(2) Между тем двое веспасианцев предприняли следующее. Так как их ряды несли большой урон от одной метательной машины неприятеля, они, взяв щиты из захваченных у вителлианцев доспехов, затесались в ряды неприятеля и, выдавая себя за противника, остались незамеченными, пока не добрались до той машины и не перерезали ее канаты, так что ни одного снаряда нельзя было теперь выпустить.(3) А когда показалось солнце, воины третьего Галльского легиона (который до этого нес службу в Сирии и сейчас был, к счастью, на стороне Веспасиана) неожиданно приветствовали его восход по своему обычаю. Вителлианцы же, подумав, что явился Муциан, пали духом и, поддавшись паническим призывам, обратились в бегство. Такие вот незначительные мелочи способны привести в великое смятение изнуренных людей.(4) Отступив за городскую стену, они протягивали оттуда руки и умоляли о пощаде. Но, так как никто их не слушал, они освободили из заточения консула и, облачив его в консульские одежды и снабдив фасциями, послали в качестве посредника и добились перемирия, ибо Алиен благодаря своему сану и стечению обстоятельств без труда убедил Прима принять их капитуляцию.
15(1) Однако, когда отворились ворота и воинам ничто больше не угрожало, они неожиданно сбежались со всех сторон и начали всё предавать огню и разграблению. Этот погром оказался едва ли не самым ужасным из всего, что было. Ибо город отличался и размерами, и красотой строений, в нем были сосредоточены огромные богатства, принадлежавшие как местным жителям, так и приезжим.(2) Большую часть бесчинств учинили вителлианцы, поскольку им были хорошо известны и дома наиболее богатых людей, и проходы в тесных переулках. При этом их нисколько не смущало, что они убивали тех, кого только что защищали. Они громили и резали так, будто это именно они стали жертвами несправедливости и насилия. Таким образом, вместе с павшими в битве всего погибли пятьдесят тысяч человек.
16(1) Вителлий, извещенный об этом поражении, и без того уже находился в замешательстве. Ибо еще раньше его встревожили знамения. В частности, когда он, совершив жертвоприношение, обращался к воинам, слетелось множество коршунов, которые раскидали жертвенные дары и его самого едва не сбросили с помоста.(2) Однако в большей степени взволновало его именно известие о поражении. Он спешно послал своего брата в Таррацину, и тот занял этот хорошо укрепленный город. Но с приближением военачальников Веспасиана к Риму он пришел в отчаяние и совсем потерял голову.
(3) Он был не в состоянии ни предпринять что-либо, ни обдумать, но безумно метался то туда то сюда, словно корабль во время бури. Он то брался за дела командования и проводил всяческие приготовления к выступлению в поход, то собирался добровольно сложить с себя власть и выражал намерение вообще зажить частным человеком.(4) Иногда он облачался в пурпурный плащ и опоясывался мечом, иногда же надевал траурную одежду. Во дворце и на форуме он выступал с противоположными по смыслу предложениями, призывая народ то к войне, то к заключению мира;(5) иногда он выражал готовность пожертвовать собой ради общественного блага, иногда же, держа на руках и целуя своего ребенка, выставлял его перед народом, желая вызвать сочувствие. Он то удалял преторианцев, то снова посылал за ними; то покидал дворец и переходил в дом брата, то снова возвращался обратно. В конце концов таким своим поведением он почти всех лишил решительности.(6) Ибо, видя, как он, словно безумец, мечется из стороны в сторону, они не исполняли с обычной готовностью отдаваемых им приказаний и думали больше не о его интересах, а о своих собственных; а над ним зло насмехались, особенно когда он в собраниях протягивал кинжал консулам и прочим сенаторам, как будто слагая с себя императорскую власть. Но никто из них не отваживался принять ее, и присутствующие только потешались над ним.
17(1) Итак, видя такое положение дел и зная, что Прим уже приближается, консулы Гай Квинций Аттик и Гней Цецилий Симплекс вместе с Сабином (родственником Веспасиана) и другими видными людьми сговорились между собой и устремились во дворец с преданными им воинами, чтобы либо убеждением, либо силой заставить Вителлия сложить власть.(2) Но, неожиданно натолкнувшись на германцев, охранявших императора, они едва не были перебиты и вынуждены были бежать на Капитолий, где заняли оборону, послав за Домицианом, сыном Веспасиана, и его родичами.(3) На следующий день, подвергшись нападению со стороны своих противников, они некоторое время отражали их атаки, но, после того как загорелись окрестности Капитолия, были оттеснены огнем, а воины Вителлия, поднявшись таким образом наверх, перебили многих из них и, разграбив все посвятительные дары, подожгли большой храм и другие здания. Сабин и Аттик были схвачены и отправлены к Вителлию.(4) Домициан и Сабин, сын Сабина, однако, оставшись незамеченными, бежали с Капитолия при первом переполохе и укрылись в каких-то домах.
