Это была ещё одна "догонялка". Когда-то я, пробегая из Смоленска в Рябиновку, стал на постой в селе. Самое простое действие, каждый проезжий так делает. Но я же - попаданец! Порешал там кое-какие свои вопросы. И обратил внимание на кирпичные печки на подворье. У меня тут очень мало жизненного опыта, "глаз не замылился". Мне тут всё в диковинку. Вот я и стал расспрашивать. А теперь вспомнил. Просто потому, что ничего другого по теме вспомнить не могу. Маленькая деталь дала важное для меня следствие - возможность найти печника. Разница только в том, что эта "догонялка" не сама "где-то там" раскрутилась и меня ударила, а мне пришлось за ней своих людей посылать.
Николай заволновался, преисполнился важности. Три дня собирался, держа всю команду "на ушах". Перфекционист чёртов. Заставил заново просмолить Филькину лодочку - благо амбары пустые пока стоят, можно под крышей работать. Набрал в дорогу кучу всякой всячины: "на всякий случай". Раз шестнадцать спросил насчёт допустимых условий найма печника. И выбил из меня двух попутчиков себе: Ивашку и Чарджи.
Честно говоря, я только потом понял, что отдал ему в гребцы обоих своих воинов. Как, почему… Нет, на каждом шаге были аргументы. И вообще - в мирной жизни мечники не нужны. В текущем повседневном процессе стройки вояки - самые бесполезные люди. Другие-то - хоть с топором, хоть с лопатой… А эти - с сабельками… Но сразу двоих… я так и не понял, как Николай меня на это уговорил. Профессиональный торговец, что возьмёшь. Последнее задаром отдашь и то - будешь чувствовать себя с прибылью.
Я, естественно, долго, нудно и неоднократно втолковывал Николаю о спешности и важности "кирпичного производства", о его жизненной необходимости, о приоритетности и грядущей катастрофе "ежели что"… Однако, честно говоря, никак не ожидал, что всего через неделю к нашему берегу пристанет лодочка уже с четырьмя пассажирами. Четвёртым был знакомый мне, единственный на двести вёрст, как оказалось, нормальный печник - не "печебой", по прозвищу Жилята. Он вёл себя как-то странно: то - хорохорился и ерепенился, то - скисал и недоуменно, растерянно оглядывал наши места. Такое ощущение, что он и сам не понял, как сюда попал.
Ещё большее недоумение у меня возникло при чтении составленного Николаем и подписанного печником "ряда". Нет, там всё было чин-чинарём: и корм-кров, и моё обязательство предоставить помощника, и подённая оплата аж в две ногаты. Но ни - продолжительность, ни - объём работ - указаны не были. Формулировка: "покуда надобность будет" давала весьма обширный простор для моего самодурства. А поскольку и оплата привязывалась к этому, как я сразу сообразил, гипотетическому моменту времени "отпадения надобности", то мужик, похоже, попал всерьёз - мне в руки без явных ограничений.
Вечером, когда Жилята и остальные ушли спать, а мы с путешественниками остался вчетвером за столом, вопрос из меня всё-таки выскочил. Хорошо подвыпивший расслабленный Николашка хитренько хмыкнул, умильным взором проводил убиравшую со стола Светану, и выдал тираду:
- Господине! Твоя милость! Светоч ты наш и учитель ума-разума! Крохи мудрости со стола твово подбираючи, кормлюсь поелику возможно! Душою впитываю всякую мелочь, от тебя проистекающую, и, в меру разума своего ничтожного, тщусь хоть бы краешком, хоть бы шажком меленьким, но сподвигнуться пройти путями твоими…
- Николай, проще можно? По делу.
Николай устремился, было, "приложиться и облобызать", а молчавший до этого Чарджи внезапно смущённо ухмыльнулся и сообщил:
- Обломали мы это быдло сиволапое. Сучкой его собственной - его же и развернули. Как ты в Невестино.
Последующий рассказ показал ярко выраженную способность моих боевых сотоварищей перенимать, творчески адаптировать и эффективно применять технологические приёмы и новшества, внедряемые мною в повседневную жизнь "Святой Руси" с целью резкого ускорения общенародного прогресса и безудержного роста благосостояния.
Топая вверх по Угре и Усие, "мужи мои", естественно, болтали. Естественно, о делах моих. Естественно, и о недавней истории с отцом Геннадием. Николай всё допытывался - как же это удалось взять столько майна, ничего не заплатив. Чарджи отмалчивался, но грести целый день молча - скучно. А стоять молча на сыром постое - ещё скучнее. Рассказ, пересказ, обсуждение и комментарии продолжались все три дня, пока до места не дошли.
Дойдя до места, село там называется Большие Елбуны, и перекрестившись на Большеелбунскую церковь Вознесения, мужички встали на постой в знакомый двор. Приняли-то их приветливо. Но печник, вот этот Жилята, ехать куда-то за тридевять земель, в смысле - за полторы сотни вёрст, напрочь отказался.
