Сидит Сослан у своего шалаша, песни поет и смотрит за скотом своим, который привольно пасется и всласть валяется в густой траве.
Вдруг видит Сослан: показалась вдали туча. Движется туча и оставляет позади себя на земле глубокую борозду, а высоко над тучей летают вороны.
- Что бы это могло быть? - удивляется Сослан.
Но вот приблизилась к нему туча, и увидел он, что это не туча, а всадник скачет к нему. Конь под всадником ростом с гору, а сам всадник на коне, как стог на горе. От дыхания всадника и коня его туман поднимается над степью. Глубокую борозду по земле оставляет его сабля. И то не вороны над тучей, а комья земли взлетают над головой всадника из-под копыт коня его.
Испугался широкоплечий Сослан и задрожал от страха. "Так вот каков Мукара, сын Тара, - подумал он. - Пришел мой конец".
Подскакал Мукара, сын Тара, и зарычал, загремел подобно грому:
- Небо не смеет греметь при мне, сокол боится пролетать над землей моей, муравей не смеет ползать по моим землям, а ты - что за собака, что за осел! Уж не на силу ли свою ты надеешься, что пригнал сюда свой скот?
Все табуны и стада собрались на крик Мукара. Съежился Сослан, в яичную скорлупу готов он был залезть со страху. Но что делать? Надо отвечать Мукара.
- Прости меня, - сказал Сослан. - Я человек наемный и ничего не знаю.
- Кто тебя нанял? - спросил Мукара.
- Я пастух у нартов. Скот их подыхал с голода, вот и послали они меня на эти далекие пастбища.
- Да простится тебе это, но отвечай по правде на мои вопросы.
- Все, что мне известно, скажу.
- Что-то толкуют о нарте Сослане, ты знаешь его?
- Как не знать мне его! - сказал Сослан.
- Так скажи мне, какова его сила? И что это за нартские игры его?
- Что и говорить, могуч Сослан, - так ответил Сослан, а сам подумал: пришла погибель Сослану.
Расскажи, какие нартские игры пришлось тебе видеть, - сказал Мукара. - Если сумею я, подобно нартам, сыграть в эти игры, то съем тебя вместе со скотом, ну, а нет, - вместе со скотом возвращайся домой.
- Кое-что я все-таки знаю об этих играх, - ответил Сослан. - Есть такая игра: самые могучие из нартской молодежи на черном камне оттачивают свои мечи и потом наводят их на оселке до того, что, если положить на острие меча волос и дунуть на него, пополам разлетается волос. И вот кладет Сослан на чурбан свою голову, и нартские юноши изо всей силы ударяют мечами по его шее. Но Сослану это нипочем, он только смеется, и даже следа не остается на булатной шее Сослана. И сказал Мукара Сослану:
- Не может слабосильный человек пасти так много скота. Мне кажется, что и меч твой не плох. Поточи-ка его хорошенько да попробуй на моей шее.
- Пусть будет так, как ты хочешь, - сказал Сослан и, улыбаясь, пошел точить свой меч, который и без того был достаточно остер. Но когда Сослан еще навел его на оселке, положил на меч волос, и дунул на него, то на обе стороны лезвия упал надвое разрезанный волос. Взглянул Сослан на солнце и засмеялся от радости, взглянул на месяц - от радости заплясал он. "Сейчас отрублю я голову Мукара", так думает Сослан.
Положил Мукара свою голову на дубовый чурбан и сказал Сослану:
- Руби, не жалей сил!
Сплеча, во всю свою силу ударил мечом Сослан, но даже волос не упал с жирного красного загривка великана. Со звоном отскочил меч Сослана, и отлетел кусок от его лезвия.
- Пустяковая эта игра, - сказал Мукара. - Не знаешь ли ты еще какой-нибудь?
- Знаю, - ответил Сослан. - Широко открывает Сослан свой рот, а нартская молодежь пускает стрелы ему в рот. Жует Сослан стрелы и, разжевав, выплевывает их изо рта.
- Давай сыграем в эту игру, - сказал Мукара. - Я открою рот, а ты пускай в него стрелы.
Взял Сослан свой лук, и его каленые стрелы одна за другой полетели в рот Мукара. Но, кряхтя, жует великан стрелы Сослана и, разжевав, выплевывает их изо рта.
- И эта игра пустяковая, - сказал Мукара. - Не знаешь ли ты еще какую игру потруднее?
- Есть еще у Сослана игра: у подножья высокой горы он острием вверх втыкает в землю свой меч и со всей силы бросается с этой горы на острие своего меча, и, упершись грудью в острие своего меча, Сослан вертится на нем и после всего этого остается невредим и очень весел становится он.
Тут же острием вверх воткнул свой меч Мукара возле подошвы горы. Взошел он на вершину горы, кинулся оттуда на острие своего меча, как волчок завертелся, и даже царапины не осталось на нем.
- Эта игра тоже легкая, - сказал Мукара.
- Есть еще у Сослана игра: взбираются на вершину горы самые сильные нарты и сбрасывают целые скалы на Сослана, а он только подставляет свой лоб, и, ударившись о его лоб, в песок рассыпаются камни.
- Взлезай-ка на гору, - сказал Мукара Сослану, - и сбрасывай оттуда самые большие камни, какие только сможешь поднять, а я буду стоять внизу и лоб подставлять. Посмотрим, что из этого выйдет.
