Свобода же! "Тебя посылают… а ты идёшь куда хочешь". Выворачиваешься из неподходящей "гайки". У тестя хватила ума не "рвать тельняшку на груди" от наезда сопляка в моём лице. И тоже - как кто пошептал. Впрочем, это-то как раз нормально: "мужик сказал - мужик сделал".
По моему суждению, русский "Домострой" есть куда более мощный и важный шаг по пути либерастии, дерьмократии и гумнонизма, чем пресловутая английская "Хартия вольностей". Ибо "Хартия" ограничивала произвол лишь одного человека - короля в отношении очень небольшой группы лиц - сотни английских баронов. "Домострой" же, пусть и не в обязательной, а только в рекомендательной форме, сделал неприличным проявления безграничного самодурства и отмороженности для миллионов мужчин в отношении десятков миллионов женщин и детей.
Протопоп Сильвестр, духовник Ивана Грозного, сделал великое дело, написав эту книгу с такими словами:
"а по всяку вину по уху ни по виденью не бити, ни под сердце кулаком ни пинком ни посохом не колоть никаким железным или деревяным не бить хто с серца или с кручины так бьет многи притчи от того бывают слепота и глухота и руку и ногу вывихнуть и перст и главоболие и зубная болезнь а у беременных жен и детем поврежение бывает во утробе а плетью с наказанием бережно бити, и разумно и болно и страшно и здорова а толко великая вина и кручинавата дело, и за великое, и за страшное ослушание".
Вот эти повторяющиеся "ни… ни…" - просто "Песня свободы" и "Декларация прав"! Но у меня здесь до этих ограничений - ещё четыре века.
Странно, что попаданцы как-то об этом не рассказывают. Слов не хватает? Понятно, что понять, ощутить словесное описание такого процесса может только тот, кого самого так били. И кто сам так бил. Как в "Тихом Доне":
"В этот же день в амбаре Степан обдуманно и страшно избил молодую жену. Бил в живот, в груди, в спину; бил с таким расчётом, чтобы не видно было людям".
Это - не зверство, это для "Святой Руси" - далёкое светлое будущее: не "с серца или с кручины".
А ведь "потоковое мордобитие" должно обязательно присутствовать в попаданских историях. Если не в форме направленного на ГГ, то в форме "проистекающего" из него.
"Царя Федора", может, по мордасам и не лупили. Кроме батюшки - некому. Но сам-то царевич должен был постоянно раздавать. Это - нормальный атрибут общения. Его ждут туземцы. Даже при позитивном отношении: "Бьёт - значит любит" - наша национальная мудрость.
Если этого нет - они теряются, начинают волноваться. Как ребёнок, который впадает в гиперактивность и последующее чрезмерное утомление, капризность, не видя явной реакции взрослых на свои шалости.
Бенджамин Спок писал в 20 веке: "Наказание, как и поощрение, являются для ребёнка теми маяками, по которым он определяет границы правильного, допустимого поведения. Поэтому наказание должно быть скорым и незамедлительным. Но, конечно, не чрезмерным".
Зуботычина, оплеуха, пинок, тычок кулаком, рывок за волосы… обеспечивают незамедлительность. А само понятие чрезмерности появится только в "Домострое". Там, например, в отличие от цитированного мною ранее "Изборника" 11 века, рекомендовано бить детей посохом по рёбрам. Но не по голове или другим частям тела - потому как чрезмерно.
В "Святой Руси" практически нет возможности "сменить механизм", найти "другую гайку". Здесь твоё место предопределено, часто - ещё до твоего рождения. И методы "забивания болта", многие из которых в 21 веке ограничиваются, запрещаются, наказываются обществом "либерастии и дерьмократии", здешним, "исконно-посконным", "святорусским" обществом, воспринимаются как норма, поддерживается, распространяется, культивируется.
Но если есть нормальные мучители, садисты не "по желанию", не "с кручины", а потому что так принято, то есть, создаются семейным воспитанием, церковной проповедью, образом жизни и нормальные мазохисты. Добровольные жертвы. "Потому что все так живут".
И тогда появляется вот эта самая жертвенность. Это не слабость и, даже, не трусость. Это готовность. Готовность к тому, что тебя будут мучить, будут бить, будут унижать и оскорблять. Когда весь вопрос только: "будет больно" или "будет очень больно"? А не в том: "почему это скотина меня бьёт"?
Не об этом ли в письме Пушкинской Татьяны:
"Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать".
Здесь - и готовность принять чужую волю, и готовность быть наказанной. Форма наказания определяется нормами, принятыми в данной местности в данный момент времени и социальности. Соседку-барышню можно "наказать презреньем", соседку-крестьянку - розгами. Они к этому, к наказанию - готовы.
