Бедняк взял деньги, пошел на базар, накупил хлеба и стал кормиться со всею семьею. Пришло время платить, а у него по-старому нет ни копейки . "Что делать? - думает он. - Пойду, попрошу отсрочки". Приходит к богатому и ну кланяться ему в землю: "Обожди родимой; дай еще вздохнуть хоть малое время". - "Чего ждать-то? Пришел срок, и подавай денежки; небось умел брать!" - "Рад бы, отец родной, хоть сейчас заплатить, да верь совести - нечем!" - "Видно с тобою, мошенником, хорошо не сделаешься! - сказал богатой мужик, - а надо будет за поруку приниматься". Пришел домой, стал перед образом Николы-угодника и говорит: "Что ж ты не отдашь за беднаго денег? ведь ты за него поручился". Икона ничего не отвечает. "Что же ты молчишь? У меня не отмолчишься: не отстану до тех пор, пока не заплатишь все до единой копейки". Снял образ со стены, положил на повозку и выехал со двора; лошадь пустил вперед, а сам идет за повозкой сзади; и все по образу кнутом стегает да приговаривает: "Отдай мои деньги! отдай мои деньги!" . Только он едет мимо гостинаго двора; увидал его купеческой сын и стал спрашивать: "Что ты, безбожный, делаешь?" - "А то, что давал я взаймы одному мужику двадцать рублев, и этот образ был по нем порукою; пришел срок отдавать деньги - у мужика нет ни полушки; вот и принялся я за поруку!" - "На, возьми свои двадцать рублев, только отдай мне образ". - "Изволь, брат, мне еще лучше без хлопот!"
Взял купеческой сын образ, поставил в лавке и засветил перед ним лампадку. Наутро явился к нему седой старик и стал наниматься заместо прикащика; купеческой сын подумал-подумал и взял его в лавку. С той самой поры пошла у него такая торговля, что никак товаров не напасется: покупщики так и валят в лавку со всех сторон. Разбогател купеческой сын; построил два корабля, нагрузил их разными товарами и поехал с стариком в другое государство торг вести. А в том государстве на ту пору беда приключилася: злая ведьма испортила царевну - днем она лежит словно мертвая, а по ночам встает и людей поедает! Что тут делать? Положили ее в гроб, набили сверху крышку и вынесли в церковь. Царь повелел кликать клич по всему государству: не найдется ли кто такой, чтоб мог отчитать царевну? а кто ее отчитает, тот будет царским зятем и получит в приданое половину царства. Кликнули клич; только никто не выискался, никто не берется за это дело хитрое. И говорит старик купеческому сыну: "Ступай к царю и скажи, что ты можешь отчитать царевну". - "А как не сумею?" - "Не бойся! Бог поможет и я научу". Отправился купеческой сын к царю, объявил о себе; царь обрадовался и велел ему отчитывать. В тот же самый день вечером пошел старик вместе с купеческим сыном в церковь, поставил около гроба налой и очертил круг; после того дал купеческому сыну книгу и приказывает: "Становись в этот круг, и что бы ни было, что бы тебе ни казалось - не переходи за черту, молись и читай книгу". Сказал и ушел; остался в церкви один купеческой сын, стал в кругу перед налоем и принялся читать. Ровно в полночь сорвалась с гроба крышка; царевна встает и бросается прямо на купеческаго сына; вот уже близко… но сколько ни силится - никак не может переступить проведенной черты. Бешено рвется она вперед, напущает разные страхи и грозит бедою; но купеческой сын не ужасается, стоит в кругу и все читает да читает. Стало светать, запели петухи - в ту ж минуту грохнулась царевна на́земь и сделалась совсем мертвою. Поутру рано посылает царь узнать: все ли благополучно? Приходят посланные; видят, что купеческой сын жив, и не могут надивиться, как он уцелел. Подняли они царевну, положили опять в гроб, заколотили крышку, воротились к царю и рассказали обо всем. На другую ночь было то же; а на третью купеческой сын отчитал царевну: вышла из нее вся нечисть; тут только переступила она черту и подошла к купеческому сыну, взяла его за руку, поцеловала в уста и сказала: "Будь ты моим мужем, а я твоей женою". На том они и поладили, стали рядом перед местными иконами и начали молиться Богу тихо и любовно. Как донесли об этом посланные царю, он сейчас же приказал обвенчать купеческаго сына на царевне и дал ему в приданое половину своего государства.
