Происходившие в храмах Исиды священные действа по сути являлись красивой прелюдией любовных свиданий, а сохранению тайны способствовала сама архитектура зданий. В Помпеях служители пользовались секретной лестницей, незаметно поднимаясь к статуе богини, чтобы возвещать ее устами к изумлению представших пред ней любовников. Получив одобрение божества, они отправлялись в потайные комнаты, где могли пользоваться мягкими ложами и столами, ломившимися от кушаний и вина. Пиры продолжались по нескольку дней, и все это время двери храма были закрыты для всех, особенно для оставленных мужей и жен, которых уверяли, что их супруги читают молитвы, стоя на каменном полу.
"Храм Исиды". Рисунок В. Классовского, 1856
Легковерие италийцев ярко отражалось в популярности культа Фортуны. Древние римляне считаются самыми ревностными поклонниками богини судьбы. В Помпеях ее храм располагался к северу от форума, на широкой улице, впоследствии получившей имя ветреной богини. Согласно надписи на архитраве портика, его соорудил "на своей земле и на собственные средства Марк Туллий, сын Марка, дуумвир, трижды избиравшийся судья, цензор, авгур и трибун по народному выбору". Во внутренние помещения храма вела 12-ступенчатая лестница из травертина. Железная решетка и колонны коринфского ордера создавали некое подобие вестибюля. Великолепие интерьера исходило из беломраморной облицовки стен. Кубический алтарь для жертвоприношений находился на улице, а внутри, помимо главного зала, были устроены комнаты для служителей.
Поклонение Фортуне заимствовано греками из культа "великих богов" кабиров. В греческой мифологии эти божества ведали подземным огнем, спасали моряков от бурь, а служение им носило характер мистерий. Эллины в делах мало полагались на судьбу, гораздо чаще рассчитывая на свои силы. Поэтому в Греции культ Фортуны был распространен меньше, чем в Риме, где без совета небожителей не обходилась даже самая ничтожная ситуация. Богов обвиняли в бедах и благодарили за радости, сначала делая это в римском храме, построенном Туллом Гостилием. Изображение Фортуны как символа слепой удачи красовалось на фасадах зданий, фресках, посуде, мебели, монетах. Богиня представала в многообразных ипостасях, что выражалось ее видом, позой или соответствующим антуражем. Кормило в руках означало управление судьбой, рог изобилия был символом обогащения без труда. Крылатая дама, опиравшаяся на колесо, олицетворяла непостоянство, сидящая на змее – отрицание благоразумия.
Помпеянин Марк Туллий видел любимое божество женщиной в легкой, сверкающей золотом тунике, надетой на столу с пурпурной бахромой. Именно в таком облике Фортуна возвышалась в местном храме, где рядом с ней стояла мраморная статуя мужчины в цветной тоге, странным образом походившего на Цицерона.
Еще одно оригинальное святилище располагалось на форуме недалеко от биржи. Храм был посвящен Меркурию, хотя в подписи к одной из его статуй упоминались два имени Ромула, обожествленного и переименованного в Квирина. Небольшое здание с атриумом не было полноценным храмом, но именно здесь бог торговли принимал дары. Посетители проникали внутрь, поднимаясь по узким боковым лестницам. Таинства совершали на жертвеннике из белого мрамора, с прекрасными барельефами, изображавшими то, что обычно происходило на этом месте. Изящные капители пилястр в атриуме отличались своеобразной отделкой с изображением двух перевитых дельфинов. Позднее совершенство подобных элементов отмечали художники эпохи Возрождения, называя их "вместилищем полного собрания греческой красоты".
В силу своей воинственности, имперской гордости и любви к прекрасному римляне считали торговлю занятием презренным. За многие века непрерывных и успешных войн с соседями они приобрели привычку отнимать все необходимое для жизни. Сделки между покупателем и продавцом, не врагами, а равными партнерами, никогда не нравились гордым потомкам Марса. Коммерция требовала долгих лет кропотливого труда, терпения, бережливости, что не всегда вознаграждалось успехом. Счастливый воин получал богатство вдруг, одновременно приобретая почести, уважение сограждан и позволение теснить недоброжелателей. Купцам приходилось довольствоваться скудными правами и даже с молитвами обращаться не к Юпитеру, а к Меркурию, наряду с ворами, изгнанниками и прочими отбросами общества. Впрочем, несправедливое положение в области социальной не умаляло шансов на успех в сфере экономической. Как известно, бывшие рабы успешно занимались предпринимательством. Более того, во времена Августа знать начала приобщаться к тому, что она притворно презирала в течение многих веков.
