"Это он прав – меланхолично подумал Далтон. И тут, и вообще, наверное, не стану. Дешевле купить билет, чем возится с трупом, тем более, если привлекать специалистов. Интересно, он это просчитал, или уповает на везение? Если первое – мальчишка умен, может выйти неплохой агент. Но как он старается меня прижать, а? Впрочем, спесь следует сбить, самоуверенность не всегда к месту".
Резидент не мог определиться, что делать с полученной информацией и нахальным боевиком. Лучшим вариантом он посчитал запросить инструкций, но Григулявичуса в таком случае, надо держать на поводке, на случай дополнительных к нему вопросов.
– Насчет регистрации в отеле, это вы, полагаю, подтруниваете надо мной, старина – заметил майор. Не могу допустить, что такой опытный конспиратор и так подставился. Но с границей вы правы, а с Аргентиной придется обождать. Я должен проверить ваши слова, согласны? Поселитесь в Спангене, это недорогой квартал на окраине. Документов там не спрашивают, деньги берут вперед. Вот адрес и немного местных денег – он черкнул пару строк на вырванном из блокнота листке, и передал Юзику. Русские могут здесь гораздо меньше, чем во Франции, а кроме них вас никто не ищет, надеюсь?
Против ожидания, террорист ответил туманно:
– Пока, наверное, нет.
– Что значит, пока?
– В Париже я входил в группу Инженера, из нашей боевки. Мы готовили акцию в Марселе – пояснил Юозас. Но еще не исполнили, а меня охранка выследила, отправили к вам.
"Надеюсь, хотя бы в Лондоне этот тип ничего не готовил – хмыкнул про себя Далтон, когда за русским закрылась дверь. О Марселе стоит упомянуть в отчете, Инженер фигура серьезная. А еще лучше, переговорить с Мензисом лично, отсюда рукой подать, а дело, пожалуй, того стоит, "Крота" поднесенного на блюдечке на Острове оценят высоко".
20.12.1932. Великобритания, Лондон, Бродвей 54. Штаб-квартира Intelligence Service.
В Лондон он выехал в тот же день, на следующий уже сидел в кресле напротив Мензиса, в его кабинете. Прочитав отчет и выслушав резидента в Голландии, Стюарт направился к директору Службы. Далтона отпустил, майору найдется, чем заняться в столице, а как ему действовать дальше пока не ясно.
Синклер на известие о документах, ведущих к "кроту" реагировал ожидаемо, воистину удача, в штабе Корпуса служит Квадрат, если конечно, он сможет достать бумаги без риска.
– Это не может быть игрой? – уточнил на всякий случай адмирал. Провокацией, русские на них мастера.
– Не думаю – спокойно ответил заместитель. Григулявичуса мы нашли сами, выдернули из под носа у жандармов. В Париже его ищут до сих пор, в прошлый раз он ушел только потому, что следили филеры из России, французы бы его не выпустили. А смена сыщиков из агентства на русских укладывается в логику происходящего. Допускать его попадание в Сюрте или Второе бюро русские не хотят, начни Юзик там "петь", и придется в лучшем случае делить агента с Парижем. А то и потерять, о коррумпированности французской полиции не слышал только ленивый.
– Ну что ж, связывайтесь с Квадратом – согласился шеф Intelligence Service. Пусть посмотрит, что можно сделать, может, доступ к тайнику возможен не только для него.
Стюарт доложил директору не обо всем. В отчете Далтона его заинтересовала и другая деталь, упоминание готовящегося теракта в Марселе. Переговоры Пехлеви и главы Англо-персидской нефтяной компании. В газетах подробностей не сообщали, но Мензис помнил, что Барту и лорд Инверфорс встречают шаха именно в Марселе. Синклер назвал информацию о покушении сплетнями, и углубляться в тему не стал, недавнее разоблачение русских шпионов во Франции инспирировано компанией Shell с подачи адмирала, и аргументы в пользу этого шага заместителю директора вескими не показались. Об интригах вокруг нефтяных трестов Мензис знал не хуже начальника, как и о необъяснимом нежелании немцев идти на уступки Парижу и Петербургу даже под угрозой агрессии. Связи между Хиллом и Савинковым, Шлейхером и Детердингом, желание последнего прибрать к рукам персидскую нефть и ненависть к Российской империи, секрета тоже не представляли. Поэтому выводы из имеющихся данных Стюарт сделал точно такие же, что и адмирал несколькими днями раньше. Различие, тем не менее, имелось, и немаловажное. В отличие от шефа, он, выходец из придворных кругов, был заинтересован в первенстве именно Англо-персидской компании. А потому предпочел заняться делом лично. Впрочем, лично, не означает в одиночку, для этого вопрос чересчур обширен, им заинтересуются и другие.
"Нет ничего такого, что не могло бы быть решено в течение часа за бокалом шерри в Уайтс-клубе – вспомнил Стюарт старую поговорку. Инверфорсу будет полезно услышать, что ему приготовили".
20.12.1932. Великобритания, Лондон, Уайтс-клуб.
