кровавым в свете восходящего солнца, буквально плюхается изуродованный истребитель…Мотор глохнет прямо на посадочной полосе.
Из кабины с трудом выбирается мокрый, как мышь, майор Сурин…
Техник эскадрильи Виктор Петрович Шуль: "Эк Вас, товарищ командир, отделали…А по осторожней нельзя было с аппаратом обращаться?"
Сурин: "Можно. Можно было его даже в сейф запереть…Почините?"
Шуль (солидно): "Знамо дело…к завтраму будет как новенький…"
Сурин: "Завтра? Да мне сегодня надо, сейчас!"
Шуль (авторитетно): "Сейчас, товарищ командир, не получится. Тут одних дырок замучаешься латать, и мотор надо перебирать…Завтра. А Вы, товарищ командир, пока на новеньком "Ястребке" слетайте…"
Сурин: "Ты что говоришь-то? К ним же ни бензина, ни снарядов в полк не поступало! Водой, что ли, заправишь?"
Шуль (хозяйственно): "В полк такого высокооктанового бензина действительно не поступало, а у меня всё же трохи есть…И снаряды маем…"
Советский лётчик может с успехом летать на всём, что может летать, и с некоторым напряжением- летать на том, что летать не может в принципе…А здесь- "Говно вопрос- винт спереди, стабилизатор- сзади, столовая лётно-подъёмного состава- на прежнем месте…." (Марк Галлай).
К пяти утра майор Сурин сбил на новеньком Яке первый фашистский самолёт - из четырёх, сбитых им в этот самый долгий день…День, который ему не суждено было пережить…Тяжело раненый, он не покинул с парашютом современный истребитель, так нужный на фронте. Собрав всю волю в кулак, он пилотировал машину до аэродрома и умер при посадке… ("Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…")
Четыре часа тридцать минут. Левый берег Буга. Район маетка Постышей. Напротив участка 11 пограничной заставы.
Немцы собираются применить очередную "вундерваффе". Это танки Т-III, оборудованные приспособлениями для подводного хода. Разрабатывался этот "девайс" для операции "Морской Лев" - ну, мол, подойдут баржи к Дувру- и прямо на дно Канала спустятся эти самые танки…и пойдут к меловым утёсам…Мечта.
Вместо волн Северного Моря - зеленовато-мутная вода Буга…Установлены мачты с трубами, проводящие воздух к двигателю, и вот первое чудо враждебной техники скрывается под водой- только мачта торчит…И красный буёк за ней тянется…
Буёк все ближе и ближе к берегу- вот уже мачта начинает подниматься из воды…"А ручка-то ВОТ ОНА!"(с) Сюрприз.
БК-031 даже на первых порах не стреляет - а просто на полном ходу сшибает оголовки воздуховодных мачт подводных танков…Раз, раз, раз…мачты плюх, плюх, плюх…танки бульк, бульк, бульк…Первый в истории войн случай- катер топит подводные танки…
Но переправа на этот раз прикрывается, немцы на грабли дважды не наступают. "Панцерягеры"- 4,7 см пушки на гусеничном ходу, сработанные чехословацкими борцами Сопротивления (которые даже на работу ходили в знак протеста- в чёрных рубашках…при этом трудились на фашистов всю войну усердней усердного).
Через несколько минут геройский БК-031 пылает, как Божья свеча.
Родной советский берег- рядом. Никто не осудит - и так моряки сделали больше, чем могли. Но у вражеского берега пытается раком вылезти на сушу не до топленный танк…И Командир - лицо срезано с одной стороны осколком, левый глаз повис на каких-то красных нитках - разворачивает штурвал на врага и отдаёт последний приказ: "Все за борт! ПОЛУНДРА!" В первый раз Команда ослушалась Командира…("Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…")
(Голос за кадром. По Флотскому своду сигналов высшее одобрение адмирала командиру и команде- "Адмирал выражает удовольствие". И уж совершенно не официально - "Хорошо сделано!")
