Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
На первый взгляд эта группа принадлежит к уникатам. Но уникаты никогда не решали градостроительных задач, а сооружения этого типа оказывают на городское пространство чрезвычайно интенсивное специфическое воздействие. В отличие от уникатов, вернакуляры стремятся быть сугубо функциональными, но особым образом. Поскольку в первое лужковское десятилетие главной при строительстве является коммерческая мотивация, вернакуляры становятся воплощением коммерческого функционализма. Необходимость подземной стоянки как элемента современной городской инфраструктуры влечет за собой строительство над ней торгового центра в качестве целесообразного и логичного продолжения. Ни один из вернакуляров не был построен "просто так". Всегда присутствовали Цель, Требование, Необходимость, которые обязательно транслировались обществу. Объекты, объединенные в эту группу, не стремятся быть уникальными. Лужков методично повторял, что это настоящий московский стиль – эклектичный, но вписанный в окружающую эклектику. Поэтому вернакуляры можно назвать гибридом интерпретированного средового подхода и утилитарно-финансовых ценностей нового общества, своеобразно трактуемых безымянными архитекторами. Эстетика в данном случае второстепенна, так как дороговизна материалов, играющих важную роль в создании объектов "в исторических стилях" (элементы ордера убедительны, когда выполнены из камня, а не из полиуретана), делает их использование невыгодным. Анонимность – еще одна специфическая черта вернакуляров. За объектами чаще всего стоят названия крупных проектных организаций (в большинстве случаев это один из Моспроектов, чаще всего Моспроект-2) и имена их руководителей (в большинстве случаев – Михаил Посохин). На самом деле Автор у этих объектов один – Юрий Лужков. Сотрудники мастерских следовали эстетическим советам мэра, который, принимая участие в заседаниях Комитета по архитектуре и градостроительству города Москвы под руководством главного архитектора Александра Кузьмина, неизменно высказывался о внешних характеристиках сооружения. Благодаря цепочке сложных взаимоотношений и связей между участниками проектирования высказывания Лужкова выполнялись как предписания. Вернакуляры – это материализованное воплощение стиля взаимоотношений между чиновниками и архитекторами начала 1990-х.
Однако вернакуляры в архитектуре появились еще до того, как Лужков стал градоначальником. Средовой подход и идеи возрождения историко-архитектурной среды были чрезвычайно популярны и широко обсуждались в профессиональных кругах еще в конце 1980-х. Это направление, ставшее реакцией на изменения в обществе, провозглашало своей высшей целью восполнение культурного урона, нанесенного традиции советским модернизмом. Утопический метод "восстановления исторической справедливости" применялся в центральной части Москвы, но в процессе сильно трансформировался. К средовому подходу как части идеологии архитектуры постмодернизма в московской реальности начала 1990-х добавился важный "формообразующий" фактор – коммерческий функционализм. Строительство отеля "Балчуг" (1988–1991) базировалось на мотивированных принципах единства исторической среды, но в реальности сооружение превратилось в "раздувшийся" доходный дом со ставшим впоследствии эпохальным элементом вернакулярной архитектуры Москвы – башней на углу здания, имитирующей диалог с Кремлем. Принципы средового подхода лежали в основе начавшейся в конце 1980-х реконструкции квартала Остоженка, который стал экспериментальной площадкой для архитекторов новой столицы. Однако все те же представления о "рентабельности, окупаемости, прибыли" превратили ее в "Золотую милю" – конгломерат самой дорогой московской недвижимости.
Отель "Балчуг"
Одним из первых вернакуляров, примером буквального совмещения средового подхода и возрождения исторической среды с коммерческими задачами и местным укладом, стал Центр оперного пения Галины Вишневской, проектирование которого началось в 1994 году. "Одетый" в ордерную систему и другие классические детали комплекс имитирует московскую усадьбу. Но "предательские" квартирные корпуса и мансардные этажи – источники обязательной прибыли – превращают здание в карикатуру, помесь усадьбы с многоэтажным общежитием. Новые функциональные требования буквально пристраиваются к концертному залу. В это же время строится храм Христа Спасителя. И хотя он относится к другой группе объектов, с вернакулярами его роднит добавление необходимой функциональности, продиктованной современными городскими требованиями. Поскольку эти требования несомненны и не подлежат обсуждению, в восстановленном храме появляется стилобат с парковкой, мойкой и другими необходимыми сервисами.