Джентльмены, собравшиеся к ужину за одним из столов клуба, ничьего внимания не привлекали. Лидер парламентской оппозиции, два заместителя руководителей ведомств – открытого и негласного, имеющих отношение к внешней политике, председатель правления казенного нефтяного синдиката… "Уайтс" сводил за одним столом гораздо более разношерстные компании. Ужинавших объединяло многое, но сегодня их собрали новости Мензиса. Сидящие за столом как лично, так и представляемые ими круги, были заинтересованы в Англо-персидской нефтяной компании. Впрочем, не только, истеблишмент привык мыслить широкими категориями.
К делу перешли в курительной комнате. В просторном кабинете с темными, задернутыми гардинами и дубовой отделкой, сбоку от глубоких кожаных кресел стояли шкафы с сигарами и стеллажи с винами. Атмосфера призванная умиротворять, но сегодня на присутствующих она не действовала Начал Иден. Заместитель министра иностранных дел играл ведущую роль в разрешении кризиса, связанного с расторжением договора концессии Реза-шахом и изложенное Стюартом его встревожило. Сэр Энтони имел на то веские причины: значительная часть его личных капиталовложений была связана с "Англо-персидской". В политические методы на внешней арене он не верил давно, крушением дипломатии считал неспособность предотвратить трагедию 1914 года, клеймом своего поколения – убийство в Сараево и все, что за этим последовало. Оглядываясь на дипломатию и политику Антанты в решающие недели, он ощущал ответственность за постоянное отставание. Всегда отставание, фатальное отставание, эта мысль не отпускала Идена с того самого августа. С приходом к власти в германии Шлейхера, ощущение усилилось.
– После войны их экономическое положение было кошмарным! – продолжил он начатый за десертом спич, когда собравшиеся джентльмены переместились в курительную. Репарации, оккупация, ограничения на промышленность… Даже спустя полтора десятка лет в Германии больше семи миллионов безработных. Чем может стать страна в подобных обстоятельствах? Только страной недовольных. Там недовольны все – от канцлера до нищего! Впрочем, основу националистического движения составляют бюргеры, мелкие лавочники и заводские рабочие, по ним кризисы ударили сильнее. Но и хозяева крупнейших трестов идей националистов не чураются! Тиссен, из Стального треста выделил Шлейхеру сто тысяч золотых марок, колоссальные деньги. Добавьте помощь некоторых иностранных фирм, в том числе и британских. И в первую очередь Shell.
– Детердинга интересует немецкий рынок – кивнул Мензис. Сейчас в Германии продают нефтепродукты русские, и немного американцы из "Standard Oil".
– Не только это – махнул рукой лорд Инверфорс. У сэра Генри ныне два увлечения – секретарша-немка и Шлейхер, он стал его ярым сторонником, знаете ли. Его ненависть к русским и навязчивая идея англо-германской дружбы в качестве противовеса Петербургу, разумеется, хорошо известны. Но Детердинг лишен политической гибкости, а Shell контролируется именно и только им, он может принять любое решение, даже не поставив в известность совет директоров.
– Поведение Детердинга становится все более сумасбродным – согласился разведчик. А решения все более непродуманными, мания величия плохой советчик.
– И в результате, Шлейхер выигрывает – процедил Иден.
– Да, Энтони. Немцы с легкостью поверили, что агенты русских устроили взрыв памятника Фридриху Великому в центре Берлина, а социал-демократы им в этом прискорбном деянии помогали – пожал плечами Мензис. Националисты объединились для выборов в "черно-бело-красный боевой фронт". Во главе списка Шлейхер, Гугенберг и Папен, дело сделано.
– Могут ли Петербург или Париж ли поставить под сомнение выборы? – осведомился Инверфорс.
– Бесполезно – ответил дипломат. Участие населения около девяноста процентов, очень высокий показатель.Тут, кстати, сыграла свою роль не только внутренняя заинтересованность, но и внешнее давление, в немцах просыпается былая гордость и тяга к реваншу.
– Главное все же во внутренней ситуации – не согласился Черчилль, до того молча посасывающий сигару. Высшие круги Германии в первую очередь хотят порядка. Оказаться посреди революции для них совершенно нежелательно, они это после войны уже проходили, помнят. Шлейхер гарантирует стабильность, и мы ему в этом немало помогли своими дипломатическими шагами. Впрочем, а что все-таки сэр Генри?
– Поздравил Шлейхера – сообщил заместитель шефа Intelligence Service. Готовится прибрать к рукам немецкий нефтяной рынок.
– И персидскую нефтедобычу, а? – улыбнулся в ответ бывший министр. Энтони ввел меня в курс дела. Не огорчайтесь старина, так было нужно.
– О, я вполне доверяю и Энтони и вам, Уинстон – не менее дружелюбно сообщил собеседник. Тем более, вы, пожалуй, лучше всех знаете перипетии наших нефтяных дел.
– Да – Черчилль выпустил очередное облако дыма, подобрался и жестко разъяснил: