– Ты долго там будешь возиться, pridurok? – нетерпеливо крикнул часовой и для убедительности ударил в дверь. – Забирай какашки и проваливай!
Капитану шум не помешал, только заставил вздрогнуть и похлопать рукой по столу в поисках стакана.
– Одну минуточку, мастер! – откликнулся Салливан. – Уже ухожу!
А сам схватил ближайшую бутылку из намертво закреплённого к переборке погребца. Здесь уж точно не отравлено, а когда ещё придётся попробовать настоящий бренди... Или что здесь, виски? Тем лучше.
Джим сладко посапывал, обняв ноги капитана Винсли, и в красочных снах видел себя великим героем, которого Его Величество посвящает в рыцари, производит в адмиралы, награждает орденом Бани и назначает архиепископом Кентерберийским. Все женщины старой доброй Англии, Шотландии и Ирландии визжат от восторга, бросают в воздух чепчики, и стараются забраться в постель к спасителю Британии, сравнявшемуся славой со святым Георгием. И даже Элли старается бесплатно – та самая шлюха Элли из Ярмута, что не брала дороже полпенни за свои сомнительные услуги. А негодяи немцы во главе с сержантом Симмонсом только завистливо роняют слюни (вот бы захлебнулись!), и колотят ногами в дверь роскошного будуара с требованиями поделиться добычей. Обойдётесь, сволочи!
– Может быть сломать тут всё к чёртовой матери, Александр Андреевич? – предложил Фёдор Толстой, прибежавший вместе с Тучковым на крик часового. – Никита, они давно заперлись?
Красногвардеец Бутурлин достал из кармана луковицу часов и щёлкнул крышкой:
– Поболее сорока минут, Фёдор Иванович.
– Точно говорю, надо дверь вышибать.
– Погодите, – командир батальона придержал Толстого за руку. – Погодите, господин гвардии старший лейтенант.
– Куда уж годить-то? Чем могут заниматься капитан и матрос в запертой изнутри каюте почти целый час?
– Фёдор, – хмыкнул Тучков. – Давайте не будем обсуждать традиции британского флота, тем более они нас не касаются никоим образом.
– Традиции?
– Вы не знали? Впрочем, оставим эту тему...
***
– Почему же оставим, Александр Андреевич?
– Всё, я сказал! Меня другое интересует...
– Что, господин полковник?
– Фёдор! – произнёс Тучков с укоризной.
– Виноват, Александр Андреевич, исправлюсь. Зарапортовался совсем.
– Вот видишь... излишнее чинопочитание, особенно в боевой обстановке и приближённой к ней, не только вредит быстрому взаимопониманию солдат и командиров, но и явно указывает на скрываемую вину чрезмерно усердного подчинённого.
– Изрядно сказано.
– Это не я сказал, неуч! Когда в последний раз изволили читать "Общевойсковой Устав", Фёдор Иванович? Молчите, господин гвардии старший лейтенант? – Тучков пригладил пышную, чуть волнистую шевелюру. – А мне потом граф Аракчеев всю плешь проедает.
– Какая же вина, тем белее скрытая? – запоздало удивился Толстой.
– Да? А почему же тогда капитан Винсли не спит, а занимается чёрт знает чем? Кто ему табак готовил?
– Я сам и готовил, Александр Андреевич, – протянул Фёдор обижено. – Чистейший кашмирский опий, между прочим. По половине шиллинга за унцию.
– А бутылки?
– Вместе с Ванькой Лопухиным весь погребец зарядили.
– Тогда почему не подействовало? Вы хоть понимаете, Фёдор Иванович, насколько важна завтрашняя встреча с "Забиякой"?
– Так и сохраним в тайне, чего переживать-то? Команде с утра тройную порцию рома выдадим и...
– Вроде двойную хотели?
– Для надёжности. Вдруг опий в самом деле негодящий попался? А с тройной порции до следующего дня проспят, уж как пить дать. Кстати, насчёт пить... Винсли, как проснётся, обязательно похмеляться станет, а на старые дрожжи...
– Ладно, будем считать, что так оно и произойдёт. Но на всякий случай второй часовой у дверей не помешает.
– Ивана Лопухина и поставлю.
В предрассветном тумане "Геркулес" вывалился из походного ордера английской эскадры и ушёл в сторону португальского берега, где и лёг в дрейф, поджидая крадущегося по пятам "Забияку". И когда солнце наконец-то разогнало унылую мглу, оставив лишь лёгкую дымку, засвистели унтер-офицерские дудки, приказывая команде построиться на баке.
– Ну и рожи, – пробормотал себе под нос полковник Тучков, прохаживаясь перед английскими моряками. Те напряженно затаили дыхание, так как насупленные брови немца внушали опасение и не сулили ничего хорошего. Да и что может ждать простой матрос от офицера? – Смирно, ленивые свиньи!
