Всего за 229 руб. Купить полную версию
Гальвани был возмущен. Вот, значит, какую змею пригрел на груди! Но Вольта, кажется, был готов пойти на многое, чтобы доказать свою правоту. Он сам практически выступил в роли той лягушки! Высовывал язык, клал на него металлическую пластинку и монетку из меди, соединял их проволокой. Только язык его при этом не дергался, лишь во рту появлялся кисловатый привкус.
Но нельзя сказать, что полностью не прав был и Гальвани. О животном электричестве сегодня хорошо известно: взять хотя бы электрических скатов. И также надо отдать должное благородству Вольты - это он настоял на том, чтобы электричество, возникающее при соприкосновении некоторых металлов, называлось гальваническим. Ведь его учитель первым обнаружил это явление.
А супруга Гальвани конечно же выздоровела. И если верить другой легенде, даже помогала мужу в его опытах с лапками. Смелая женщина!
День радио
Однажды Беллу с его проводной телефонией был брошен вызов. Фермер Натан Стаблфилд объявил жителям городка Мюррей в штате Кентукки, что покажет им, как можно разговаривать по телефону без всяких проводов и телефонных станций.
Публика начала стягиваться заранее, предвкушая забавное зрелище. В те времена по всей Америке перед провинциалами то и дело выступали разные шарлатаны - предлагали купить какие-нибудь чудодейственные лекарства, почти настоящее золото или что-нибудь еще. Народ находил в этом особое развлечение: аферистов забрасывали помидорами и яйцами, а то и вовсе раздевали, вываливали в дегте и перьях и выпроваживали восвояси - словом, веселились.
Стаблфилд привез и выгрузил на лужайку перед городской мэрией два каких-то ящика, из которых торчали стальные стержни, и две какие-то трубки. Ящики-аппараты установили на расстоянии в разных концах лужайки и воткнули стержни в землю . В демонстрации изобретения Стаблфилду помогал его двенадцатилетний сын. Взяв телефонные трубки, не соединенные между собой ни единым проводком, испытатели заговорили друг с другом. Беседовали достаточно негромко, но все, кто стоял рядом, слышали голос отвечавшего.
Это не было похоже на привычное вымогательство денег у населения: Стаблфилд ничем не торговал. Но и ни на что другое тоже не было похоже. Толпа не знала, как реагировать, поэтому, как только демонстрация завершилась, некоторое время стояла тишина. А потом. раздались отнюдь не аплодисменты. Народ разразился хохотом, улюлюканьем, свистом и неприличными выкриками. Вопли продолжались до тех пор, пока Стаблфилд, униженный, не собрал свое оборудование в фургон и не уехал. "Я, к несчастью, родился на пятьдесят лет раньше, чем следовало!" - говорил он потом.
Но шоу не прошло без последствий - благодаря вездесущим репортерам. Через несколько лет из редакции местной газеты "Пост диспетч" изобретателю пришло письмо с предложением продемонстрировать свой аппарат еще раз. Стаблфилд, полный горьких впечатлений от прошлого показа, ответил письмом в стиле "Спасибо, но лучше вы к нам". И корреспондент газеты прибыл к нему на ферму.
Теперь шоу было несколько иным. Стаблфилд принес обыкновенную с виду трубку, но прямо из нее торчали четырехфутовые стержни. Он предложил репортеру отойти на большое расстояние, воткнуть стержни в землю и снять трубку. Он так и сделал - отошел больше чем на милю, воткнул, снял трубку и сказал: "Алло". И тут трубка чуть не выпала у него из рук: в ней зазвучал голос Стаблфилда, да так отчетливо, как будто "абонент" стоял рядом!
Изобретатель уверял, что когда-нибудь люди в разных точках земного шара будут точно так же общаться друг с другом "по воздуху". Когда репортер спросил у него, в чем же секрет, он ответил только, что использует электрическое поле, пронизывающее воздух, воду и землю.
Вышедшая статья стала сенсацией. Стаблфилд получил многообещающее приглашение продемонстрировать свое изобретение финансистам, и эта демонстрация прошла с полным успехом. Казалось, жизнь налаживается: правительственная комиссия пригласила Стаблфилда в Вашингтон, и там в присутствии высокопоставленных чиновников эксперимент был показан снова. На этот раз собеседник находился на катере, который двинулся вверх по течению, но телефонная связь не прервалась ни на минуту. Катер удалялся, а слышимость нисколько не ухудшалась!
Назавтра вашингтонская "Ивнинг стар" опубликовала хвалебную статью. Изобретателя поздравляли. Устройство советовали немедленно запатентовать и пустить в производство. Но. Что-то в этой истории не сложилось. Никому не известно, почему Стаблфилд вместо этого вернулся на свою ферму. Не поверил хвалебным отзывам после того, первого позора?
