Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
Довольный проведенной беседой, нарочно не оглядываясь, Истома Мозгляк зашагал к пристани. За ним, изо всех сил стараясь не отставать, поспешала невольница Ладислава. Не доходя до пристани, они свернули к лесочку, где, как и договаривались, поджидал их угрюмый болгарин Сармак со свежими лошадьми.
- Ну как, Истома-хакан? - увидев идущих, осклабился он. - Получил дэвюшку? Хе-хе... Теперь У тебя одна задача - девственность ее сохранить до Итиля. Задача трудная, вах! Только мы тебе сможем в этом помочь, только мы... Так исполнишь, о чем договаривались?
Истома кивнул.
- Тогда скоро увидимся. - Стегнув плеткой коня, Сармак скрылся за лесом.
Хельги-ярл с Никифором и Радимиром встретили Имата у торга.
- Продал? - поинтересовался ярл.
- Продал, - кивнул приказчик. - Каким-то местным болгарам. Они ее уже и увезли в свое становище.
- Куда именно, ты, конечно, не знаешь?
- Конечно, не знаю, - пожал плечами Имат. - Мне-то какое до этого дело?
- Что ж. - Хельги обернулся к друзьям: - Видно, ничего не поделаешь.
Радимир и Никифор согласно кивнули. Никифор - потому что видел во всём волю Божию, а Радимир... Он, вообще-то, собирался было набить морду Имату, да по зрелом размышлении раздумал. Разбить морду или - лучше - башку надо было тому, кто продал хазарину Ладиславу. А Имат ее лишь честно купил, а потом так же честно продал. Имеет право - его собственность. Что же касается Ладиславы... жалко, конечно, да уж такая девичья доля: сегодня свободная, а завтра, может статься, рабыня. Одним словом - судьба. Как говорят варяги - "Никто не избегнет норн приговора!".
- Никто не избегнет норн приговора, - повторив мысль Радимира, произнес Хельги. В конце концов, кто ему эта Ладислава? Никто. Просто красивая девчонка, рабыня. Могла бы стать хорошей наложницей, но, видно, не судьба. Выкинуть ее из головы - и всё...
Ярл так бы и сделал. Если б смог. Нет, почему-то не хотела выходить из его из головы юная златовласка с синими, как цветы-васильки, глазами. Хельги даже начал мысленно укорять себя за то, что не подошел к ней, не поговорил, не утешил ласковым словом. Не уговорил Имата продать... Ярл остановился у входа в шатер, оглянулся на Радимира:
- Буди Снорри и позови Ирландца. Сходим к кому-нибудь в гости, выпьем по чаре!
Так вот. К ночи выгнал-таки Хельги-ярл из головы разные грустные мысли. Снова сидели в шатре Вергела, пили красное терпкое вино, веселились, пели песни. В конце пира, как всегда, зашла Халиса... Халиса... Бывают же красивые девки на свете! Халиса...
Не знал Хельги-ярл, не догадывался даже, что именно в этот час, в эту самую минуту, утирая слезы, думала о нем униженная и запуганная невольница - бывшая хохотушка и певунья Ладислава. И видела-то она его всего несколько раз, а вот, поди ж ты, запал в душу. Высокий, светловолосый, красивый. С небольшой аккуратной бородкой и синими, как грозное море, глазами. Хельги... или, по-словенски, Олег. Именно так - Ладислава знала - звали молодого варяга, мысли о котором, быть может, были единственным, что согревало сейчас несчастное девичье сердце.
Глава 9
УДАЧИ И НЕУДАЧИ
Сентябрь 862 г. Итиль-река
Помни о том, что человек человеку - враг
И что он замышляет погибель.
Помни об этом всегда,
Помни об этом сейчас...
Гюнтер Айх. "Помни о том..."
По правому берегу Итиль-реки возвышались огромные утесы, поросшие темным лесом, соснами, но больше - елями. Темно-зеленые вблизи, утесы издалека казались призрачно-синими, словно размытыми в голубоватой прозрачной дымке. Солнце садилось, окрашивая прощальным багровым цветом мохнатые вершины елей, по всей ширине реки, до противоположного берега, тянулись длинные темные тени. День стоял теплый, но к вечеру похолодало, еще не сильно, но вполне заметно, так что Лейв Копытная Лужа, вышедший из шатра справить малую нужду, покончив с этим делом, тут же заскочил обратно. На ночевку встали у левого, низкого, берега с редким смешанным лесом, одетым в шуршащее золото листьев. Дальше, за редколесьем, начинались луга, переходившие в бескрайние степи, откуда ветер приносил дым костров и горьковатый запах полыни. Костры горели и здесь, в становище Лейва. Варили похлебку, сушили вымокшую одежду, где могли - конопатили протекавшие суда. Работами распоряжался старый Хакон, - чем-то похожий на воблу, он, казалось, за время экспедиции еще более высох, но тем не менее двигался довольно бодро и зычно покрикивал на обслугу.
- Старый тролль! - помянул его нехорошим словом Лейв.
Еще бы! Ведь именно Хакон косвенно причинил Лейву немалый ущерб, посоветовав оскопить невольников-юношей, - дескать, так они будут стоить намного дороже. Оскопили. И что из всего этого вышло? Ни один не выжил, все подохли, твари. От вскипания крови, как определил Истома Мозгляк, тоже, кстати, бывший в числе советчиков заодно с Хаконом. Одни убытки от таких советов! Лейву было жаль потерянных денег. Впрочем, не только денег - что-то он не очень хорошо стал себя чувствовать без любовных услуг самого младшего из умерших - Карла. Тот, правда, умер не сразу, как остальные, болезнь дольше всех терзала его, и Лейв, по доброте душевной, помог ему умереть, а заодно и потренировался в искусстве мечей - из спины несчастного взлетел-таки к небу кровавый орел. Не сразу, правда, получилась у Лейва такая штука, но ведь получилась всё же, как ни смеялся Альв Кошачий Глаз. В общем, не зря умер бедняга Карл, как не зря и жил в последнее время. Вспомнив Карла, Лейв Копытная Лужа усмехнулся.
За время похода он заметно поправился, и без того круглое лицо еще более округлилось, так, что, по выражению Истомы, из-за спины виднелись щеки. Лейв заматерел, уже не сжимался пугливо, завидев более взрослых, как у себя в усадьбе, нет, теперь пришел черед сжиматься другим. Копытная Лужа не расставался с хлыстом из воловьей кожи и довольно умело - спасибо Истоме, научил - им пользовался. Теперь уж дрожали рабы и слуги и, завидев приближение молодого хозяина, спешили убраться подальше. А Лейву очень нравилось изображать из себя рачительного и строгого хозяина, нравилось размахивать плеткой, наблюдая, как вспыхивают в глазах слуг и рабов дрожащие цветы страха.
С помощью Хакона Лейв неплохо расторговался в Булгаре, и вот теперь впереди лежал Итиль, великая столица кагана. Если б и там дела пошли так же, как и в Булгаре, внучка Свейна Копителя Коров, красавица Ингрид, уже через год стала бы его законной женой. А как же? Ведь это он, молодой хозяин Лейв Копытная Лужа, сумел так здорово провести торговые операции в Булгаре, Белоозере, Альдегьюборге, он - ну, может, иногда немного советовали что-тоХакон с Истомой. Советовали? Да если б он, Лейв, слушался их советов - давно бы разорился, как вон в том же случае с оскоплением. Таким советчикам прямая дорога в Нифлгейм. Нет, это всё он, Лейв, смог! Сам! Один! Как мудрый и строгий хозяин. Ну как Свейну Копителю Коров не отдать за такого молодца Ингрид?
Ингрид... Лейв ее так и не мог вспомнить, как ни старался. Говорят, красивая, хотя не это главное. Кому перейдут луга и земли - приданое Ингрид? Скъольду Альвсену? А кто ему ближайший и самый любимый родственник? Он, Лейв Копытная Лужа... А кроме жены, заведет себе Лейв и красивых рабынь и, может быть, даже красивых мальчиков прикупит. Эх, жаль пришлось убить Карла. Послушал Истому... Тот, кстати, объявился не так давно, да не один, а с невольницей, молодой и красивой. И похоже, девственной - Истома ее и сам не трогал, и другим не давал, тому же Альву, как тот ни выпрашивал. Видно, хотел выгодно сбыть деваху в Итиле. Что ж, дело стоящее. Только вот...
Только вот сам-то Истома Мозгляк разве ничего не должен Лейву за погибших рабов? Любишь советы давать - люби и отвечать за них. Вот и Альв на эту тему не раз уже разговор заводил. Всё на новую Истомину рабыню облизывался. И правда, красивая девка - тоненькая, хрупкая, златовласая, с нежно-синими глазами и небольшой, но упругой - Лейв как-то потрогал - грудью. Да, неплохо было бы употребить ее вместо Карла. Хотя бы на двоих с Альвом Кошачьим Глазом. Истома, конечно, обидится... А вообще, кто такой этот Истома? Ну, приблудился к каравану, вместе, кстати, с Альвом, и что с того? Считай, из милости и взял их Лейв, да еще потому, что Альв родичем старому Хакону оказался, а родичам, само собой, на чужбине помогать надо, даже самым дальним. Ну так это Альв Кошачий Глаз Хакону родич, а вовсе не Истома. Тот вообще никому родственником не приходится. Так что пускай обижается сколько хочет! Правда, человечишко он недобрый, тертый, много чего повидавший и на многое способный. Не хотелось бы, честно говоря, иметь такого врага, да больно уж девка у него аппетитная. Вот и Альв тоже... Ха, вот Альва-то и можно в этом деле крайним выставить. А как именно? Грюм поможет, слуга верный.
- Эй, Грюм! - высунувшись из шатра, закричал Лейв Копытная Лужа. Знал - где-то поблизости Грюм ошивается, готовый явиться по первому же зову.
- Звал, хозяин? - Лысая башка Грюма показалась из ближайших кустов.
- Покличешь Альва, - приказал Лейв. - Скажи - пусть зайдет, дело есть. Да по-тихому всё исполни, чтоб Истома Мозгляк не видел. Как позовешь, сам тоже далеко не уходи, может, понадобишься.
- Исполню в точности, - низко поклонившись, заверил Грюм.
Альва он нашел дрыхнувшим в шатре старого Хакона, который викинги, как и полагается родичам, по-братски делили пополам.
- А что тебе Альв? - выглянув, зашипел Хакон, пошатываясь, - видно, немало уже успел употребить браги за сегодняшний вечер. Интересно, где они брагу берут? Вроде не варили... Верно, не брагу Хакон с Альвом лакают, а виноградное вино, что закупили в Булгаре.