В другом списке старик приходит наниматься к купеческому сыну уже в то время, когда он отправляется за́ море. "Куда тебе, старому, работа́ть? ведь ты ничего не осилишь", - говорит купеческой сын. - "А вот увидишь, я хоть стар, да работящ: за десятерых молодых сойду". - "А что возьмешь?" - "Что заработаем, то пополам". - "Хорошо!" Приезжают они в другое государство: купеческой сын берется отчитывать царевну, а старик дает ему три полена, чашку воды и научает, как и что делать. В полночь поднялась царевна из гроба; купеческой сын бросил ей одно полено; она его проглотила. Бросил другое - и другое проглотила; бросил последнее - и с этим то же. "Ну, - говорит царевна, - теперь я тебя съем!" - "Погоди, - отвечает купеческой сын, - дай прежде воды испить". Набрал в рот воды, брызнул в нее - царевна вздрогнула и в ту же минуту исцелилась; порчу как рукой сняло. Купеческой сын женился на царевне, и воротился домой с большими богатствами. "Давай делиться", - говорит старик. Купеческой сын вытащил все деньги и стал делить попалам. "Что ты с деньгами-то возишься? Мы с тобой привезли еще царевну. Давай и ее делить!" Взял старик острый меч и разрубил ее надвое. Опечалился купеческой сын и говорит: "Бог с тобой! за что ты ее убил?" - "Разве тебе жалко?" - спрашивает старик; взял обе разрубленные части, сложил вместе, дунул - и царевна тотчас встала живою и сделалась вдвое лучше прежняго. "Вот твоя жена! живи с нею по-Божьему", - сказал старик и исчез. И то был не простой старик; то был сам Никола, угодник Божий.
12. Золотое стремя
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был один цыган, была у него жена и семеро детей , и дожил он до того, что ни есть, ни пить нечего - нет ни куска хлеба! Работать-то он ленится, а воровать боится; что делать? Вот вышел цыган на дорогу и стоит в раздумьи. На ту пору едет Егорий Храбрый . "Здорово! - говорит цыган, - куды едешь?" - "К Богу". - "Зачем?" - "За приказом: чем кому жить, чем промышлять". - "Доложи и про меня Господу, - говорит цыган, - чем велит мне питаться?" - "Хорошо, доложу!" - отвечал Егорий и поехал своей дорогой. Вот цыган ждал его, ждал и только завидел, что Егорий едет назад, сейчас и спрашивает: "Что ж, доложил про меня?" - "Нет", - говорит Егорий. - "Что ж так?" - "Забыл!" Вот и в другой раз вышел цыган на дорогу, и опять повстречал Егория: едет он к Богу за приказом. Цыган и просит: "Доложи-де про меня!" - "Хорошо", - сказал Егорий - и опять позабыл. Вышел цыган и в третий раз на дорогу, увидал Егория и снова просит: скажи-де про меня Богу! - "Хорошо, скажу". - "Да ты, пожалуй, забудешь?" - "Нет, не забуду". Только цыган не верит: "Дай, - говорит, - мне твое золотое стремено́ (стремя) я подержу, пока ты назад вернешься; а без того ты опять позабудешь". Егорий отвязал золотое стремено, отдал цыгану, а сам об одном стремене поехал дальше. Приехал к Богу и стал спрашивать: чем кому жить, чем промышлять? Получил приказ и хотел было назад ехать; только стал на лошадь садиться, глянул на стремено и вспомнил про цыгана. Воротился к Богу и говорит: "Попался мне еще на дороге цыган и наказал спросить, чем ему питаться?" - "А цыгану, - говорит Господь, - то и промысел, коли у кого что возьмет да утаит; его дело обмануть да выбожить!" Сел Егорий на коня и приехал к цыгану: "Ну, вправду, ты, цыган, сказывал! коли б не́ взял ты стремено, совсем бы забыл про тебя". - "То-то и есть! - сказал цыган, - теперь по век меня не забудешь, как только глянешь на стремено - сейчас меня помянешь. Ну, что Господь-то сказал?" - "А то и сказал: коли у кого что́ возьмешь - утаишь да забожишь, твое и будет!" - "Спасибо", - молвил цыган, поклонился и повернул домой. - "Куда ж ты? - сказал Егорий, - отдай мое золотое стремено". - "Какое стремено?" - "Да ты же у меня взял?" - "Когда я у тебя брал? Я тебя вперво́й вижу, и никакого стремена не брал, ей-Богу, не брал!" - забожился цыган.
Что делать - бился с ним, бился Егорий, так и уехал ни с чем! "Ну правду сказывал цыган: коли б не давал ему стремена́ - и не знал бы его, а теперь по век помнить буду!"