Уже после смерти изобретателя выяснилось, что не осталось ни чертежей, ни самих аппаратов. Жители городка насочиняли о Стаблфилде легенд и гордятся тем, что все началось именно в Мюррее! Правда, закончилось тем же, с чего и началось, а радиосвязь появилась гораздо позже и под руками совсем других людей. В истории изобретения радио истина тоже настолько переплелась с вымыслом, что и не разобраться. Только о Стаблфилде напрочь забыли: Россия "болеет" за первенство Александра Попова, а Италия - за Гульельмо Маркони. Не помнят даже, какие точно слова впервые передали по беспроводной связи: русские "Генрихъ Герцъ", немецкие "Heinrich Hertz" или просто "Герц". О своем изобретении Попов дал публикации, но не взял патента. А Маркони, наоборот, обеспечил радио коммерческий успех. Каждый сделал что смог: Попова не тянуло в бизнес, а Маркони в профессуру. Но Нобелевская премия, слава и прибыли достались последнему. А в России 7 мая празднуется День радио - в честь первой демонстрации устройства.
Пишут, будто Попов не держал на Маркони зла и даже испытывал к нему дружеские чувства. И будто бы даже послал ему на свадьбу тульский самовар! Но на Попова это было как-то совсем не похоже.
Сапоги для индейца
А теперь не обойтись без небольшой рекламы. Да в общем-то компания Goodyear в рекламе не нуждается - кто не знает их знаменитые автомобильные покрышки? Но история эта совсем не о покрышках. Эта история об ученом с непростой судьбой.
Жили-были на свете амазонские индейцы. Ребята они были не промах и все, что давала природа, применяли с пользой для себя. Они первыми придумали, например, резиновые сапоги. Причем сапоги "быстрого приготовления": опустишь ноги до колен в жидкий сок гевеи, подождешь до полного высыхания и - готово, можно бродить по воде, и ноги не промокнут!
А еще у них были мячи, тоже из этого застывшего сока. Довольно тяжелые, но прыгучие, гораздо более прыгучие, чем мячи из ниток и лоскутов ткани, которые делали в Европе.
А еще индейцы латали этим чудесным соком свои пироги. И называли его весьма трогательно - "као чу", что значило "слезы дерева".
Цивилизованный мир про "као чу" ничего не слышал. Когда в 1646 году Колумб привез в Европу в числе прочих диковинок каучуковые шарики, новинка поначалу заинтересовала. Но никто так и не смог толком придумать, что еще с ней делать, кроме как забавляться. Один только химик Пристли приспособился стирать таким шариком карандаш.
Лишь много позже в этой эластичной и непромокаемой штуке разглядят практическую пользу. И начнется настоящая резиновая лихорадка! В начале XIX века выстроят фабрики по производству резины, навыпускают обуви, одежды, сумок. Однако разочарование наступит быстро. Резиновые изделия окажутся на помойках, хозяева фабрик - разорены.
Что же случится? То, что должно было случиться с каучуком. Его замечательные свойства сохранялись только при комнатной температуре. Но под лучами солнца каучук таял, распространяя жуткий запах, а уже при одном градусе мороза замерзал, становясь будто деревянным. Покупка быстро превращалась в вязкую пластилиновую массу, разъяренный клиент требовал вернуть деньги, и так было повсюду.
В резину больше не верил никто. Кроме нескольких человек - таких, как американец Чарлз Гудьер.
Когда человек бросает стабильное и прибыльное занятие в пользу чего-то неизвестного, ему на помощь определенно должен прийти случай. Желательно счастливый. В двадцать один год Гудьер уже был совладельцем отцовской фирмы. Он успешно торговал скобяными изделиями, но вдруг. заскучал. Так захотелось ему изобретать, прямо хоть мир рухни!
Покинув фирму, Гудьер засел за опыты. Первое его творение появилось на свет уже через три недели - это был новый клапан для спасательного круга. Довольный собой, Гудьер продемонстрировал клапан, который и впрямь работал лучше прежнего, но получил вот такой неожиданный ответ: "Какой смысл улучшать клапан, если сам каучук никуда не годится? Если вам уж так хочется что-то изобрести, изобретите лучше способ, как вылечить каучук".
Были эти слова шуткой или не были, но с той поры Гудьер на каучуке просто помешался. Он делал с ним все, что только мог: солил, перчил, посыпал речным песком и песком сахарным. Добавлял магнезию и известь. Даже сыр добавлял! Взяв у жены скалку для теста, он раскатывал каучуковые блины, а потом резал их, как лапшу, и испытывал: то на мороз выносил, то грел у печки.
И все бы ничего, если бы эти занятия давали хоть какой-то доход! Один за другим в семье Гудьера появлялись дети, а кормить их было абсолютно нечем. Репутация неудачника за изобретателем закрепилась прочно. Кто-то даже придумал шутку: "Если вы увидите человека в резиновом пальто, резиновом сюртуке, резиновых брюках, резиновых башмаках и с резиновым кошельком в кармане, где нет ни одного цента, - это и есть Гудьер".
Но ничто не способно было отрезвить этого человека. Он еще не знал тогда, что из ужасной бедности за всю свою жизнь так и не выберется. Опыты продолжались.