Элиас Лённрот - Калевала стр 12.

Ты дозволь себя послушать;
Что ты знаешь больше прочих,
Чем ты прочих превосходишь?"
Молвил юный Ёукахайнен:
"Я всего так много знаю;
Но вот это знаю ясно
И прекрасно понимаю:
В крыше есть окно для дыма,
А очаг внизу у печки.
Жить тюленю превосходно,
Хорошо морской собаке:
Ловит он вблизи лососей,
И сигов он поглощает.
Сиг живет на плоскодонье,
А лосось - на ровном месте.
Класть икру умеет щука
Средь зимы, средь бурь свирепых.
Но горбатый окунь робок -
В омут осенью уходит,
А икру он мечет летом,
Берег плеском оглашая.
Если ж ты не убедился,
То еще я много знаю,
Рассказать могу, как пашут
Северяне на оленях,
А южане на кобылах,
За Лапландией - быками.
Знаю я леса на Писе,
На утесах Хорны сосны:
Стройный лес растет на Писе,
Стройные на Хорне сосны.
Страшных три есть водопада
И озер огромных столько ж;
Также три горы высоких
Под небесным этим сводом:
Хялляпюёря у Хяме,
Катракоски у карелов,
Вуокса неукротима,
Иматра - непобедима".
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Ум ребячий, бабья мудрость
Неприличны бородатым
И женатому некстати.
Ты скажи вещей начало,
Глубину деяний вечных!"
Молвил юный Ёукахайнен,
Говорит слова такие:
"Я вот знаю про синицу,
Что она породы птичьей;
Из породы змей - гадюка;
Ёрш в воде - породы рыбьей;
Размягчается железо,
А земля перекисает;
Кипятком обжечься можно,
Жар огня - весьма опасен.
Всех лекарств - вода старее;
Пена - средство в заклинаньях;
Первый чародей - создатель;
Бог - древнейший исцелитель.
Из горы вода явилась,
А огонь упал к нам с неба,
Стала ржавчина железом,
На утесах медь родится,
Всех земель старей - болота;
Ива - старше всех деревьев;
Сосны - первые жилища;
Камни - первая посуда".
Старый, верный Вяйнямёйнен
Говорит слова такие:
"Может, что еще припомнишь
Иль уж высказал всю глупость?"
Молвил юный Ёукахайнен:
"Нет, еще немного помню.
Помню древность я седую,
Как вспахал тогда я море
И вскопал морские глуби,
Выкопал я рыбам ямы,
Опустил я дно морское,
Распростер я вширь озера,
Горы выдвинул я кверху,
Накидал большие скалы.
Я шестым был из могучих,
Богатырь седьмой считался.
Сотворил я эту землю,
Заключил в границы воздух,
Утвердил я столб воздушный
И построил свод небесный.
Я направил ясный месяц,
Солнце светлое поставил,
Вширь Медведицу раздвинул
И рассыпал звезды в небе".
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Лжешь ты свыше всякой меры!
Никогда при том ты не был,
Как пахали волны моря,
Как выкапывали глуби
И как рыбам ямы рыли,
Дно у моря опускали,
Простирали вширь озера,
Выдвигали горы кверху
И накидывали скалы.
И тебя там не видали,
Тот не видел и не слышал,
Кто тогда всю землю создал,
Заключил в границы воздух,
Утвердил и столб воздушный
И построил свод небесный,
Кто направил ясный месяц,
Солнце светлое поставил,
Вширь Медведицу раздвинул
И рассыпал звезды в небе".
Молодой же Ёукахайнен
Говорит слова такие:
"Коль рассудок мой потерян,
Так мечом его найду я!
Ну-ка, старый Вяйнямёйнен,
Ты, певец со ртом широким,
Станем меряться мечами -
Поглядим, чей меч острее".
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Не страшат меня нисколько
Ни мечи твои, ни мудрость,
Ни оружие, ни хитрость.
Но пусть будет, как кто хочет,
И с тобой, с таким несчастным,
Я мечей не стану мерить.
Ты - негодный и противный!"