Титры: "БК-031! СОВЕТСКИЙ НАРОД ВЫРАЖАЕТ УДОВОЛЬСТВИЕ! ХОРОШО СДЕЛАНО!")
Четыре часа тридцать восемь минут. Правый берег Буга. Фольварк Семятиче.
Разведывательный батальон 3-ей Танковой дивизии вермахта высаживается с резиновых лодок и понтонов…
Командир батальона, оберст-лейтенант фон Панвиц: "Противник оказывает спорадическое очаговое сопротивление…Вот эти два холма- вроде прикрыты с фронта, а между ними - свободный проход…И не простреливается, судя по всему…Иван ещё долго будет учиться воевать…"
Прекрасные тактики, немецкие зольдатен обходят очаги сопротивления, накапливаются в лощинке и готовы свободно, ничего не опасаясь, двинуться к шоссе…
И в этот момент…слева и справа, во фланг немцам, как кинжалом под рёбра…
ДОТы Смятиче создавались на основе идей Ле-Бурже…Они не имели амбразур со стороны поля - и расстреливали наступающие цепи врага внезапно, с фланга, убийственным косо-прицельным огнём…
Фон Панвиц яростно кричит в микрофон ротной рации - "Прошу вызвать авиацию, прошу поддержать артиллерией…" Выслушивает ответ, и с досадой "Думпелькопф! Они даже не видят, кто нас убивает…"
Спустя десять минут. Старшина Лукашенко: "Ну гэта всё харашо…толька вот гильзы надо усе собрать. Цветной металл потому что. Народное достояние."
(Мгновенная чёрно-белая вставка. Не прикрытые пехотой, доты оказались беззащитны…Немецкие сапёры подошли со стороны, где не было амбразур, и взорвали их сверху…)
Четыре часа сорок пять минут. Восточная Польша. Аэродром базирования 2-ой Воздушной эскадры люфтваффе.
У взлётной полосы- командующий генерал авиации фон Лерц.
С досадой смотрит на часы…по расчёту времени, уже сейчас основная масса самолётов должна садиться! Но где же они?
Наконец, в ярком синем небе показался одинокий "юнкерс". Машина, шатаясь, оставляя за собой дымный след, коснулась полосы - и скоро замерла, скрипнув тормозами прострелянных колёс…
Фон Лерц, потрясённо: "И ЭТО ВСЁ?! Готт мин унс…"
Четыре часа сорок шесть минут. Штаб 45 дивизии вермахта. Тересполь.
Командир дивизии, генерал-лейтенант Фриц Шлипер: "В связи с утратой мостов на Буге считаю штурм крепости Брест излишним, поскольку наведению переправ здесь (показывает на карте) и особенно здесь - она не помешает…Полагаю обойти, блокировать её и предоставить дело авиации и артиллерии…"
Командующий 2-ой Танковой группой Гудериан: "Вы предлагаете мне оставить у себя на заднице этот большевистский чирей? А потом, как это Вы себе представляете: дивизия земляков нашего великого Фюрера в первый же день Великого Восточного Похода спасовала перед кучкой каких-то казарм, складов и сараев?"
Шлипер: "Я эти сараи в 39-том три дня штурмовал…"
Гудериан, махнув рукой: "Ну, русские свиньи - это не гордые польские жолнежи…"
Шлипер: "Вот и я о том же…" - и машинально поправил Железный Крест с цифрами "1914"
Пять часов утра. Южный военный городок.
Над складами и боксами погибшей дивизии висят тяжёлые клубы траурно-чёрного дыма…Жирный пепел хлопьями опускается на речной песок, на воду, на мышиные мундиры сапёров, подталкивающих к берегу переполненный паром…Немецкие артиллеристы могут быть довольны - они хорошо расчистили дорогу инфантерии…
Это же время. КП 235 гаубичного артполка. Правый берег Буга.