ИВАН ДОНСКОЙ
У нас Иван был, по отцу-то я его не знаю, а знаю, что Иван человек был порядочный, на крестьянстве все жил. От здумалось ему сходить попробовать силы своей, и пошел в Москву пешком. Пешком парень ходил, так было слышно, что по сто верст в сутки шел. От когда боролись в Москвы, он приходил на эту саму борьбу - и никто с ним справиться не мог. Который главный боец пошел с ним на выскочки, так он так его пихнул, что переломил ему ногу о больер. Ударил так, что у этих борцов взял у всех верх, никто стоять с им не мог.
Пошел он домой обратно и вот слышал, что два брата есть сильных в такой-то деревне, одного звали Василий, а другого - Алексей. Пришел в эту деревню, расспросил, что где-ты два брата сильных, там ему сказали, что в таком-то доме. Он заходит в этот дом и спрашивает:
- Здесь Василий есть?
- Есть.
- Алексей есть?
- Есть.
- Как бы мне их повидать?
Г оворят:
- Иди, они в кожевенной, кожи работают.
Он с дороги бросил свою сумку и побежал, не терпелось, что за таки молодцы. Приходит в эту кожанку:
- Здравствуйте, Василий и Алексей!
- Здравствуйте, здравствуйте, как ты нас не видел, а по имени-изотчеству величаешь.
- Та вот, просто так я расспросил.
- Ну вот, садись с нами беседовать.
Он к им поприсел на беседу ихню. Вот старший брат был тоже в Москве, но только не заметил это Донского, никак не мог опознать. И вот разговаривают эти два брата. Вот говорит:
- Васютка, я был в Москве, и приходил с деревни откуль-то мужик, что всех оборол.
Но, а этот Васютка, вот как я, сидел на месте, и была у него воловья кожа в руках, и он вгорячах всю порвал и говорит:
- Вот бы как я его поборол.
А Алексей говорит:
- Ну да, Васютка, тут было такого, что самому старшему борцу ногу сломал.
А этот Иван Донской не вытерпел:
- А давай поборемся!
Васютка говорит:
- Хоть здесь, а то пойдем в деревню, давай здесь.
- Нет, давай пойдем в деревню, - одно говорит Иван.
Когда они вышли в деревню, уже вечер стал, народ весь пособрался домой с работы. Вот они вышли бороться на улицу и так крепко обняли друг друга, что было даже глядеть страшно. Но все-таки Донской поборол Василия.
- Но когда ты меня поборол, Ваня, вот тебе на на дорогу хлеба.
И с тем разошлись. (…)
У Донских колодец чистили, под самым окном был и ныне есть у них на месте. Нарывали землю в ушат, он нарывал, а люди волокли. Когда веревка сорвалась над самым верхом, не успели за ушат взять, ушат оборвался обратно. Когда пал, ударил аккурат ему в голову, так что вылетело дно с ушата. Наверху стоявши думали: придавит его, а он кричит:
- Что вы вздумали, дно ушата сломали.
Стоявшие (наверху) и говорят:
- Стальная голова.
СИЛАЧ АНДРЮША
В молодости мне пришлось слышать рассказ от своего соседа, который был в Ленинграде на погрузке кораблей досками, грузили доски.
Ну, они работали втроем, три товарища их было. Значит, долгое время вместе работали. И о товарище, который у них был богатырем, они ничего не знали, потому что он всегда одинаковую ношу с ними брал. Если одна доска, и он одну берет; две - и он две; никогда свою силу не показывал.
Но однажды пошли в цирк они (…). В цирке выступали борцы. Цирки, разумеется, хозяйские были в те времена, значит. Борцы поборолись, и хозяин цирка обращается к публике, что нет ли желающих из публики бороться.
Вот Андрюше (этому: который был богатырем; его звали) мы говорим;
- Андрюша, сборолся бы.
А Андрюша говорит:
- Почему? Можно.
Встает, подымает руку, говорит:
- Я!..
Ну вот, он деревенский мужик; вся публика, сколько там было в цирке, зааплодировали, и этого Андрюшу сразу на сцену. А мы, говорит, сидим: "Чо? С ума сошел, что ли?" (Ничего не знаем.)