Я это уже проходил в Елно. Мастеру не интересно поднимать задницу, куда-то бежать, чего-то делать. "Пусть они сами сюда придут - тогда и поговорим". Либо мастер хороший или вообще единственный на всю округу - тогда он себя уважает, "пущай придут". Либо мастер плохой или один из многих, тогда его мастерство есть не источник существования, а мелкий, достаточно случайный приработок, из-за которого "задницу рвать"… "нужен? - сами явятся".
Я-то, наслушавшись, начитавшись об артелях зодчих, о "вольных каменщиках" - масонах, посмотрев "Андрея Рублёва", как-то предполагал, что этот-то мастер - может встать да пойти туда, где дело для него есть. Ан нет - печник далеко не уходит. Да и зачем ему? Он за год ставит пяток-другой печек. Наваривает на каждой за работу, кирпич, вьюшки всякие, подручного… по полугривне и выше. Кормится он с земли, хозяйство крепкое, устоявшееся. Ни малых детей толпами, ни стариков рядами и колоннами. Сами вполне в силах. Да ещё и ремесло в руках, и добрая хозяйка по двору бегает. Живи и в ус не дуй.
Вот примерно так, только значительно длиннее и многословнее и отвечал Жилята Николаю.
- Куча серебра? А куда его? Одни заботы - беречь надо, прятать… Не дай бог, лиходеи какие прознают… Не, может после… на месячишко конечно можно… но тут ещё молотьба не закончена, лён не худой уродился - дёргать надо… не, нынче никак… опять же - а кирпич откуда? Тут-то вона с города привозят помаленьку, а тама?… За тридевять земель везти?… Новую обжиговую печь ставить?… Не, можно конечно. Но погоды, сам глянь, какие стоят… а глинище там доброе есть?… Ещё и искать самому… и чтоб вода была рядом, песок… а по такой-то погоде… Не…
Хозяин находил всё новые причины - почему делать моё дело не надо. И вообще - не надо, и именно Жиляте - не надо, а особенно - не надо прямо сейчас. Хозяйка его подавала на стол, потом и вовсе присела рядом… Она старательно поддакивала мужу, помогала ему найти всё новые и новые аргументы для отказа. Обидеть-то гостей не хочется, просто "нет" - не по вежеству. Тем более, что и гости добрые - Николай не поскупился, подарки подарил всем членам семейства, выставил что мог из привезённого. Включая и жбанчик бражки от Домны.
Жбанчик оказался лишним - все несколько перебрали. Кроме Ивашки, которому употребление хмельного крепко-накрепко запрещено из-за его гурды. Упорные попытки хозяина втянуть Ивашку в общее веселье вызвали, наконец, несколько раздражённый "встречный вопрос":
- Есть способ привязать гурду. Надо её во вражьей крови омыть. Давай выйдем во двор, да я тебя там зарежу. Потом и выпью.
Предложенная идея была вежливо отклонена и обильно полита. Даже весьма чрезмерно. Тут у Николая что-то в мозгах состыковалось, и он обратил внимание на степень влияния, которое хозяйка имела на своего мужа. Так-то Жилята выглядел и вёл себя вполне нормально. Но в разговоре, временами, "не догонял" и частенько повторял с голоса супруги.
"Ночная кукушка - всех перекукует" - вспомнил народную мудрость Николай, и настропалил Чарджи на "проведение внушения" этой "ночной кукушке". Используя его чисто мужскую харизму "от чего бабы кипятком…" и так далее.
- А чё? Сам же говорил, боярич: ежели прямо не пройти - надо обход искать. Коли "сокол ясный" по-нашему кукарекать не хочет - может, "соколица" ему "правильную" песенку на ушко споёт? Мы к ней - по-людски, и она к нам - по-человечески.
"По-людски" - в исполнении моих людей - выглядело так. Улучив момент, когда дама отправилась в погреб за новой порцией квашеной капусты, ханыч устремился следом. А чтобы благородный торк не сломал себе шею, ибо уже вполне нетвёрдо стоял на ногах, но "весь пылал страстью нежной", напарником, поддерживая его под локоток, отправился единственный трезвый в этой компании - Ивашка. Николай же с хозяином сели разучивать "Чёрного ворона".
Дама была несколько выпивши. Но отнюдь не "в драбадан". Поэтому изначально встретила поползновения дорогого гостя благосклонно. Но только до определённой границы. Конкретно - до пояса. Потом поползновения Чарджи были расценены как вражеская интервенция, "нарушитель контрольно-следовой полосы" получил крышкой от кадушки по голове, а хозяйка, оправив одежду, двинулась к выходу. Лично хорошо знакомая мне "птица обломинго" в этот раз повстречалась и ханычу. В особо жестокой форме.
Радостно хохоча и злобно ругаясь, хозяйка громко и выразительно сообщала окружающей среде, что она думает о мужиках вообще и о пьяных торках - в частности. Торк пытался возражать. Но раз за разом заваливался от очередного дамского пинка или тычка под стеллажи с заготовками на зиму. Что вызывало у хозяйки очередной приступ веселья и продолжение её бесконечного победно-обличительного монолога.