Одаренная литературным талантом, восприимчивая и чуткая к явлениям окружающей жизни, Е. принимала деятельное участие и в литературе своего времени. Возбужденное ею литературное движение было посвящено разработке просветительных идей XVIII века. Мысли о воспитании, вкратце изложенные в одной из глав "Наказа", впоследствии были подробно развиты Е. в аллегорических сказках: "О царевиче Хлоре" (1781) и "О царевиче Февее" (1782), а главным образом в "Инструкции кн. Н. Салтыкову", данной при назначении его воспитателем вел. князей Александра и Константина Павловичей (1784). Педагогические идеи, выраженные в этих сочинениях, Е. преимущественно заимствовала у Монтеня и Локка: у первого она взяла общий взгляд на цели воспитания, вторым она пользовалась при разработке частностей. Руководясь Монтенем, Е. выдвинула на первое место в воспитали нравственный элемент – вкоренение в душе гуманности, справедливости, уважения к законам, снисходительности к людям. В то же время она требовала, чтобы умственная и физическая стороны воспитания получали надлежащее развитие. Лично ведя воспитание своих внуков до семилетнего возраста, она составила для них целую учебную библиотеку. Для великих князей были написаны Е. и "Записки касательно российской истории". В чисто беллетристических сочинениях, к которым принадлежат журнальные статьи и драматические произведения, Е. является гораздо более оригинальною, чем в сочинениях педагогического и законодательного характера. Указывая на фактические противоречия идеалам, существования в обществе, ее комедии и сатирические статьи должны были в значительной мере содействовать развитию общественного сознания, делая более понятными важность и целесообразность предпринимаемых ею реформ.
Начало публичной литературной деятельности Е. относится к 1769 г., когда она явилась деятельною сотрудницею и вдохновительницею сатирического журнала: "Всякая Всячина". Покровительственный тон, усвоенный "Всякою Всячиною" по отношению к другим журналам, и неустойчивость ее направления вскоре вооружили против нее почти все тогдашние журналы; главным противником ее явился смелый и прямой "Трутень", Н.И. Новикова. Резкие нападки последнего на судей, воевод и прокуроров сильно не нравились "Всякой Всячине"; кем велась в этом журнале полемика против "Трутня" – нельзя сказать положительно, но достоверно известно, что одна из статей, направленных против Новикова, принадлежит самой императрице. В промежутке от 1769 до 1788 года, когда Е. снова выступила в роли журналиста, ею было написано пять комедий, и между ними лучшие ее пьесы: "О время" и "Именины госпожи Ворчалкиной". Чисто литературные достоинства комедий Е. невысоки: в них мало действия, интрига слишком несложна, развязка однообразна. Написаны они в духе и по образцу французских современных комедий, в которых слуги являются более развитыми и умными, чем их господа. Но вместе с тем в комедиях Е. выводятся на посмеяние чисто русские общественные пороки и являются русские типы. Ханжество, суеверие, дурное воспитание, погоня за модою, слепое подражание французам – вот темы, которые разрабатывались Е. в ее комедиях. Темы эти были намечены уже ранее нашими сатирическими журналами 1769 г. и, между прочим, "Всякою Всячиной"; но то, что в журналах представлялось в виде отдельных картин, характеристик, набросков, в комедиях Е. получило более цельный и яркий образ. Типы скупой и бессердечной ханжи Ханжахиной, суеверной сплетницы Вестниковой в комедии "О время", петиметра Фирлюфюшкова и прожектера Некопейкова в комедии "Именины г-жи Ворчалкиной" принадлежат к числу наиболее удачных в русской комической литературе прошлого столетия. Вариации этих типов повторяются и в остальных комедиях Е.