Обозлился Ёукахайнен,
Рот от гнева искривился,
Головой трясет косматой,
Говорит слова такие:
"Кто мечи боится мерить,
Осмотреть клинки боится,
Я того моею песней
Превращу в свиное рыло.
Я таких людей презренных
По местам упрячу разным:
Уложу в навозной куче
Иль заброшу в угол хлева!"
Омрачился Вяйнямёйнен
И разгневался ужасно.
Сам запел тогда он песню,
Сам тогда он начал речи.
Не ребячьи песни пел он
И не женскую забаву -
Пел геройские он песни,
Не поют их вовсе дети,
Мальчики наполовину,
Женихи лишь в третьей части:
Ведь пришло лихое время,
Недород, и хлеба нету.
Начал мудрый Вяйнямёйнен.
Всколыхнулися озера,
Горы медные дрожали,
Камни твердые трещали.
Со скалы скала свалилась,
Раздроблялися утесы.
Он запел, и разрослися
На дуге лапландца ветки.
На хомут насела ива.
На шлее ветвится верба.
Позолоченные сани
Стали тальником прибрежным;
Кнут жемчужный обратился
Камышом на побережье;
Конь лапландца белолобый
Стал скалой у водопада.
Меч с златою рукоятью -
Яркой молнией на небе;
Из раскрашенного лука
Вышла радуга над морем;
Стрелы легкие лапландца
Ястребами полетели;
Тупомордая собака
Валуном огромным стала.
Превращает старец шапку -
Стала шапка длинной тучей;
Рукавицы водяными
Вдруг становятся цветами;
Шерстяная куртка ходит
Облаком в высоком небе,
А из пояса лапландца
Звезды в небе запестрели.
Он поет - и Ёукахайнен
По бедро ушел в болото
И до пояса в трясину,
И до плеч в песок сыпучий.
Вот тогда-то Ёукахайнен
Мог своим умом постигнуть.
Что пошел не той дорогой
И предпринял путь напрасный
Состязаться в песнопеньях,
С Вяйнямёйненом могучим.
Хочет он ногою двинуть -
И поднять ноги не может;
Повернуть другую хочет -
Но она обута в камень.
Испытал тут Ёукахайнен
Сильный ужас, страх великий.
Увидал свое несчастье
И сказал слова такие:
"О ты, мудрый Вяйнямёйнен,
Вековечный прорицатель!
Ты верни слова святые
И возьми назад заклятья!
Отпусти меня отсюда.
Дай свободу от несчастья!
Принесу тебе я выкуп.
Дам я все, что пожелаешь!"
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Что ж ты дать мне обещаешь,
Коль верну слова святые,
И назад возьму заклятья,
Отпущу тебя отсюда,
Из беды освобожу я?"
Молвил юный Ёукахайнен:
"У меня два славных лука,
Пара луков превосходных.
Бьет один со страшной силой,
А другой стреляет метко.
Выбирай какой захочешь".
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Не хочу твоих я луков;
Глупый ты: на что мне луки?
У меня их дома столько,
Что увешаны все стены,
Ими заняты все гвозди;
Сами луки в лес уходят.
Без меня они стреляют".
Он запел, и Ёукахайнен
Погрузился в топь поглубже.
Молвил юный Ёукахайнен:
"У меня две славных лодки,
Челноков чудесных пара;
И одна летит как птица,
А другая грузы возит.
Выбирай какую хочешь!"
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Не хочу твоих я лодок.
Челноков твоих не нужно!
У меня их дома столько,
Что весь берег ими занят,
Все заливы ими полны,
И одни по ветру ходят,
А другие против ветра".
Вновь запел, и Ёукахайнен
Погрузился в топи глубже.
Молвил юный Ёукахайнен:
"Два коня в моей конюшне,
Жеребцов прекрасных пара;
И один летит как ветер,
А другой силен в запряжке.
Выбирай, какого хочешь".
Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Мне коней твоих не нужно,
Жеребцов твоих хваленых;
У меня их дома столько,
Что стоят при каждых яслях
И стоят во всяком стойле
На хребтах с водою чистой,
На крестцах с пудами жира".
Вновь запел, и Ёукахайнен
Погрузился в топь поглубже.