Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Ты ведь не было великим,
Ни великим, ни ничтожным,
Ты ведь не было красивым,
Прежде не было могучим,
Молоком новорожденным
Ты покойно исходило
Из сосцов прекрасных девы,
Из девичьей полной груди
На краю обширной тучи,
Посредине небосвода.
Ты ведь не было великим,
Ни великим, ни ничтожным,
Как ты было словно влага,
Словно струйка ключевая
На хребте болот широких;
У крутой скалы, в уступе,
Ты комком земли лежало,
Ты лежало пылью ржавой.
Ты ведь не было великим,
Ни великим, ни ничтожным,
Как тогда тебя в болоте
И олень и лось топтали,
Как тебя давили волки
И медведь царапал лапой.
Ты ведь не было великим,
Ни великим, ни ничтожным,
Как тебя из топи вынул,
Потащил из почвы черной,
Прямо в кузницу доставил,
Бросил к горну Ильмаринен.
Ты ведь не было великим,
Ни великим, ни ничтожным,
Как изгарина, шипело,
Кипятком ты клокотало
В страшном огненном пространстве,
Как клялось ты страшной клятвой
Перед горном, наковальней,
Перед молотом кузнечным,
Пред горячим дном горнила,
Где кузнец тогда работал.
Ныне ль ты великим стало,
Сильной ярости достигло,
Клятву страшную забыло,
Честь свою, как пес, сожрало:
Свой же род ты полосуешь
И своих родных кусаешь?
Кто ж тебя ко злу понудил,
Кто внушил дела дурные?
Твой отец иль мать родная,
Был ли то твой брат старейший
Иль сестра твоя меньшая,
Или кто другой из рода?
Не отец, не мать родная
И не брат родной старейший,
Не сестра твоя меньшая
И никто другой из рода;
Ты само - источник бедствий;
Ты - начало дел ужасных.
Вот, смотри свою работу
Да приди беду поправить;
Иль скажу твоей родимой,
Я пожалуюсь старухе.
Много матери заботы,
Тяжело бывает старой,
Если сын дурное сделал,
Если дерзко поступил он.
Не хлещи ты, кровь, потоком.
Ты не бей струею теплой,
Перестань на лоб мне брызгать,
Обливать мне грудь потоком;
Как стена, ты стань недвижно,
Как забор, ты стой спокойно,
Стой, как меч, упавший в море,
Как во мху стоит осока,
Как стоит на поле глыба,
Как скала средь водопада.
Если ж непременно надо,
Чтоб ты быстро устремлялась,
Ну, так двигайся ты в мясе,
По костям ты бегай быстро:
Там тебе гораздо лучше,
В коже много превосходней
Пробегать тебе по жилам
По костям передвигаться,
Чем на землю изливаться,
Перемешиваться с пылью.
Молоко, не лейся в землю,
На траву не изливайся,
Ни на дерн, мужей украса,
Ни на холм, героев злато,
Проживать должно ты в сердце,
В легких погреб свой устроить,
Поспешай туда обратно,
Возвратись туда скорее.
Нет нужды ручьем стремиться
И как озеро разлиться
Или бить ключом болотным,
В поле лужей расстилаться.
Смирно стой, не изливайся,
Кровь ты красная, не лейся,
Будь смирна, сама сдержись ты!
Водопад на Турья стал же,
Туонелы река смирилась,
Море высохло и небо
В лето засухи великой,
В год огня, мучений полный.
Если ж этому не внемлешь,
Я пути другие знаю,
Знаю я, чего искать мне:
Я возьму котел у Хийси,
Чтобы кровь в нем поварилась,
Там она калиться будет,
И не вытечет ни капли,
Красный сок не будет литься,
Не падет уж кровь на землю,
Не польет, свистя, из раны.
Иль не богатырь я больше,
Старца сын, уж не герой я,
Чтоб сдержать стремленье крови,
Запрудить из жил потоки?
О! Так есть отец великий,
Есть творец, живущий в тучах;
Из мужей он самый сильный,
Из героев самый мощный:
Крови рот зажать он может,
Он уймет ее стремленье.
О ты, Укко, бог верховный,
Ты, отец и бог небесный,
Снизойди: тебя мне нужно!
Снизойди: тебя зову я!