К 1783 г. относится деятельное участие Е. в "Собеседнике любителей российского слова", издававшемся при академии наук, под редакцией княгини Е.Р. Дашковой, Здесь Е. поместила ряд сатирических статеек, озаглавленных общим именем "Былей и Небылиц". Первоначальною целью этих статеек было, по-видимому, сатирическое изображение слабостей и смешных сторон современного императрице общества, причем оригиналы для таких портретов нередко брались государынею из среды приближенных к ней лиц. Скоро, однако, "Были и Небылицы" стали служить отражением журнальной жизни "Собеседника". Е. была негласным редактором этого журнала; как видно из переписки ее с Дашковой, она прочитывала еще в рукописи многие из статей, присылавшихся для помещения в журнале; некоторые из этих статей задевали ее за живое: она вступала в полемику с их авторами, нередко вышучивала их. Для читающей публики не было тайной участие Е. в журнале; по адресу сочинителя "Былей и Небылиц" нередко присылались статьи и письма, в которых делались довольно прозрачные намеки. Государыня старалась по возможности сохранить хладнокровие и не выдать своего инкогнито; раз только, разгневанная "дерзкими и предосудительными" вопросами Фонвизина, она настолько ярко выразила свое раздражение в "Былях и Небылицах", что Фонвизин счел необходимым поспешить с покаянным письмом.
Кроме "Былей и Небылиц", государыня поместила в "Собеседнике" несколько мелких полемических и сатирических статеек. по большей части осмеивавших напыщенные сочинения случайных сотрудников "Собеседника" – Любослова и графа С.П. Румянцева. Одна из таких статей ("Общества незнающих ежедневная записка"), в которой кн. Дашкова увидела пародию на заседания только что тогда основанной, по ее мысли, российской акд., послужила поводом к прекращению участия Е. в журнале. В последующие годы (1785-1790) Е. написала 13 пьес, не считая драматических пословиц на французском языке, предназначавшихся для эрмитажного театра. Масоны уже давно привлекали внимание Е. Если верить ее словам, она дала себе труд подробно ознакомиться с громадною масонскою литературою, но не нашла в масонстве ничего, кроме "сумасбродства". Пребывание в СПб. (в 1780 г.) Калиостро, о котором она выражалась как о негодяе, достойном виселицы, еще более вооружило ее против масонов. Получая тревожные вести о все более и более усиливавшемся влиянии моск. масонских кружков, видя среди своих приближенных многих последователей и защитников масонского учения, государыня решила бороться с этим "сумасбродством" литературным оружием, и в течение двух лет (1785-86) написала, одну за другой, три комедии ("Обманщик", "Обольщенный" и "Шаман Сибирский"), в которых осмеивала масонство. Только в комедии "Обольщенный" встречаются, однако, жизненные черты, напоминающие моск. масонов. "Обманщик" направлен против Калиостро. В "Шамане Сибирском" Е., очевидно незнакомая с сущностью масонского учения, не задумалась свести его на один уровень с шаманскими фокусами. Несомненно, что сатира Е. не оказала большого действия: масонство продолжало развиваться, и, чтобы нанести ему решительный удар, государыня прибегла уже не к кротким способам исправления, как называла она свою сатиру, а к крутым и решительным административным мерам.
К указанному времени, по всей вероятности, относится и знакомство Е. с Шекспиром, во франц. или немецких переводах. Она переделала для русской сцены "Виндзорских кумушек", но переделка эта вышла крайне слабой и весьма мало напоминает подлинного Шекспира. В подражание историческим его хроникам, она сочинила две пьесы из жизни древних русских князей – Рюрика и Олега. Главное значение этих "исторических представлений", в литературном отношении крайне слабых, заключается в тех политических и нравственных идеях, которые Е. вкладывает в уста действующих лиц. Разумеется – это не идея Рюрика или Олега, а мыслей самой Е. В комических операх Е. не преследовала никакой серьезной цели: это были обстановочные пьесы, в которых главную роль играла сторона музыкальная и хореографическая. Сюжет для этих опер государыня брала, по большей части, из народных сказок и былин, известных ей по рукописным собраниям. Лишь "Горебогатырь Косометович", несмотря на свой сказочный характер, заключает в ceбе элемент современности: эта опера выставляла в комическом свете шведского короля Густава III, открывшего в то время неприязненные действия против России, и была снята с репертуара тотчас же по заключении мира с Швецией. Французские пьесы Е., так называемые "пословицы>"– небольшие одноактные пьески, сюжетами которых служили, по большей части, эпизоды из современной жизни. Особенного значения они не имеют, повторяя темы и типы, уже выведенные в других комедиях Е. Сама Е. не придавала значения своей литературной деятельности. "На мои сочинения – писала она Гримму, – смотрю как на безделки. Я люблю делать опыты во всех родах, но мне кажется, что все написанное мною довольно посредственно, почему, кроме развлечения, я не придавала этому никакой важности".