ГЛАВА СЕДЬМАЯ
АРМИЯ И ГВАРДИЯ
Рекрутская повинность
Всеобщая воинская повинность была введена в России в 1874 году. До того, со времен Петра I, учредившего регулярную армию, военную службу отбывали молодые мужчины крестьянского и мещанского сословий по РЕКРУТСКОМУ НАБОРУ. Дворяне до 1762 года обязаны были служить поголовно, затем, до 1874 года, в добровольном порядке. Петр I приобщил к армии и КАЗАЧЬИ ВОЙСКА, с которыми до того для участия их в военных кампаниях необходимо было каждый раз договариваться.
Срок военной службы сначала был пожизненным, с 1793 по 1834 год ограничивался 25 годами, потом постепенно снижался, затем по закону о всеобщей воинской повинности, то есть с 1874 года, действительная служба стала длиться шесть лет, а с 1905 по 1908 год три - пять лет.
Военная служба в дореформенное время навсегда или надолго отрывала мужчину от семьи и постоянного места жительства, но навеки освобождала его от крепостной зависимости.
Наборы в армию не всегда производились ежегодно, а объявлялись по мере надобности. Исходя из необходимости в определенном количестве РЕКРУТОВ, производилась их разверстка по губерниям, уездам, волостям. Кому конкретно идти в рекруты, определяли городские или сельские общины. При крепостном праве в помещичьих селах кандидатов утверждал сам барин. Жертвами обычно становились молодые люди независимого поведения и сильного характера, так называемые "смутьяны", либо плохие, нерадивые работники, от которых хотели отделаться.
Сельская и городская община вела очередность тех, кому надлежало идти в рекруты - дело было сложное и спорное, иногда решавшееся жеребьевкой. По количеству подраставших сыновей главы семей назывались ШЕСТЕРНИКАМИ, ПЯТЕРНИКАМИ, ЧЕТВЕРНИКАМИ и т.д. В первую очередь в рекруты назначались молодые люди из семей с большим количеством сыновей. "Пятерниковая семья ставит второго рекрута, когда все наличные тройники поставили по первому и очередь доходит до двойников", - отмечает В.И. Даль. О выборе барыней и сельской сходкой рекрута драматично и обстоятельно повествуется в рассказе Л. Толстого "Поликушка".
Неугодного дворового барин мог сдать в рекруты вне всякой очереди, за что получал зачетную РЕКРУТСКУЮ КВИТАНЦИЮ, представлявшую немалую ценность; обычно он продавал ее богатому крестьянину, чьему сыну выпадала очередь идти в солдаты. На этих "фитанциях", как называли их в народе, иные помещики наживали немалые суммы.
Выделенных парней назначенные общиной люди - ОТДАТЧИКИ - отводили или отвозили в ближайший город, где находилось ВОИНСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ. Там они проходили медицинский осмотр, в зависимости от результатов которого председатель присутствия выкрикивал: "лоб" или "затылок". Годным "БРИЛИ ЛБЫ", то есть сбривали спереди волосы, негодным - обривали затылок. То была надежная примета, что молодой человек прошел освидетельствование: бритый лоб бросался в глаза, скрыться было невозможно.
Теперь нам понятна строка из "Евгения Онегина", где говорится, что старушка Ларина "вела расходы, брила лбы". Это условное выражение означало "отдавать крестьян в рекруты". "Ведь в нынешний набор забреют лоб ему", - говорится в басне Крылова "Три мужика". "Еще, Бог даст, затылок", - утешает толстовский Поликушка выделенного в рекруты Илью, которого везут в присутствие. "Уж какой мне затылок?" - резонно замечает совершенно здоровый, крепкий парень.
Попасть в рекруты еще называлось "угодить под КРАСНУЮ ШАПКУ". Здесь "красная" означало не цвет, а "красивая, нарядная": в отличие от гражданского головного убора военный в старину отличался красочностью, яркостью.
Сдача в рекруты, которых иногда называли СДАТОЧНЫМИ, нередко сопровождалась злоупотреблениями. Слесарша Пошлепкина в "Ревизоре" жалуется Хлестакову на городничего: "…мужу-то моему приказал забрить лоб в солдаты, и очередь-то на нас не припадала, мошенник такой! да и по закону нельзя: он женатый". Далее выясняется, что родители тех, кому полагалось "идти в очередь", откупились у городничего крупными взятками.
В "Горячем сердце" Островского купец Курослепов грозится в отместку "сдать в некруты за общество", то есть за общину, забравшегося в его двор сына разорившегося купца Васю.
Нередко рекрутов отправляли в воинское присутствие в оковах или колодках, чтобы в дороге не сбежали. Душераздирающую картину проводов деревенских рекрутов нарисовал Радищев в главе "Городня" своего "Путешествия из Петербурга в Москву".
Отношение народа к рекрутским наборам Некрасов охарактеризовал так:
И ужас народа при слове "набор"
Подобен был ужасу казни.