Полез Сослан на высокую гору. Глядя ему вслед, Мукара вдруг заметил, что у нартского пастуха кривые ноги. И вспомнилось ему, что был слух, будто у нартского Сослана тоже кривые ноги. Снял свой лук Мукара, вложил стрелу, только хотел прицелиться и вдруг опустил лук. "А что, если это все-таки не Сослан, а простой пастух, - подумал он. - Убью я его, а нарты скажут, что не осмелился Мукара сразиться с Сосланом, а убил его пастуха".
Забрался Сослан на вершину горы и стал оттуда скатывать камни, один тяжелее другого. А Мукара внизу подставил свой лоб, и, ударяясь о его лоб, в песок рассыпались камни.
С утра до самого вечера продолжалась эта забава. Наконец, закричал сын Тара Сослану:
- Эй, пастух нартский, не трудись понапрасну! Не больнее укуса блохи эти удары.
"Видно, суждено разрушиться очагу моего дома, - подумал Сослан. - Если он только узнает, кто я, съест он меня непременно".
- Неужто ты не знаешь еще какой-нибудь игры Сослана? - спросил Мукара, когда Сослан спустился к нему вниз.
- Пусть проглочу я недуги твои, Мукара! Нет счета его играм, - ответил Сослан.
- Давай-ка еще какую-нибудь игру, только потруднее. - Велел раз Сослан вырыть большую яму и пустить в нее морскую воду. Залез он в эту яму, а сверху на него навалили хворост и землю, камни и деревья. Потом помолился богу Сослан и попросил, чтобы все морозы, которые отпущены на целую зиму, в эти три дня сразу спустились на землю. Исполнил бог его молитву. Целую неделю сидел Сослан в яме, и когда все, что было на него навалено сверху, накрепко заледенело, начал Сослан выпрямляться, поднял на себе все, что намерзло на нем и принес это в селение нартов. Вскочили нартские юноши на эту глыбу и стали играть на ней в альчики.
- Вот в эту игру я обязательно должен сыграть, - сказал Мукара.
Вырыли Мукара и Сослан глубокую яму возле самого моря, наполнили ее водой, залез Мукара в эту яму, а Сослан стал валить на него все, что только ни попадалось ему: бревна, хворост, камни. Наполнилась яма доверху, и взмолились Мукара и Сослан:
- О, боже, пусть в эти три дня опустятся на землю все те морозы, которые предназначены тобою на всю зиму.
И тут же исполнилась их молитва. Подули студеные ветры, превратилась вода в крепкий лед и сковала все, что навалено было на Мукара. Смирно сидит в яме Мукара, ждет, когда скажет ему нартский пастух, что пора вылезать из ямы. И вот крикнул Сослан:
- Подымись-ка теперь, Мукара!
Стал Мукара выпрямляться, но не может разворотить ледяную глыбу, сковавшую его. А Сослан смеется:
- Э-э-э! Сын Тара, плохо же ты играешь в эту игру. А вот Сослану ничего не стоит поднять такую глыбу.
Приподнялся тут сын Тара, понатужился и проломил лед головой. Но плечи не может вытащить из-под льда.
- Будь ко мне милостив, нартский пастух. Помоги мне освободиться от этих оков. Один я не в силах их разломать, - просит Мукара.
- Подожди немного, сейчас будет тебе освобождение, - ответил Сослан и выхватил меч свой. - Неужели ты не признал во мне нарта Сослана? Конечно, сильнее тебя никого нет на свете, и я много слабее тебя, но сила моя в уме. Умом я настолько сильнее тебя, что вот упрятал я тебя под камни.
- О, сын колдуньи, не признал я тебя, - зарычал в ответ Мукара. - А ведь, когда шел ты на вершину горы, по кривым твоим ногам я совсем было признал тебя, но гордость моя помешала мне пустить в тебя стрелу, а вдруг бы ты оказался простым нартским пастухом? Что же мне теперь делать! Одолел ты меня.
Стал Сослан рубить сына Тара. Сыплет меч искры, но не наносит вреда Мукара, - жив остается он.
- Будь ко мне милостив, - говорит опять Мукара. - Прекрати мои страданья. Только когда моей же бритвой отрежут мне голову, смогу умереть я. Поезжай ко мне домой, привези ее, положи на лед и пусти по льду, - она сама срежет мою голову.
Вскочил Сослан на коня своего и поскакал в дом Мукара. Но, подойдя к порогу дома Мукара, он подумал: "Неспроста послал он меня за этой бритвой, кроется тут какая-то хитрость".
Взял Сослан в руки большой чурбан и, держа его перед собой, ступил он на порог. И тут бритва, лежавшая над дверным косяком, слетела вниз и рассекла бревно на две части, а сама упала на землю. Поднял ее Сослан и привез туда, где сидел в яме Мукара. Увидев, что невредим Сослан, сказал Мукара:
- Ну и счастлив ты, сын колдуньи, если сумел спастись от бритвы моей!
Подошел к нему Сослан и сказал:
- Было бы у тебя ума столько же, сколько силы, - никто не смог бы одолеть тебя.
- А ты, Сослан, умен, но силы тебе не хватает. Когда умру я, вытяни мозг из моего спинного хребта, подпояшься им, и вся сила моя перейдет к тебе.