Многие вздохнули с видимым облегчением – если командир заговорил на понятном языке, то есть надежда на то, что гроза пройдёт стороной. Но следующие слова барона оказались настолько невероятными, что прозвучали подобно песне эльфов из волшебной сказки:
– Кто хочет рому?
Тишина... кто-то не поверил своим ушам, кто-то решил, будто немец ошибся из-за плохого знания языка, а самые опытные – приняли вопрос за изощрённую издёвку.
– Повторяю, кто хочет рому? – Тучков сплюнул на свеженадраенную палубу и продолжил. – Свиньи! Наш капитан немного приболел, поэтому именно мне выпала честь от имени Его Величества сделать вам предложение. Нужны добровольцы для тяжёлой и опасной работы, работы за звонкую монету, между прочим. Согласившиеся, прямо сейчас получают гинею задатка и полную кружку доброй выпивки! Кто не обманет надежд и ожиданий Его Величества, уроды?
Согласились все – уж больно заманчиво смотрелся золотой кружок в руке лейтенанта фон Тучкофра. А что до тяжести и опасности... так наверняка вербуют в десантную партию для высадки у французской Булони. Пусть... Коротышка-узурпатор с его гвардией нисколько не страшнее службы во флоте Его Величества. Чужой солдат, в отличие от своего офицера, может и промахнуться, а если и попадёт, то всего лишь убьёт. К тому же идущим в первых рядах достаются лучшие женщины и самая богатая добыча.
На палубу вынесли стол, за которым с пером и бумагой расположился старший штурман зу Пкофф, рядом с ним поставили окованный железом сундучок под охраной двух морских пехотинцев, и дело пошло. Первый же матрос, смело оттиснувший испачканный чернилами палец на чистом листе, сразу получил гинею и полную кружку рома.
– Проходи, не задерживай! – Прикрикнул надзирающий за порядком сержант Симмонс. – Следующий!
Через четыре часа полковник Тучков мрачно наблюдал за погрузкой спящих англичан на русский корвет "Забияка", для маскировки пришедший под флагом Северо-Американских Соединённых Штатов.
– Нехорошо как-то получилось.
– Зря вы так, Александр Андреевич, – прибывший с пополнением гусарский полковник Бердяга сомнений Тучкова не разделял. – Обыкновенная военная хитрость, не более того. Или вы предпочли бы отправить их всех в царство Нептуна с перерезанным горлом? Государь не одобряет ненужного кровопролития.
– Может быть, может быть...
– Не может, а так оно и есть! В чём мы обманули этих людей? Работа на уральских золотых приисках действительно трудна и опасна, а подписав контракт вольнонаёмного рабочего, они будут пользоваться всеми привилегиями свободного человека. Пусть через десять лет, но будут! Кстати, я бы и капитана туда же отправил.
– Нет, Иван Дмитриевич, сэр Чарльз нам ещё понадобится в качестве визитной карточки. Или вы сами собираетесь присутствовать на совещаниях у адмирала Нельсона?
– Думаете, будто сэр Горацио не заметит состояние капитана? Злоупотребление опием довольно трудно скрыть.
– Зато им легко объяснить некоторые странности в поведении. Нам ведь всего-то и нужно, чтобы Винсли продержался четверть часа. А там...
Бердяга на слова Александра Андреевича недобро усмехнулся и помянул нехорошо Товия Егоровича Ловица, автора очередного дьявольского изобретения. И если бы только этого изобретения – то, что сейчас перегружали с "Забияки" на "Геркулес", вряд ли можно назвать произведением гуманной человеческой мысли. Интересно, когда помощник графа Кулибина в последний раз ходил в церковь? И ходил ли вообще?
– Мишка, уйди оттуда к чёрту! – Иван Дмитриевич отвлёкся от размышлений и погрозил кулаком гусару Нечихаеву, помогавшему тащить длинный деревянный ящик, выкрашенный в тёмно-зелёный цвет. – Если ещё и эти разберёшь!
– Да я только хотел... – полковой воспитанник, на ходу примерявшийся к замку на крышке, отскочил в сторону. – Я вообще ничего не хотел, господин полковник!
Глава 5
Император всех французов пребывал в самом скверном расположении духа, и развеять дурное настроение не мог даже шумевший и искрящийся неподдельным весельем бал. Или хандра наступила именно из-за этого бала, даваемого в честь очередного прибытия в Париж посланника русского царя? После каждого разговора с хитрым одноглазым фельдмаршалом Наполеон чувствовал себя обманутым и обокраденным. Кутузов с видимым удовольствием принимал участие в устраиваемых празднествах, в неимоверных количествах употреблял коньяк с шампанским, волочился за женщинами с неизменным успехом, убивал на дуэлях ревнивых рогоносцев, и всё обещал, обещал, обещал...