Выйдя из тюрьмы, Николай Степанович повернулся к Лепарку:
– Убедились?
– Пока нет – серьезно ответил тот. Пока это слова, хотя Инженер в нашей картотеке, конечно, есть, и репутация у него настораживающая.
– В ноябре о визите еще не писали в газетах – напомнил русский. И тем более, о встрече в Марселе.
– Да знаю я – пробурчал Андре. Шеф поручил заняться, в Сюрте сообщение я отослал. Не думайте, Гумилев, мы очень внимательно относимся к вашим сведениям. И проверим еще раз историю с арестом этой Сталь, коль вы считаете, что тут есть связь. Вы остаетесь в Париже?
– Да. Повторюсь, любая помощь, какая в наших силах будет оказана. Любые сведения, какие мы можем предоставить, плюс я сам предприму кое-что, если вы не против.
– Против – тут же отреагировал Лепарк. Еще как против! Слушайте, давайте начистоту? Ваши работали против Франции. Не поймите меня превратно, ничего особенного я в этом не вижу, жизнь есть жизнь, разведка есть разведка. Но! – он поднял указательный палец. Черт возьми, при всем уважении к вам лично, я не собираюсь сейчас давать разрешение полковнику русского Жандармского корпуса на операции в Париже!
– Ну и зря – пожал плечами Гумилев. Андре, поймите – я лучше знаю наших бомбистов, и я не из разведки. Моя задача сегодня – сорвать покушение на главу правительства нашего главного союзника. Шах и Инверфорс, признаюсь, волнуют Петербург значительно меньше.
– Я не возражаю, чтобы вы консультировали Второе бюро насчет красных, и патрон согласен на ваше включение в группу по расследованию. Если у вас есть предложения по розыску – говорите, мы все сделаем. Но мы, а не вы!
– Принято – кивнул жандарм. И с улыбкой поинтересовался:
– Наблюдение хоть снимете?
– Обойдетесь. Я вас дорогой друг, давно знаю, уважение к законам страны пребывания не ваш принцип.
– Только для общей пользы – отшутился Гумилев. И французских законов я не нарушал…
– …пока – продолжил в тон Лепарк. Что еще?
– Еще вопрос, истерия в газетах по поводу Сталь. Она сейчас становится лишней, вам не кажется?
– Возможно.
– Я хотел бы… э-э… разъяснить позицию России некоторым газетчикам – намекнул Николай Степанович.
– Да на здоровье – отмахнулся француз. Ваше посольство и так на них кучу денег тратит. Впрочем, бюро придержит информацию об этом деле, так что новых сенсаций до визита шаха можно не ждать.
– Превосходно – благодарно кивнул полковник.
– Что у вас есть по заказчикам покушения – перевел разговор Андре.
– Немецкий след, я вам говорил. Группа Инженера тренировалась в Венгрии, в лагере Янкапуста. Это все.
Тут Гумилев солгал. Но о возможной причастности к покушению англичан он сообщать не хотел, не стоило пока их впутывать, да и сведения эти выглядели уж больно неосновательно. Пусть выходят на них сами, на Венгрию он намекнул, там у бюро позиции сильные. Кто сдал Сталь, французы выяснят, и когда там всплывет британец Хилл – сами все поймут, личность известна не меньше Мельникова.
"Интересно – подумал он – что сейчас поделывает мистер Хилл?"
11.12.1932. Лондон, улица Стрэнд, Шелл-Мекс-Хаус.
Войдя в кабинет председателя правления, Джордж лишь чуть склонил голову приветствуя шефа, Детердинг не любил церемоний. Получив ответный кивок и опустившись на молча указанный стул, начальник службы безопасности Shell спокойно взглянул на невысокого человека, с широко открытыми глазами:
– Сэр, у нас все готово. Если изменений нет, мы начинаем операцию.
– Тегеран? – сухо каркнул сидящий напротив.
– Министр двора Теймураш, истинный вдохновитель персидской политики, уверен, что Shell наилучший партнер для Персии. Кроме того, Теймураш полагает, что Реза-шах мешает мирному развитию и процветанию экономики, и готов принять на себя тяготы власти.
– Марсель?
– Исполнение потребует технических работ, но с этим помогли немцы, они надежные поставщики. Есть запасной вариант, он традиционен. Хотя, конечно, в этом случае почти гарантирована известность исполнителя. Но русские социалисты спокойно относятся к такому исходу, а заказчика не знают. Пресса получила ряд намеков на возможно предстоящие сенсации. В Берлине ждут нового французского правительства, и в этом случае пойдут на конфронтацию с Россией.
– В одиночку, Петербург ни при каких обстоятельствах не станет вводить войска – кивнул Детердинг. А новое французское правительство его не поддержит.
– Схема проста, но надежна – подвел итог Хилл.