А его взяли туда, значит; объявили антракт на сорок минут. Антракт этот прошел. Выходят. Андрюша, говорит, одет так же, как и борец. А борец против него, как лев против мухи, очень крупный.
Вот борец стоит на сцене, смотрит на него и спрашивает:
- Как будем бороться?
А Андрюша его за руки схватил, ну, и как в деревнях обычно борются, вот так его схватил и начал его в воздухе бросать, этого борца.
Тот срок, который был положен на борьбу, прошел. Но борец, конечно, не мог очухаться: он его измял, все руки измял. Но борца сбороть Андрюша (по правилам. - Н. К.) не смог все же: положить как следует на лопатки. Во всяком случае, победа осталась за этим Андрюшей.
Да! Я вот забыл сказать, что это не без денег было, это по двадцать пять рублей заклад был: двадцать пять рублей хозяин положит, двадцать пять - Андрюша. Раз победа за ним оказалась, Андрюша эти деньги в карман - и пошел.
А публика, там сколько было, аплодировали и аплодировали, а он еще, кроме того, шапку, говорит, с меня снял, пошел к публике, и еще очень много денег клали ему в шапку зрители… Хозяин цирка вышел и объявил, что:
- У меня по нему больше нет ни одного борца! У самого сильного борца изжамкал все руки.
Когда пошли домой, мы, значит, над Андрюшей обычно посмеивались. И тут идем и смеемся, что говорим:
- Взялся, а обороть не мог.
В городе как раз проходил ремонт трубопроводов, и здесь лежала чугунная баба; каким весом? - может, до сорока пудов, может, меньше немного, но факт тот, что Андрюша схватил эту бабу в одну руку, поднял наравне с носом и говорит:
- Вот посмотрите, если хочете!..
Ну, и когда эту бабу бросил, намотал на водопровод и провалил все. Мы, конечно, убежали (боялись полиции) на квартиру.
А на второй день пришли неизвестных двое. Андрюшу от нас увели, и мы его после того не видали. А впоследствии писал, что его взял этот хозяин цирка, выучил на борца, и он работал борцом.
КУРГАНЫ-БОГАТЫРИ
На левой стороне Оби против Колпашево есть курган. Стоит на лугу. Топит его только в самую большую воду. Все утопит, а он стоит. На нем никакой лесинки не растет. От него в полкилометре - другой такой же курган. Рассказывают, будто в этом месте жили богатыри - два брата. А топор у них был один. И вот когда понадобится топор одному - дров нарубить, он крикнет, и другой брат-богатырь бросит ему за полкилометра топор.
В курганах похоронены эти братья-богатыри.
БРАТЬЯ-БОГАТЫРИ
Давным-давно это было. Тогда, когда был царь на Русской земле Петр Великий… Дал царь Петр приказ, чтобы забрать со всей земли нашей богатырей, а этих богатырей засадить в крепости да и держать их там до войны, а как будет война, так и выпускать этих богатырей биться с неприятелем. И стали забирать на нашей земле всех богатырей, и стали сажать их в крепости…
Худое житье было в крепости, главное - воли нет, все взаперти, а где же богатырю сидеть на запоре…
И стали богатыри бежать в леса и далекие места, где бы их найти не могли.
Наше место тогда было еще очень глухое: всего-то десятка два домов, а кругом все лес да лес. Прибежало и к нам два богатыря в те поры. Были те богатыри родные братья. Звали одного Иваном, другого Васильем. Порешили братья укрыться у нас. В деревне жить они побоялись, а задумали жить в лесу. Почему-то вместе жить братья не хотели. И вот один, Иван, поселился здесь, на этом месте. Он-то и устроил тут каменный мост вот этот самый, теперь он в воду просел, а мой отец его помнит еще поверх воды. Другой, Василий, поселился на Шапше-реке, отсюда верст десять напрямик будет. Каждый брат построил избушку, и стали жить. Каждое утро братья проведывали друг друга: выйдет один брат утром из избушки да и крикнет:
- Здорово ли, брате, поживаешь?
Ему на это другой крикнет:
- Всё подобру-поздорову!
И начнут братья так толковать друг с другом. Вестимо, богатыри были, так и могли так далеко говорить. Долго жили тут братья, а потом царь всех беглых простил - они и ушли домой… Так вот что тут было…