Термин "РЕКРУТ" (в просторечии - НЕКРУТ) и понятие "РЕКРУТЧИНА" отмерли после 1874 года, когда воинская повинность стала всеобщей.
Гвардия
Гвардией назывались отборные, привилегированные воинские части, образованные Петром I из "потешных войск", вначале из Преображенского и Семеновского полков. Официально эти полки получили звание гвардейских (точнее - лейб-гвардейских) в 1700 году. Гвардейские солдаты отличались силой и ростом. Собакевич, расхваливая Чичикову своего умершего крепостного Степана Пробку, говорит: "Служи он в гвардии - ему бы Бог знает что дали". Рост Пробки, если, конечно, верить Собакевичу, составлял 3 аршина, 1 вершок, то есть 217 сантиметров.
ЛЕЙБ-ГВАРДИЯ, то есть дословно "личная охрана", первоначально состояла при особе императора, затем эта функция у нее отпала и частица "лейб" утратила свое значение, хотя до самого 1917 года подавляющее большинство гвардейских частей официально именовались ЛЕЙБ-ГВАРДЕЙСКИМИ - дань традиции. Таким образом, никакой особой лейб-гвардии, отличавшейся от гвардии, в России не было.
Служить офицером в гвардии считалось особо почетным, но требовало немалых дополнительных расходов престижного характера - на приобретение дорогой амуниции, коней и т. п. Поэтому офицерами в гвардии служили только выходцы из состоятельных дворянских семей. С начала XIX века гвардейский офицерский чин (исключая полковников и генералов) по значимости на два класса превышал армейский: так, гвардейский поручик был равен армейскому капитану. С 1884 года различие составило один чин.
Считая себя военной элитой, офицеры гвардии с высокомерием относились к своим армейским коллегам. Недаром Грушницкий в "Княжне Мери" с обидой говорит о них: "Эта гордая стать смотрит на нас, армейцев, как на диких".
От гвардейских офицеров требовался особый шик как в служебное, так и неслужебное время. В первой части "Анны Карениной" Толстой описывает разгульную жизнь офицера гвардии графа Вронского, типичную для молодого аристократа.
На всех военных и придворных церемониях гвардии принадлежало первое место, а ШЕФОМ ПОЛКА, то есть почетным командиром старейшего гвардейского полка - Преображенского - формально числился сам император.
Бабушка Райского в "Обрыве" Гончарова мечтает видеть внука в гвардейском мундире. В "Войне и мире" княгиня Друбецкая выхлопотала определение в гвардию своему единственному сыну Борису: потом оказывается, что не на что его обмундировать, и ей приходится выпрашивать деньги.
Быть переведенным из гвардии в армию считалось наказанием. Петрушу Гринева из "Капитанской дочки" Пушкина, записанного гвардии сержантом, крутой отец посылает в армию: "Пускай послужит в армии, да потянет лямку, да понюхает пороха". Таким образом Гринев оказывается в затерянной Белогорской крепости, где одноглазый поручик допытывается у него, не переведен ли он в армию "за неприличные гвардии офицеру проступки". Прецедент налицо: за убийство на дуэли в далекий армейский гарнизон переведен из гвардии Швабрин.
В "Горе от ума" Чацкий высмеивает страсть московских дворянских семей к мундиру, в особенности к гвардейскому:
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, -
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!
Скалозуб, не замечая иронии Чацкого, хвалит его за то, что он коснулся "предубеждения (в данном случае это слово означает то же, что предпочтение. - Ю.Ф.) Москвы / К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам; / Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!" Действительно, гвардейская форма, расшитая золотом, была намного красивей армейской. "ГВАРДИОНЦАМИ" же стали называть военнослужащих лейб-гренадерского, лейб-кирасирского и Павловского полков, отличившихся в кампании 1812 году и причисленных к гвардии в 1813 году, то есть так называемую МОЛОДУЮ ГВАРДИЮ. В отличие от старой гвардии чин "молодой гвардии" до 1884 года превышал армейский на один класс.
Гвардия в основном базировалась в Петербурге и его окрестностях, приезжая в Москву только в особых случаях. Вера ("Княгиня Лиговская" Лермонтова) говорит Печорину: "…нам, бедным москвитянкам, гвардейский мундир истинная диковинка!.." Гвардейские офицеры были желанными женихами для московских девиц.
Молодой купец Васильков, приехавший в Москву, спрашивает Телятева ("Бешеные деньги" Островского), что нужно, чтобы понравиться Лидии. "Красивый гвардейский мундир, да чин по крайней мере полковника", - отвечает тот.
У армейских офицеров, к которым принадлежал Скалозуб, были свои особые замашки и повадки. Одна из них - говорить высокомерно, с надменной хрипотцой, напоминающей тембр фагота. Эту особенность в речи Скалозуба едко высмеивает Чацкий: "хрипун, удавленник, фагот".