Вячеслав Яцко - Последний самодержец стр 9.

Столовая, отделанная в красно-синих тонах, считалась малой и использовалась для трапез в узком кругу, со специально приглашёнными родственниками и сановниками. Длинный стол овальной формы был накрыт белой, спускающейся до пола скатертью с императорскими монограммами. По его краю шли гирлянды из васильков. С высокого потолка свешивалась большая хрустальная люстра, а на самих столах стояли серебряные канделябры, украшенные хрустальными подвесками. Вокруг столов стояли стулья, обитые ярко-красным материалом. "Очень удачно", - подумала Балашова.

Николай Первый расположился в центре стола; по левую руку от него заняла место императрица Александра Фёдоровна. Справа от императора сел цесаревич, рядом с ним – брат царя Михаил, а вслед за ним – генерал-фельдмаршал светлейший князь Варшавский Паскевич, светлейший князь Воронцов, граф Адлерберг, граф Орлов. Напротив, со стороны императрицы сидели их супруги. За каждым стулом стояли камер-пажи и пажи в малиновых кафтанах, подававшие блюда. Императору на ужин, как обычно, подали протёртый картофельный суп с куском чёрного хлеба и поставили серебряный стакан с водой. Остальные гости получили полноценный ужин из трёх перемен: суп с гренками с сыром, жаркое с овощами, десерт, чай.

Балашова, по незначительности своей придворной должности, сидела в конце стола и напрягала все усилия, прислушиваясь к разговору между императором и приближёнными, не забывая энергично орудовать столовыми приборами с перламутровыми ручками и золочёными набалдашниками.

После обмена традиционными любезностями, во время которого император спросил каждого о здоровье и семье, разговор ожидаемо зашёл о положении дел в Крыму.

- Больше всего меня удивляет в этой кампании, - говорил Воронцов, - беспрепятственная высадка враждебного десанта. Десантная операция весьма уязвима для нападения, как с суши, так и с моря. Светлейший князь Меншиков прекрасно об этом осведомлён, так как сам командовал десантом во время войны с турками. Поэтому для десанта выбирается место неожиданное для неприятеля, а высадка войск производится в кратчайшие сроки. В Крыму же место высадки вражеских войск было известно, высаживались они четыре дня – и за всё это время по ним не было сделано ни одного выстрела!

Воронцов отпил вина из серебряного бокала и продолжил.

- Я не сведущ в морском деле, но знаю, что наши моряки горели желанием напасть на корабли противника с моря. Но господин Меншиков отдал прямой приказ не препятствовать – вы только подумайте – не препятствовать - высадке врага!

Князь достал платок и промокнул морщинистый лоб. Все внимательно ждали его заключения.

- Я понимаю, что умозрительно такой приказ мог быть отдан, например, чтобы впоследствии заманить врага в ловушку. Но ведь никакой ловушки не последовало. Это по меньшей мере странно! – заключил генерал.

- А то, что последовало – это измена, – решительно сказал Паскевич. - Это измена, Государь!

Слово было произнесено. Наступила тишина. Гости замерли, прекратился стук столовых приборов.

Тишина была прервана грохотом упавшего стула и звоном разбившейся тарелки.

-- Ах, бедняжка ещё не оправилась после вчерашнего потрясения! – воскликнула графиня Тизенгаузен и бросилась к упавшей в обморок Балашовой.

- Лекаря сюда! – зычным командным голосом крикнул император. Сразу несколько человек бросилось к выходу из столовой, и скоро появился Мандт. Он подошёл и, склонившись над Балашовой, вперил в неё пронзительный взгляд. Мышцы его шеи напряглись, лоб перерезала вертикальная морщина. Лена почувствовала, что её воля парализована, и она не может пошевелить и пальцем. "Спать, спать, спать", - призывала заполнившая её голову чужая мысль. "Все потеряно…" – подсознательно подумала она, предпринимая последнее усилие освободиться от власти чужой воли. Пальцы её инстинктивно сжались в кулаки, причём правый захватил и дёрнул край скатерти. Чашка с чаем, стоявшая на краю стола, свалилась на шею лекаря.

- Arschloch! – зло вскрикнул немец, невольно отводя взгляд и хватаясь руками за шею.

Освободившись на мгновение от его воздействия, Балашова закрыла глаза и немедленно начала прямую передачу; кнопка на браслете была давно включена.

Глаза Мандта остекленели, он сделал глубокий вздох, тело обмякло.

Затем он встал и приблизился к императорскому столу.

- Ich soll Ihnen eine Verschwörung melden…, сказал заговорщик на своём родном языке, уставившись неподвижными глазами в пространство.

Николай вскочил, опрокинув тарелку.

- Прошу всех удалиться! – громко сказал он, обведя зал столовой большими глазами. – А ты, Орлов, и вы, генералы, останьтесь!