Эта привычка превращается в свойство характера. Терпение перетекает в согласие и далее в, обычно неосознанное, провоцирование конфликта, скандала, побоев. Вызвать ссору, получить по уху, по зубам, по спине… Обратить на себя внимание, ощутить, что ты не пустое место, а нечто живое, на кого муж или отец тратит и свои силы, и своё время. Вырваться из монотонного, тяжёлого, бесконечного, от подъёма до отбоя, труда. Из однообразия повседневной семейной жизни, пришедшей на смену ярким, новым впечатлениям детства и юности:
"Потом,
пропылясь,
проплывают года,
трусят
суетнею мышиной,
и лишь
развлекает
семейный скандал
случайно
лопнувшей шиной".
Получить заряд живых, "горячих" эмоций и излить свои. Просто прокричаться, визжа от более-менее реального страха и боли… Мало ли ходит по земле "энергетических вампиров" - людей, которые начинают чувствовать себя нормально, только ощутив мощный всплеск эмоций своих ближних. А ведь негативные эмоции вызвать значительно легче, чем позитивные такой же силы и яркости. И ощутив мощный эмоциональный подъём, очищение души после порки или избиения, с восторгом перейти к сексу: "Милые бранятся - только тешатся" - широко народное психологическое наблюдение.
А потом поделиться впечатлениями со своими подружками и соседками. Забывая и пропуская неприятные детали и усиливая, смакуя те, которые "здесь и сейчас" считаются позитивными:
- А мой-то… ох и силён-то… уж как он меня отходил-то… уж и не чаяла живой-то остаться… а как он меня, грешную, на постельку-то да раскорячил… страх-то какой: ни ручкой ни ножкой шевельнуть не могла! Вот те крест… ох-ох - и сидеть-то теперь не могу… отчего-отчего - ото всего…
Так, раз за разом, закрепляются личные психологические реакции. Так, "наглядным примером", формируются стереотипы поведения следующих поколений, так делается "Святая Русь". Да и не она одна.
В 21 веке шведы относятся к финнам презрительно-недоброжелательно:
- Эти люди постоянно тупо напиваются и бьют своих жён.
Это - не про нас, это - "рудиментарные проявления межэтнических проблем в рамках процветающих государств Евросоюза".
Жертва изначально готова терпеть побои и унижения - "кнут", подсознательно ожидая радости от последующих, "очищающих душу слёз" - "пряник".
Я уже говорил: нужно возлюбить то… всё, в чём живёшь. А иначе - пессимизм, ослабление иммунитета, онкологические заболевания, снижение репродуктивной функции и т. д. Короче: "невозлюбившие мордобоя" на "Святой Руси" - потомства не оставляют.
А "оставленное потомство"… даёт уже в 21 веке, например, группу Fleur, "Жертва":
"Когда, наконец, ты меня разорвешь
Когда ты под ребра засунешь мне нож
И вырежешь знак у меня на спине
И как-то еще прикоснешься ко мнеТы холоден, хмур, ты не можешь согреть
Зажги мое платье, я буду гореть
Сломай мою руку, ударь об косяк
Я так извелась, что согласна и так".
Вот такую готовность я здесь и наблюдаю. Ну и что с этой дурой делать? Сломать ей руку? Ударить об косяк? Избить дрючком своим? За что? Просто - "с тоски и кручины"? Пока "Домостроя" нет - вполне нормально. Но мне это как-то… Спросить напрямую: какую засаду они на меня готовят?… Вопросы наводят на мысли. Не хуже чем ответы… И будут ли её ответы - достоверными?…
Надо с чего-то попроще начинать.
Вот она вся насквозь мокрая. Да и мы с Суханом - сырые. Опять придётся мне моему зомбяке сопельки вытирать…
Я как-то чётко ощутил, что единственная сухая тряпка на мне - моя бандана. Шапку-то я снял, войдя в церковь.
- Раздевайся.
- Нет! Нет! Не надо! Не бейте меня!
Мда… У моих современниц эта команда вызывает несколько иные представления о продолжении. А здесь чётко по старине. Как там, в Домострое: "соимя рубашка плеткою вежливенко побить за руки держа по вине смотря".
Интересно: а по какой такой - "вине смотря"? Впрочем, неважно - она-то сама знает - в чём ей вина. И мне - расскажет.
Я присел и взял глупо торчащие над головой её руки. Похоже, платье из подрясника перешито - рукав узкий, со шнуровкой на запястье. Развязать эти узелки на намокшей от дождя верёвочке… Стоило мне вытянуть засапожник, как девка затряслась ещё сильнее, громкость её непрерывного воя и причитания подскочила на несколько децибел. Она чего, сдурела?! Ждёт вот по тому стиху: "И вырежешь знак у меня на спине"?!
Пришлось слегка пристукнуть по затылку рукояткой ножика.
- Замолчь, дура. Выть будешь, когда я дозволю.
Вой стих и перешёл в негромкое, но непрерывное, всхлипывание. Тут и так сыро, а ещё и эта… - слезьми обливается. Мало ей дождя с лужами.