- А при чем здесь это?
- Тогда тебе должно быть известно, что она сделала меня королем, чтобы я вернул в Аннуин похищенное священное стадо. Помолчав, Марх добавил с усмешкой:
- У меня наконец‑то выдалось свободное время. Впервые за три века, а? Он беззвучно рассмеялся, запрокидывая голову. Привычка, века назад перенятая у Арауна.
Яростный Ясень
Кромка миров: Араун
Марх? Неужели ты? Ты вспомнил о том долге, ради которого тебя и призвали в мир людей? И трех веков не прошло! Конечно, ты человеческий король - и войны в твоем мире тебе важнее. В чем‑то они были действительно важными, пожалуй. Да, Марх, я злюсь. Злюсь сейчас - хотя именно сейчас причины гнева нет. Сейчас, когда ты наконец вспомнил о своем долге, я злюсь, что ты почти три века не думал о нем. Ты наконец готов выйти в бой за священное стадо. Это, пожалуй, смешно: теперь не готов я. Я слишком долго ждал этой битвы. Изождался. Изверился. Марх, потерпи чуть-чуть.
* * *
…а в Прайден пришла весна. Ей было совершенно безразлично, как идут войны бриттов с римлянами, кто взял верх, кто потерпел поражение. Весна наступала по всем мирам, по всем народам - и это было то наступление, которое не приводит ни к чьему поражению. И жертвы наступления весны были горделивее победителей. Но гордецы падали, сраженные весною, падали в молодую траву, сплетаясь в объятиях с красавицами, каждая из которых была сейчас - Весной. Торжествующей в своей слабости.
* * *
Бельтан. Костры сияли ярче звезд, и стиралась граница меж миром людей и Аннуином, и везде вились хороводы, сплетаясь и переплетая миры, как нити в орнаменте. Смех, музыка, огни, пляски……Марх зашел по пояс в студеную еще реку; он старательно отмывал свое тело, пытаясь смыть синие боевые узоры - им нет места сейчас. Сыну Рианнон был не один век от роду, но этот Бельтан стал для него первым: в море праздников нет, а королем людей Марху было не до веселья. Зато сейчас… войны с римлянами казались Коню дурным сном, война с Гвидионом будет чуть позже, а сейчас - Бельтан, и встреча с красавицей, еще неизвестной, но уже желанной, той единственной, кого он будет любить долго-долго, аж до самого утра! И надо освободиться от боевых узоров.
* * *
- Ты фыркаешь прямо как конь, - рассмеялась она. Пару раз ударила по воде, брызгая на него.
- Я и есть конь, - улыбнулся Марх, оборачиваясь к насмешнице. Это была дева-сидхи, светящаяся как лунный луч и такая же прекрасная.
- Пойдем? - она протянула к нему руки. Сын Рианнон кивнул. Раз эта чаровница не боится его, значит, он смыл с себя века человеческих войн. А прочее в эту ночь неважно! - и можно плясать с этой серебристой девой, и можно повалить ее в высокую траву, и на земле всё совсем не так, как с холодными морскими красавицами, здесь всё теплое, и жар страсти бежит по жилам, и эта сидхи прекрасна, и она жаждет любви, и в Бельтан всё возможно и всё - правильно, и не было этих войн, не было, не было, а есть только дурманящий запах лилий, податливое белое тело, счастливый смех……и рассвет.
* * *
- Ты ведь Марх, бренин Аннуина? - спросила она. Он сел, провел рукой по лбу, стряхивая безумие этой ночи.
- Ты Марх? - повторила она.
- И что? - нахмурился он.
- Ты прекрасен. В ответ он самым невежливым образом хмыкнул.
- И фыркаешь, как конь, - улыбнусь она. - Ты всегда так?
- Послушай, - жестко ответил он. - Это был Бельтан. Он кончился.
- Но ведь будет следующий. А до него - Лугнасад…
- А до него я уйду на новую битву. И не знаю, вернусь ли.
- Ты вернешься.
- У меня есть невеста.
- Это важно в Бельтан? Или в Лугнасад?
- В году не только два этих дня. Дева-сидхи обвила его плечи руками:
- А я не спрашиваю о других днях. И я не хочу занимать место твоей невесты. Скажи мне, Марх: тебе было радостно со мною?
- Да, - он невольно улыбнулся.
- Я не прошу делиться со мной любовью. Это для твоей невесты. Но дважды в год я хочу разделять с тобой радость. Только с тобой. А ты?
- С тобой. Если вернусь живым.
- Тогда - до встречи в Лугнасад, Марх.
- Как хоть зовут тебя?"Ллиан… - прошелестел ветер над рекой. - Меня зовут Ллиан".
* * *
- Так пора, Араун? Исполинский олень скачет по тучам, рога его блестят как молнии.
- Пора, Марх. Вороной конь мчится рядом. Словно сгусток мрака. И топот копыт по небесам - грозным громом.
- Куда мы ..?
- В Каэр-Невенхир. Крепость Небес.
- Крепость? Но где она?
- Твердь небес - вот эта крепость. Здесь исстари бьются все великие силы Волшебной Страны.
- Араун, где наше войско? Что ты собирал?
- Два короля Аннуина - ты считаешь, что этого мало? Ты слишком хорошо усвоил предрассудки людей, сын Рианнон. Я собирал свою силу. Этого хватит.