Редкий дом в Помпеях не был окружен помещениями, отведенными под лавки, мастерские, таверны (от лат. taberna – "дом бедняка") или небольшие гостиницы, которые тогда назывались каупоне. В наиболее посещаемых частях города такие заведения сосредотачивались в одном месте. Как правило, они состояли из 1–2 комнат с выходом на улицу. В некоторых торговые принадлежности отсутствовали, но большинство было оборудовано мраморными столами, прилавками, большими печами. Для удобства обслуживания использовали весы, безмены, гири, всевозможную глиняную и металлическую посуду. Нижние этажи домов прятались от солнца под навесами, покрытыми тонкой черепицей.
В лавках аристократов имелся дополнительный проход, соединявший служебные помещения с жилыми. Почтенным гражданам торговые площади требовались для распродажи собственных вещей, сбыта излишков провизии и сдачи в аренду купцам. Этот вполне разумный обычай существует и в современной Италии, где богатые горожане занимают лучшую, верхнюю, часть дома, отводя комнаты нижнего этажа под магазины или мастерские.
Среди многообразия римских закусочных выделялось три основных вида, каждый из которых имелся в Помпеях. В презентабельных термополиях подавали дорогие закуски, пирожные и горячее вино, приправленное пряностями. Напитки хранили в свинцовых сосудах, заранее подогревая их в железных котлах, помещенных в отверстия каменного стола кубической формы, который собственно и являлся печью. Знатные люди термополии не посещали, зато добропорядочные граждане – ремесленники или торговцы – могли отдохнуть в уютном зале, оживляя беседу теплым вином. В отдельных комнатах с небольшими столами на двоих проходили деловые переговоры. В питейных заведениях Помпей гости располагались сидя, потому что были простолюдинами, а возлежать за едой дозволялось только знати.
Обыкновенные харчевни именовались попинами и заполнялись не слишком привлекательной публикой: ворами, разбойниками, палачами, могильщиками, беглыми матросами, солдатами, рабами. Здесь валился на пол и смачно храпел пьяный жрец, дебоширил фуллон, продажные женщины забавляли сброд танцами, звучали непристойные песни, шла игра в кости и случались драки, нередко доходившие до убийства.
Хозяева попин угощали гостей скверным вином и плохо приготовленной пищей. Обычное меню состояло из бобов, приправленной уксусом и перцем свекловицы, отварного или поджаренного гороха, сосисок, буженины с плебейским хлебом из грубой ячменной муки. Еда обходилась дешево посетителям и почти даром владельцу, который закупал мясо не в лавках, а храмах, где распродавались недоеденные служителями жертвенные дары. Хозяева харчевен, расположенных недалеко от амфитеатра, приобретали туши затравленных или убитых гладиаторами зверей.
Заведение, объединявшее в себе гостиницу и харчевню, по-латински называлось caupona. Скудная трапеза и ночлег здесь стоили дорого, хозяин грубил гостям, спать приходилось в грязной комнате, на жестком каменном полу. Отведав пищи, приготовленной наспех из залежалых продуктов, путник отнюдь не наслаждался отдыхом, ворочаясь на скрипучем тюфяке, набитом не шерстью, а тростниковыми листьями. Дурную репутацию придорожных заведений нередко создавали сами хозяева, которых Гораций называл плутами и негодяями.
Слова знаменитого поэта, безусловно, не относились к предприятию известного в Помпеях торговца Эуксинуса, где угощали привозным вином. Его первосортной продукции не касались шутки, адресованные непорядочным деятелям: "Воду нам даешь ты, а сам чистое тянешь вино".
Многочисленное семейство Эуксинуса занимало два дома с садом и виноградником. Видимо, домочадцы отличались крайней набожностью, если им понадобились сразу два алтаря, устроенные в обширном дворе, где, кроме того, стоял шкаф для жертвенной посуды, статуэток ларов и пенатов. Харчевня находилась в ближайшей к входу комнате. Значительное пространство в ней занимал Г-образный прилавок-печь с круглыми отверстиями, куда ставили котлы с подогреваемой едой. Полки с амфорами для вина крепились к стенам.
Страсть к изяществу у античного человека распространялась и на обыкновенную домашнюю утварь. Кухонные кастрюли, котлы, сита, формы для пирожных отличались простой формой и отделкой, которая даже сейчас удивляет богатством, законченностью и безупречным чувством меры. Посетителям таверн предлагали поесть, выпить, отдохнуть и приобщиться к искусству путем рассматривания фресок. Рисунки на стенах питейных заведений не отличались художественным совершенством, но для исследователей они представляют огромную документальную ценность. Если жителю Помпей не составляло труда понять, какой продукт предлагают в той или иной лавке, то наш современник может узнать это только из настенных росписей.