Следующий этап развития вернакуляров относится ко второй половине 1990-х и связан с освоением городского пространства. Победивший на выборах в 1996 году Лужков "празднует" свою победу во время 850-летия Москвы. Это не просто юбилей города, это день рождения новой столицы. На передвижных платформах – целый мир предпочтений городской власти вообще и мэра лично в стиле нового московского историзма: гигантские золотые конфетницы, напоминающие царскую корону, ладьи в виде уток, расписанные под хохлому, паланкины с луковичными и шатровыми завершениями, скоморохи, клоуны, витязи, а также персонажи, не поддающиеся идентификации. "Комитет по подготовке к празднованию 850-летия Москвы утвердил сценарий Дня пива… Согласно утвержденному плану, гвоздем программы будет пивной фонтан. Для увеселения любителей приглашены артисты цирка, клоуны, массовики-затейники с аккордеонами и даже настоящий оркестр пожарных". Расцвет Москвы, приветствуемый широкими массами, расценивается как однозначная и единоличная заслуга Лужкова. Произошедшие изменения в столице, безусловно, значительны. Новая Москва – это вечный праздник. Строительство крупных архитектурных комплексов в центре города – это возможность создания изолированных островов, полностью соответствующих праздничному образу Москвы, а для вернакуляров – прекрасная возможность воплотить новые функциональные задачи. На смену пустым пространствам советского города приходит городское пространство нового типа – "торгово-развлекательное". У стен Кремля, на Манежной площади, начинается строительство комплекса "Охотный Ряд". Для Москвы это принципиально новый и по функции, и по стилю тип сооружения. Комплекс на Манежной воплотил лужковское видение идеального городского пространства и все основные элементы вернакуляров. С точки зрения эстетики – это гремучая смесь неточных исторических аллюзий, ярмарочного веселья и неистовой коммерции, гротескно пропагандирующих все ту же московскую эклектику. Правительство Москвы создает пространства для вечных народных гуляний. Ведь народ – главный зритель и главный мотиватор, по крайне мере так его представляет власть. Экстаз веселья разворачивается на фоне балюстрад, медведей, лепнины, лимонада, кулебяк, икон, фонарей, фонтанов, фейерверков. Одновременно со стилем меняется и его автор – мэр Лужков. В 1997 году он, вдохновленный успехами предыдущих лет, начинает борьбу за пост президента. К образу делового и энергичного хозяйственника добавляются масштабные политические амбиции. Темпы освоения Москвы ускоряются, масштабы увеличиваются. Лужков создает новые градостроительные акценты: от многоэтажных офисов и жилых комплексов, утыканных башнями, пирамидами и арками, до скульптуры Петра I и храма Христа Спасителя. Изменения этого периода распространяются, как инфекция, – стремительно и по всем направлениям. Город почти не растет, но уплотняется и обновляется.
Вернакулярный тип отношений проявился не только в архитектуре, но и в подходе к управлению аппаратом чиновников и городским пространством. Главным воплощением этого подхода становится план развития Москвы с характерным названием "Генплан возможностей", созданный в конце 1990-х. Основная задача будущей стратегии – привлечение инвестиций, "обеспечение скоординированных действий субъектов хозяйственной деятельности в новых экономических условиях", то есть тот же коммерческий функционализм, но уже на законодательном уровне. Новый генплан – это прежде всего функциональное зонирование. Ключевая фраза принадлежит главному архитектору Москвы Александру Кузьмину: "А все, что не запрещено, – разрешено, и это дает нам на каждом участке альтернативу".
"Альтернативой" всегда оказывается извлечение прибыли. Разработчики полагают, что привлечение инвестиций – лучший стимул развития, но в отсутствие законодательного регулирования инвестиции в коммерческие проекты одерживают верх над комплексными проектными решениями, учитывающими не только экономические, но и социальные, функциональные, инфраструктурные и другие факторы. Таким образом – коммерческий функционализм закрепляется как основная стратегия развития города.
Последний период развития вернакуляров можно назвать периодом "пламенеющего Лужкова", но не за сходство архитектурных элементов с языками пламени, как это было в стиле "пламенеющая готика", а за радикальность и какое-то отчаяние, которым сопровождались последние архитектурные решения мэра. В 2007 году завершается строительство гостиницы "Ритц-Карлтон" (архитекторы – Мастерская № 22 под руководством А. Меерсона) на месте снесенной "коробки" модернистского "Интуриста". Гостиница, которая в отличие от предшественника пытается вписаться в ансамбль улицы, становится не менее выдающимся объектом: стилизованный исторический фасад совмещен с "остросовременными" деталями – гигантским стеклянным навесом, по масштабу превосходящим не только окружающие его исторические здания, но и всю Тверскую.