- Но в сражениях…
- Отвыкай от битв людей. Здесь всё иначе. Здесь не будет армий Аннуина. Здесь будет сила Аннуина. А это - мы с тобой. Молчание в ответ.
- Просто поверь в себя, Марх. Поверь в себя и в нашу победу.
- Д-да…
- Хорошо, я объясню. Знаешь, почему сыновьям Дон никогда не добиться власти над Аннуином? Потому что Аннуин - это ты и я. Разве они могут покорить нас?
- Нет!
- Видишь, как всё просто?
* * *
И тут они услышали голос:
- Поверили, будто прост путь к победе? Поманила простота прямизной?
- Кто здесь? - обернулся Марх. Враждебности неизвестного он не ощущал.
- Долго дороге виться, долго пути виться… ноги собьешь, истока дорог не найдешь…
- Мирддин! - воскликнул Араун. - Покажись! Мирддин. От этого имени по спине Марха пробежал холодок. О Владыке Дорог говорили разное. Называли имя его отца - Морвран, который ужасен обликом настолько, что можно умереть лишь от взгляда на него. А сын этого чудовища - хозяин всех путей, и мире смертных, и в Аннуине… все труды Марха и Арауна - во власти Мирддина. А еще говорят, что Мирддин мудр настолько, что речь его - поэзия. И нелегко понять тайный смысл ее. В этом король Корнуолла уже убедился.
* * *
Перед Королями Аннуина возник высокий мужчина в дорожном плаще.
- Жаждут сраженья жестокие, плачут о потерях покорные, славы алчут властные, - произнес он вместо приветствия.
- Кем ты пришел к нам, Мирддин? - спросил Араун. - Врагом, другом, союзником? Тот рассмеялся:
- Покуда противник наш не спешит под Каэр-Невенхир, поведаю я вам презанятную повесть…Он уселся на придорожный камень (Марх был готов поклясться, что мгновением раньше никакого валуна здесь не было, - да и откуда взяться валунам на небесах?) и нараспев начал сказывать.
Кромка мести: Мирддин
Всевластна волшебница Керидвен, кипит колдовством Котел ее. Ужасен и жесток Морвран, свирепый сын мудрой матери. Три капли кипят в Котле Керидвен: миловидность, мягкость, мудрость для Морврана. Слугу заслал Гвидион, выкрал вор волшебное варево. Выплеснуто колдовство Керидвен. Сломана судьба Морврана. Из тех трех капель лепит Гвидион нового негодяя: слугу своего Талиесина. С кем сразитесь сегодня, властители? Встать ли вместе с вами?
* * *
- Так ты хочешь отомстить Гвидиону и Талиесину за своего отца? Это из‑за Гвидиона Морвран остался чудовищем, так? - нахмурился Марх. И почти сразу понял, что ошибается. Месть за отца - отнюдь не главная причина, по которой Владыка Дорог сейчас с ними. Они - все трое - воплощенный путь. Дороги из Прайдена в Аннуин и из Аннуина в Прайден. Поражение двух Королей будет страшной бедой для Мирддина: ведь перекрытый путь для него - всё равно что сломанная рука для человека. Или даже - перебитый хребет. А то, что враги Арауна и Марха - враги отца Мирддина, это вторая из причин, по которой он здесь. Только вторая.
Кромка битвы: Марх
Ждем. Ждем. Ждем. Скорей бы уже! Где эти сыновья Дон? Чародей на чародее, говорят… И их выкормыш Талиесин, всюду трубящий о своем могуществе, - если бы похвальба обращалась в оружие, он был бы неодолим. А так… посмотрим. Мне страшно. Страшно и - весело. Прежде сотни людей были носителями моей воли. Теперь армии нет. Теперь мое войско - я сам. Араун спокоен. Наклонил рогатую голову и о чем‑то разговаривает с нашим нежданным союзником. Н-да, я сейчас речь Владыки Дорог понять не смогу. Каждая мышца дрожит в ожидании. Копыта… а, так я сменил облик? когда? надо же, не заметил! - копыта нетерпеливо роют землю. Откуда земля - в небесной крепости? И где, наконец, Гвидион со своими?!
* * *
И словно в ответ раздалась песнь, исполненная гордости. Талиесин боевыми заклятьями пытался обессилить врага. Араун качнул рогами - и сила чар опала. Стало видно войско Гвинедда, поднимающееся к месту боя.
- Могучим - чародеи, добряку - дороги, - быстро кивнул королям Мирддин и запел: Ваше войско вмиг увязнетВ глубине дорожной грязи! Ног не выдернуть из глины, Всяк ходящий схвачен крепко! Дождь осенний скуку сеет, Злой мороз зимой замает! Беспросветно бездорожье, Бесконечно, беспощадно! Скручены тоской, смиритесь! Бездорожьем сражены вы. Грязь поглотит вашу гордость, Войско растечется воском!
- Ну вот, - добавил Мирддин необычно просто, - теперь их замечательные, могучие, отлично вооруженные отряды сюда просто не пройдут. Здесь только чародеи: Гвидион, Аметон и Гофаннон и их ублюдок Талиесин. Вас двое, но, я думаю, силы примерно равны?
* * *