– Простота правит всем, что чего-нибудь стоит – заметил собеседник. Когда я сталкиваюсь с предложением, которое не могу свести к простейшему, я понимаю, что оно бесперспективно, и отказываюсь от него. В нашем случае мы смогли найти ключевую точку, воздействовав на которую, мы разрешим все наши проблемы. Персия всего лишь одна из шахматных фигур, но с ее помощью разыгрывается партия, ставка в которой мировое господство. Опасность не в самой Персии, опасность в игроках! Сегодня угрозой является сговор Англо-персидской с американцами и русскими. Если у Лондона не будет персидской нефти – такое соглашение потеряет смысл.
– Но русские и Standard?
– "Российские нефтепродукты" занимают четвертое место по объему поставок в Соединенное Королевство, второе во Францию, первое в Германию – эти цифры Детердинг помнил отчетливо, иначе нельзя, рынки основа могущества корпорации. С тех пор, как Петербург и Standard Oil договорились, они перекрыли поставки из Румынии.
Румынские нефтепромыслы почти на сто процентов принадлежали Shell, это не было секретом.
– Для американцев сейчас наилучший момент для борьбы с нами, мы крайне уязвимы на Ближнем Востоке – осторожно заметил Хилл.
– Из этого региона они никогда не получали доходов, поэтому ценовая война обойдется им почти бесплатно – кивнул председатель. К тому же, русские вновь подняли проект трубопровода от Баку до Персидского залива. Они не хотят добывать нефть в северной Персии, и не желают пускать туда других. Им нужен лишь транзит, цель которого рынки Индии и Азии – наши рынки!
– Концессия на строительство трубопровода, вне зависимости от того, будет ли он построен, замечательный предлог, чтобы наводнить уже южную Персию изыскателями, инженерами и казачьими частями, для охраны стройки – заметил бывший разведчик. На Даунинг-стрит будут против.
– Без согласия с шахом им придется воевать с персами, а тех поддержит Россия, и может статься, САСШ. Воевать сейчас они не станут. Или… Даунинг-стрит может поддержать дружественную Великобритании компанию, обладающую влиянием на Тегеран.
Хилл знал, что без правительственной помощи Англо-персидская компания будет поглощена Shell. Если же это случится, Детердинг станет монополистом и вынудит британский флот закупать нефть по монопольным ценам. До войны русская нефть была одним из важнейших элементов на мировом рынке. Сейчас эта нефть находилась в руках российского правительства, и кроме экономики, стала одним из элементов политики. Во время смуты в России, сэр Генри попытался стать хозяином русской нефти, он был убежден, что власть монарха не удержится, и его поддерживало британское правительство, хотя и неофициально. Именно тогда Хилл, два года мотавшийся по охваченной восстаниями Российской империи с десятком паспортов на разные имена и пытавшийся помогать любым мятежникам, выступавшим против русского престола, начал информировать кроме собственного ведомства и сэра Генри.
Джордж начал войну во Франции, позже был Салоникский фронт, уже в качестве сотрудника Secret Intelligence Service, затем Египет, а с девятнадцатого года капитан Хилл работал в России. Уже против бывших товарищей по оружию – у империи нет постоянных союзников, постоянны только интересы, для англичанина этот принцип сомнению не подлежал. Он помогал мятежу в Латвии, потом участвовал в Донецком бунте, переправлял оружие басмачам в Туркестане, наблюдал за отрядами савинковского "Союза защиты революции и свободы"… В России ему удалось продержаться три года, два из них – на нелегальном положении. В двадцать втором, почувствовав сжимающееся вокруг себя кольцо Жандармского корпуса, Джордж ушел за кордон. Потом были Константинополь, Бухарест, Прага, а в 1926, когда в Службе началось сокращение штатов, Хилла вышвырнули из разведки, бросив на произвол судьбы.
Тогда он и перешел на службу в Shell. С тех пор он служил Детердингу, "помогал Фортуне, если она забывает о фирме" как это называлось. Международные корпорации готовы организовывать убийства и революции, если этого требуют их интересы. Но им нужен человек, который, услышав высказанное между делом сожаление – всего лишь ни к чему не обязывающее рассуждение, разумеется, не более – о мешающем компании человеке или правительстве, сумеет тихо и профессионально устранить препону. Человек, готовый к командировкам, о которых предпочитают не расспрашивать окружающие, вполне светский – это существенно, но не избегающий и знакомств среди людей со дна общества, это важно ничуть не менее, удача как волна цунами, может зародиться и на дне океана жизни. Такая роль после ухода из разведки Джорджу нравилось. Место принесло завидные связи, хороший дом, порядочный капитал.
– В Берлине и Лондоне почва подготовлена – продолжал тем временем директор-распорядитель. В Париже ваши действия оказались успешны, газеты клеймят русских.
– Через несколько дней, там начнут публиковать намеки о недовольстве Петербурга Барту и Пехлеви – сообщил Хилл. И напомнят о грубой политике русского царя.
– Неплохо – согласился сэр Генри. Цивилизованным странам нельзя забывать о варварстве империи на востоке Европы.