Элиас Лённрот - Калевала стр 36.

Руна семнадцатая

Вяйнямёйнен отправляется за словами к Антеро Випунену и будит Випунена от длительного сна под землей (1–98). - Випунен проглатывает Вяйнямёйнена, и, находясь в его чреве, Вяйнямёйнен начинает сильно его беспокоить (99–146). - Випунен пытается при помощи чисел, заклинаний и угроз отделаться от Вяйнямёйнена, но тот, в свою очередь, грозит ему не выйти до тех пор, пока не узнает от Випунена трех слов, необходимых ему для постройки лодки (147–526). - Випунен открывает Вяйнямёйнену всю свою мудрость, и тот, наконец, вырывается из его чрева, возвращается домой и заканчивает изготовление лодки (527–628)

Старый, верный Вяйнямёйнен
Не принес три нужных слова, -
В Туонеле их не добыл он
И в жилищах Маны мрачных.
Он своим умом раскинул,
Рассуждает сам с собою:
Где б найти три эти слова,
Где б добыть те заклинанья?
Шел пастух ему навстречу,
Говорит слова такие:
"Слов найти ты можешь сотню,
Песен тысячу узнаешь:
Випунен тебе их скажет,
Их найдешь в его утробе.
К Випунену есть дорога,
К тем местам идет тропинка.
Не из лучших та дорога,
Не совсем она из худших:
Часть пути пройти ты должен
По концам иголок женских;
А другую часть пройдешь ты
По концам мечей железных;
Третью часть пройти придется
По секирам заостренным".
Старый, верный Вяйнямёйнен
Поразмыслил о дороге,
К кузнецу пошел, к горнилу,
Говорит слова такие:
"О, кователь Ильмаринен,
Выкуй обувь мне из стали,
Сапоги сбей из железа
Да железную рубашку;
Сделай мне рычаг железный,
Из хорошей стали ворот,
Ты его из стали сделай,
Обтяни вокруг железом.
Я хочу достать три слова
И добыть себе заклятий:
Випунен их мне откроет,
Их в его найду утробе".
Тут кователь Ильмаринен
Говорит слова такие:
"Випунен давно уж умер,
Антеро давно скончался,
Уж силков давно не ставит
И сетей не расставляет.
У него ты не узнаешь,
Не найдешь ни полсловечка".
Старый, верный Вяйнямёйнен
Все ж уходит, как задумал.
В первый день проходит быстро
По концам иголок женских,
На другой с трудом проходит
По концам мечей героев
И идет, качаясь, в третий
По секирам заостренным.
Випунен, старик могучий,
Заклинатель-песнопевец,
Лежа врос в сырую землю
И с заклятьями, и с пеньем;
На плечах росла осина,
На висках росла береза,
С бороды свисали ивы,
И ольха на подбородке,
Изо лба тянулись ели,
Меж зубов качались сосны.
Вот подходит Вяйнямёйнен,
Меч железный обнажает.
Из ножон, из кожи тащит,
С пояса его снимает;
На плечах осину рубит,
На висках березу валит,
Ольхи валит с подбородка,
В бороде он рубит ивы,
Он со лба сбивает ели
И с зубов срубает сосны.
Кол железный он втыкает,
Випунену в рот огромный,
В отвратительные десны,
Чрез скрежещущую челюсть.
Говорит слова такие:
"Встань, служитель человека,
Под землей лежащий праздно,
В сон глубокий погруженный!"
Випунен, певец заклятий,
Оставляет сон глубокий;
Он удар жестокий чует,
Ощущает он страданье:
Кол железный прикусил он,
Сверху мягкое железо;
Но прогрызть не может стали,
Прокусить нутро железа.
Старый, верный Вяйнямёйнен
На губе его споткнулся,
Поскользнулся незаметно
И скользит ногою левой
Випунену в рот огромный,
Между скул его костлявых.
Випунен, певец заклятий,
Открывает рот пошире,
Угол рта он расширяет,
Проглотил с мечом героя,
Пропускает через горло
Вяйнямёйнена седого.
Випунен, певец заклятий,
Говорит слова такие:
"Ел я многое на свете -
Я глотал козу с овцою
И нетельную корову,
Кабана глотал, бывало,
Но такого я ни разу
Не отведывал кусочка!"
Молвит старый Вяйнямёйнен,
Говорит слова такие:
"Вижу я, пришло мне горе,
Разразилося несчастье
Надо мною в склепе Калмы,
В загородке злого Хийси".
Он подумал и размыслил:
Как тут быть и что же делать?
У него был нож на чреслах,
Из березы рукоятка:
Из нее челнок он сделал,
Лодку выстроил искусно
И поплыл на этой лодке,
По кишкам гребя повсюду,
Он гребет по всем проходам
И с трудом по закоулкам.
Випунен, певец заклятий,
Не был этим растревожен,
И тотчас же Вяйнямёйнен
Приготовился к кованью, -
Начал он ковать железо:
Обратил рубашку в кузню,
Рукава мехами сделал,
Шубу сделал поддувалом,
Из штанов устроил трубы,
Из чулок отверстье печи,
Стал ковать он на колене,
Молотком рука служила.
Он ковал с ужасным шумом,
Колотил с ужасным стуком;
Напролет ковал он ночи,
Днем ковал, не прекращая,
Там, в желудке великана,
В животе у чародея.
Випунен, певец заклятий,
Говорит слова такие:
"Из каких мужей ты будешь,
Из числа каких героев?
Проглотил я сто героев,
Я до тысячи пожрал их,
Но не ел тебе подобных:
Мне до рта доходит уголь,
К языку мне жар подходит
Раскаленного железа!
Выходи оттуда, изверг,
Убегай скорей, мучитель,
Иль я к матери отправлюсь,
Все скажу твоей старухе!
Если матери скажу я,
Все открою ей, старухе,
Будет мать твоя печальна,
Тяжело старухе будет,
Что затеял сын дурное,
Очень плохо поступает.
Не могу никак понять я,
Не могу никак постигнуть:
Как ты в чреве оказался,
Как попал туда ты, изверг,
Чтоб кусать меня и мучить,
Пожирать и рвать ужасно.
Или ты - болезнь от бога,
Хворость, посланная вышним.
Или мне тебя наслали,
Причинили вред другие,
Иль пришел сюда за плату,
Поместился здесь за деньги?
Если ты - болезнь от бога,
Хворость, посланная вышним,
То себя творцу я вверю,
Воле вышнего отдамся:
Славных бог не оставляет,
Никогда не губит храбрых.
Если ж мне тебя наслали,
Причинили вред другие,
То найду твое начало,
Отыщу происхожденье.
Появилось наважденье
И несчастье от заклятий
Силой круга чародеев,
И певцов весьма искусных,
На седалище злых духов,
На полянах для гаданья,
На равнинах бога смерти,
Изнутри земли явилось.
Из жилищ мужей умерших,
Из домов людей погибших,
Из распухшей вышло почвы,
Из земли, повсюду взрытой,
Из кремней, крутимых ветром,
Из песков, обильных шумом,
Из долин, идущих книзу,
Из болот, лишенных моха,
Из волны, шумящей вечно,
Из оград дубравы Хийси,
Из шести расщелин темных,
Из пяти ущелий горных,
С гор покатых, медью полных,
И с вершин, рудой богатых.
С многошумной серой ели
И с сосны, шумящей сильно,
Из дуплистых старых сосен,
Из гнилого леса елей,
Из дрянной норы лисицы,
Из лесных полян оленей,
Из скалистых нор медведей,
Из пещеры косолапых,
Похъёлы краев туманных,
Из большой страны лапландской,
Из дубрав, где нет побегов,
От равнин, не знавших плуга,
Да с больших полей сраженья,
Где мужи, сражаясь, бьются,
От травы, помятой сильно,
И от крови, что дымится,
С дальнего хребта морского,
С распростершейся равнины,
Из покрытой илом глуби,
Глуби тысячесаженной,
Из шипящего потока,
Из огнем кипящей бездны,
Из больших порогов Рутья,
Из стремнины водопада,
С половины задней неба,
С облаков далеких, тонких,
Со стези ветров весенних,
С места их отдохновенья.
Ты скажи, оттуда ль вышел,
Ты оттуда ли пробрался
В это сердце, что невинно,
В это чрево, что безгрешно,
Чтоб кусать и рвать нутро мне,
Пожирать, кромсать ужасно?
Выходи, собака Хийси,
Вылезай, собака Маны,
Выйди, чудище, из чрева,
Из моей печенки, изверг!
Ты не рви мою грудину,
Не тревожь мне селезенку,
Не тряси ты мой желудок,
Не повертывай ты легких,
Не просверливай пупок мой
И моих висков не трогай,
Ты не мучь хребта спинного,
Не раскалывай мне бедер!
Если я не муж, как должно,
Мужа я пошлю получше,
Чтоб прогнать беду оттуда,
Чтобы чудище извергнуть.
Жен земли я снизу кликну,
Позову полей хозяев,