18(1) Между тем, поскольку войска Веспасиана, которыми командовали Квинт Петилий Цериал (один из видных сенаторов и родственник Веспасиана по браку) и Антоний Прим (Муциан пока так и не подоспел), находились совсем близко, Вителлий был объят паническим ужасом.(2) Эти военачальники с самого начала знали всё, что творилось в Городе, благодаря своим лазутчикам (которые доставляли письма, помещая их в гробы вместе с покойниками, или в корзины с плодами, или в тростниковые удочки птицеловов) и в соответствии с этим выработали план действий. Но, увидев теперь, что над Капитолием поднимается, словно сигнальный огонь, зарево пожара, они заспешили.(3) Цериал, первым подошедший к Городу с конницей, потерпел неудачу у самых ворот, оказавшись зажатым со своими всадниками в узком месте, но избежал существенных потерь. Ибо Вителлий, надеясь, что благодаря этому успеху сможет заключить мир, сдержал своих воинов и, созвав сенат, отправил к Цериалу послов из сенаторов в сопровождении дев-весталок.
19(1) Посланники, которых никто не желал слушать, едва не погибли, но всё же явились к Приму, который тоже вышел им навстречу, однако ничего не добились.(2) Ибо его воины в гневе устремились на них, потом легко опрокинули отряд, охранявший мост через Тибр (когда этот отряд, заняв позиции на мосту, попытался помешать их продвижению, всадники переплыли реку и напали на него с тыла), после чего обе стороны, нанося взаимные удары, устроили немыслимо жестокую резню.(3) Наступавшие перебили очень многих и творили всё то, в чем сами обвиняли Вителлия и его сторонников и из-за чего, как они заявляли, и пришлось-то им вступить в войну. И многие из нападавших были убиты, когда их забрасывали с крыш кусками черепицы и загоняли в узкие проходы. В итоге за эти дни погибли в общей сложности пятьдесят тысяч человек.
20(1) В то время как Город подвергался разграблению, а жители или сражались, или спасались бегством, или даже сами грабили и убивали, считая, что смогут уцелеть, если примкнут к захватчикам, перепуганный Вителлий надел оборванную грязную тунику и спрятался в темной каморке, где держали собак, рассчитывая ночью незаметно ускользнуть в Таррацину к брату.(2) Но воины выследили и отыскали его, так как невозможно было долго оставаться неузнанным тому, кто был императором. Они схватили его, покрытого грязью и кровью (ибо он был покусан собаками), и, разорвав на нем одежду, связав за спиной руки и набросив на шею веревку, выволокли Цезаря из того самого дворца, где он предавался кутежам;(3) они тащили по Священной дороге императора, который часто важно восседал в императорском кресле, и Августа влекли они на форум - туда, где он часто обращался с речами к народу. И одни наносили ему удары, другие дергали его за бороду; и все над ним глумились, все издевались и, указывая на его непомерно толстый живот, в особенности насмехались над его ненасытной страстью к обжорству.
21(1) Когда же он, будучи не в силах выносить все эти поношения, опускал лицо, воины кололи его кинжалами в подбородок, вынуждая высоко поднимать голову. Увидев это, какой-то германец не выдержал и, сжалившись над ним, воскликнул: "Я окажу тебе ту единственную помощь, какая в моих силах!", а затем ранил Вителлия и закололся сам.(2) Однако Вителлий не умер от этой раны, и его, вместе с его статуями, поволокли в тюрьму, осыпая градом непристойных шуток и всевозможными издевательствами. В конце концов, не выдержав оскорблений и побоев, он вскричал: "Ведь я же был вашим императором!" Придя от этих слов в ярость, воины поволокли его к Лестнице, где и добили. Отрубив ему голову, они носили ее по всему Городу.
22(1) Позднее его похоронила жена. Прожил он пятьдесят четыре года и восемьдесят девять дней, властвовал без десяти дней год. Его брат выступил было ему на помощь из Таррацины, но, узнав по дороге о его смерти и встретив тех, кто был послан против него, он заключил с ними мир, чтобы спасти свою жизнь, но вскоре был убит.(2) Также умерщвлен был, вслед за отцом, и сын Вителлия, несмотря на то, что сам Вителлий не казнил никого из родственников ни у Отона, ни у Веспасиана. Уже после того, как всё это произошло, явился наконец Муциан и вместе с Домицианом взял все дела в свои руки и, в числе прочего представляя Домициана воинам, заставил его выступить перед ними с речью, хотя тот был еще совсем юным. И каждый воин получил по двадцать пять денариев.