Ты сдави рукою сильной,
Нажимай ты толстым пальцем,
Да покрепче, эту рану
И запри отверстье злое,
Положи листочков нежных
И рассыпь цветы златые,
Чтоб закрыть дорогу крови,
Запрудить ее потоки,
Чтоб она не шла на платье,
Бороду не заливала".
Так потоки укротил он,
Запрудил дорогу крови.
Сына в кузницу послал он,
Чтобы мази приготовить,
Взяв травы волокон нежных
И в цвету тысячелистник,
Взяв медовых сладких капель
Да собрав частицы сотов.
Мальчик в кузницу уходит,
Чтобы мази приготовить.
На пути он дуб встречает
И у дуба вопрошает:
"Есть ли мед в ветвях широких,
Соты под корой дубовой?"
Отвечает дуб разумно:
"Мед еще вчера ведь капал
По ветвям моим широким,
Мед повис в моей вершине,
С облаков, вверху шумящих,
С тех барашков мимолетных".
Взял он щепочку от дуба,
Крошку мягкой древесины,
Много трав сорвал хороших,
Злаков самых разновидных,
Что не только в этом крае,
Но и в прочих неизвестны.
Их в котел кипящий бросил,
Смесь он крепкую составил
Из щепы коры дубовой
И из трав, прекрасных видом.
Вот шумит котел кипящий,
Он кипит подряд три ночи
И подряд три дня весенних.
Смотрит мальчик: что-то вышло,
Хорошо ли мазь вскипела,
Может, снадобье готово?
Мазь, однако, не готова,
Не такое вышло средство.
Трав еще он в смесь прибавил,
Злаков самых разновидных,
Что в иных местах далеких,
Миль за сотню, собирали
Девять сильных чародеев,
Восемь знахарей могучих.
Он еще три ночи варит,
Варит девять ночек сряду
И с огня котел снимает.
Смотрит мазь он осторожно:
Средство нужное поспело ль,
Мазь волшебная готова ль?
Там ветвистая осина
На краю росла поляны,
Только сильно подломилась
И совсем почти упала;
Он ее помазал смесью
И потер волшебной мазью,
Сам сказал слова такие:
"Через то, что этой смесью
Кривизну я здесь помажу
И залью я мазью рану,
Пусть осина исцелится
И еще пусть крепче станет".
Тут поправилась осина
И еще вдруг крепче стала:
Поднялась вершина стройно,
Укрепился ствол высокий.
Стал он мазать этой мазью,
Покрывать волшебным средством
И расколотые камни,
И рассекшиеся скалы:
Вновь срастались половины
И куски соединялись.
Мальчик кузницу оставил,
Мазь целительную сделав;
Приготовил это средство,
В руки старому он подал:
"Вот состав с большою силой,
Вот испытанное средство:
Крепко сплачивает горы,
Быстро связывает скалы".
В рот кладет лекарство старый
На язык для испытанья
И находит средство годным,
Эту мазь вполне удачной.
Вяйнямёйнена он мажет,
Лечит все следы ранений,
Мажет сверху, мажет снизу,
Мажет мазью посредине;
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Не с своей иду я плотью,
Во плоти творца иду я;
Не своей стремлюся силой,
Силой мощного стремлюся;
Не мои уста здесь молвят,
Молвлю вышнего устами;
И в моих устах есть милость,
Но уста творца богаче;
И в моей руке есть прелесть,
Но рука творца прекрасней".
Только он помазал мазью,
Только средство приложил он,
Стал вдруг корчиться от боли
И свалился Вяйнямёйнен:
Он и так и сяк вертится,
Но покоя не находит.
Изгоняет старец боли,
Гонит сильные мученья,
Шлет их внутрь горы болезней
И наверх холма мучений,
Чтобы камни заболели,
Чтобы мучились утесы.
Ленты шелковые взял он,
Режет ленты он на части,
Рвет он ленты на полоски,
Сделал старец перевязки;
Обвязал он этим шелком,
Обмотал весьма искусно
Вяйнямёйнена колено
И больной героя палец.
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Божий шелк повязкой служит,
Лента божья - перевязкой
На колене славном мужа
И на пальце, полном силы.
Ты взгляни, о бог прекрасный,
Защити, творец могучий,
Чтобы нам не ведать бедствий,
Чтобы нам не знать несчастий".
Старый, верный Вяйнямёйнен
Скоро помощь ощущает
И становится здоровым.
Тело стало вновь красивым,
Снизу стало исцеленным
И внутри вполне окрепшим,