Не прошло и часа, как стали известны подробности заговора. Меншиков должен был убедить императора напасть на Евпаторию, которую перед этим союзники скрытно укрепят и введут туда дополнительные войска. Узнав о разгроме войск под Евпаторией, император, что вполне естественно, сляжет с сердечным (или каким-то другим) приступом и скончается. Мандерштерн, командуя арестантскими батальонами, захватывает Зимний дворец и арестовывает всю императорскую семью. Меншиков сдаёт Крым и провозглашается правителем России. В соответствии с планом Пальмерстона от России отторгается Польша, Прибалтика вместе с Петербургом, Финляндия и Черкесия. Столица России переносится в Екатеринбург. Русская армия расформировывается, Россия становится британским доминионом.

Душой заговора был британский консул Ланлей, австрийский посол выполнял роль связного и посредника, а основным исполнителем был Мандт;. Именно он, пользуясь своими магнетическими способностями, должен был сначала убедить государя поверить Меншикову, а затем обеспечить тихую кончину императора.

Мандт тотчас был арестован и препровождён на дворцовую гауптвахту. В Петропавловскую крепость были посланы поднятые по тревоге гвардейские полки, которые схватили Мандерштерна и подчинённых ему офицеров и посадили их в казематы той же крепости. Дубельту было отдано распоряжение немедленно снарядить отряд жандармов и отправится с ним в Крым чтобы арестовать Меншикова и провести расследование действий генералов и интендантской службы. Ему был вручен указ императора о назначении командующим Степана Александровича Хрулёва, который производился из генерал-лейтенантов в генералы-от-инфантерии.

После того, как все приказы были отданы, а нужные действия произведены, генералы поздно ночью собрались в большом кабинете императора на третьем этаже. К ним присоединились срочно вызванные министр иностранных дел Нессельроде, военный министр Долгоруков и министр финансов Брок.

- Почти тридцать лет, - говорил Николай Первый, обращаясь к приближенным, стоявшим возле письменного стола, на котором были разложены карты Крыма и Европы, - я держал Россию как мог.

Он сжал правую руку и потряс внушительным кулаком.

- Но как только эта рука ослабела, в Росси проросла зараза революции и измены, внешние враги подняли головы и напали как шавки на медведя. Но Бог и в этот раз не оставил меня, услышал мои молитвы.

Он повернулся к висевшему в углу образу и истово перекрестившись, поклонился. Генералы последовали примеру императора.

- Вожаки и зачинщиками заговора, сегодня арестованные, завтра будут допрошены, и с ними будет поступлено без жалости, без пощады, - продолжил император, прохаживаясь вдоль стола. Последние годы у него болели суставы, и он не мог долго сидеть. – Сейчас мы немедля должны обсудить меры для исправления положения в Крыму. Уже завтра утром Дубельт отправляется со своим отрядом. Вместе с ним я посылаю своего флигель-адъютанта полковника Шеншина, который должен будет передать подробные инструкции новому командующему. Прошу высказываться, господа.

Сановники некоторое время молчали, переглядываясь.

- Разрешите, Ваше Императорское Величество, я освещу некоторые политические аспекты этого дела, - выступил Орлов.

- Это верно, граф, - одобрил Николай. – Прежде чем принимать военные решения, нужно определить политические цели. Докладывай Орлов.

- Прежде всего, нужно принять во внимание цели наших противников. Англичане боятся усиления России вообще. Наши интересы сталкиваются не только на Балканах, но и на Кавказе и в Туркестане. Их цель – ослабить Россию, расчленив её и сведя на роль второстепенной державы. Это наши главные непримиримые враги и не случайно заговор возглавлял английский консул.

- Этот мерзавец завтра же будет выслан. Вы уже направили ему соответствующее уведомление, граф? – обратился Николай к Нессельроде.

Да, Ваше Императорское Величество, к нему был послан скороход, который доставил уведомление за моей подписью.

Николай заметил, что престарелый Нессельроде тяжело опирается на стол, с трудом держась на ногах.

- Господа, - сказал он, - давайте без церемоний. Кто хочет сесть – садитесь.

Этим разрешением кроме Нессельроде немедленно воспользовались Воронцов и Паскевич.

- Если идти от обратного, - продолжил Орлов, - то самым благожелательным нашим противником является Франция. Французам невыгодно чрезмерное ослабление России и соответствующее усиление Англии. Их интересы сталкиваются с английскими по всему миру, так они борются за колонии в Америке, Азии и Африке. Вместе с тем, у нас с ними нет непосредственных противоречий.

- Это выскочка Луи Бонапарт, - пренебрежительно заметил император, - оскорбился из-за того, что я ему написал "Monsieur mon ami" вместо положенного по протоколу между монархами "Monsieur mon frère"

- В 1815 году династия Бонапартов была исключена из французского престолонаследия в соответствии с решением Венского конгресса, - скрипучим старческим голосом прокомментировал Нессельроде.

- Остаются австрийцы, - продолжал Орлов.